Тетушка против (СИ)

Умирали вместе с врагом, но не сдавались.
И болото приняло их всех — и госпожу, и воинов.
Тишина упала тяжело и давяще, она пахла гарью и химической горечью.
Рауль еще немного постоял, прижимая Маргарет к себе, а потом отпустил ее. Она взглянула на его лицо и испугалась — до того оно было пустым, усталым и измученным.
— Потрясающе! — восторженно засуетился Бартелеми, собирая свои склянки. — Щелочная соль повергла кислый дух крови… симпатическая связь разорвана… О, это надо изучить.
  
Он подобрал мешок с кувшинкой и запустил его в болото.
— Я сдал экзамен! — восторжествовал он. — Тайна раствора Кристофа Флери разгадана!
И осекся, когда рука Рауля схватила его за горло.
— Если вы хоть кому-то ляпнете, что тут творилось, — угрожающе пророкотал его светлость, — я вас притоплю вместе со своей дражайшей прабабкой. Мне это раз плюнуть, сами видели.
Бартелеми обеими руками попытался высвободиться, его губы запрыгали:
— Но мой экзамен!..
— Убить мальчишку, ваша светлость, вы сможете и в замке, — растащила их Маргарет, — предлагаю убраться отсюда, пока болото снова не ожило от вашей крови. И пока ваша милая родственница не вынырнула, чтобы продолжить семейные посиделки. Повязка из платков не внушает мне ни малейшего доверия.
Рауль кивнул, снова взглянул на притихшее болото, криво усмехнулся:
— Прах к праху, тина к тине… — и расхохотался с совершенным безумием.
  
Глава 22 
 
— Вы как знаете, ваша светлость, но порядочные прабабки так себя не ведут, они внукам шарфы вяжут да сказки рассказывают…
Ворчание Пруденс перемежалось со слезливыми причитаниями Бартелеми:
— Но как же… что же теперь… без экзамена-то! Кто меня возьмет на работу? Столько лет обучения псу под хвост…
У Рауля не было сил им отвечать. Он медленно брел вверх по холму, рана на плече пульсировала, а безнадежность разрывала голову на части. Кристин, красавица Кристин, облепленная мертвецами по его повелению, так и стояла перед глазами.
Все Флери одинаково чудовищны, от этого откровения теперь никуда не деться. Придется научиться с ним как-то жить.
Пруденс легко коснулась его руки, участливо и встревоженно заглядывая в глаза:
— Вы спасали сестер, ваша светлость. Живых сестер от нежити.
— Оставьте это, — равнодушно обронил он, не желая сейчас никаких утешений.
Сам себе он казался мерзким и грязным, и сколько воды на себя не вылей — не поможет.
Замок, огромный и темный, отбрасывал липкие тени.
Будь оно все проклято, устало пожелал Рауль, все проклято.
***
Просочиться незамеченными не получилось. Молодая и глупая служанка, доставшаяся от Лафона, встретилась им у черного входа — и увидев, в каком состоянии вошедшие, понеслась с пронзительным криком по коридору.
— Вот поганка, — с глубочайшим неодобрением произнесла ей вслед Пруденс. — Бесшумность и аккуратность, сколько можно талдычить, бесшумность и аккуратность! А это какое-то безобразие.
Замок ожил, захлопали двери, и прибежали сестры Флери — явно напуганные и переполошные.
Соланж громко вскрикнула, разглядев пропитанную кровью одежду брата, а Жанна замерла, цепко его изучая.
— Та-а-а-ак, — ледяным голосом протянула она. — И во что это вы, господин алхимик, втянули его светлость?
— А я-то тут при чем? — испугался Бартелеми, пытаясь слиться со стеной. — Я тут и вовсе мимо проходил, они сами на болота явились!
— Сложно поверить, что граф проснулся поутру и решил изваляться в грязи да пораниться.
— Хватит, — устало оборвал ее Рауль. — Попроси принести мне воды и чистых повязок. Ничего особенного не случилось.
— Да-да, — глубокомысленно покивала Соланж, — самое обыкновенное дело.
— Мне кажется, мы имеем право на объяснения, — повысила голос Жанна. — Зачем тебя вообще понесло на болота?
— Я распоряжусь, — тут же сказала Пруденс и поспешила в сторону кухни. Рауль проводил ее взглядом и вздохнул.
— На болота — ради моциона, — сказал он. — Поскользнулся на кочке, ободрался об корягу. Все, мои дорогие, мне срочно нужен коньяк. Есть же у нас коньяк? Хотя бы бутылка? И чистая одежда — эта, кажется, безнадежна. Жаль, мой любимый кафтан… Еще и запах… Ну, вы и сами чувствуете.
— Допустим, — Жанна все же подвинулась, освобождая дорогу, но немедленно увязалась следом. — А эту свою сиделку или экономку… кем она у нас нынче числится… ты с собой зачем взял? Мы тут, между прочим, получили отвратительнейший завтрак из-за ее отсутствия!
— Затем, что сначала в моих планах было предложение, и уж потом только появились болота, — вышел из себя Рауль, у которого решительно не осталось никакого терпения на въедливые допросы.
— Кому предложение? — опешила Жанна.
— Сиделке… или экономке, — захихикала Соланж. — Моя дорогая сестрица, даже ты не можешь быть настолько слепой. Наш братец от этой дамочки глаз не может отвести, как влюбленный менестрель.
— Как предложение? — с запинкой выдохнула та.
— Неудачно, — буркнул Рауль.
— Так это Пруденс тебя приложила? — весело округлила глаза Соланж. — Неужели так сильно не хочет замуж за бездельника?
Вместо ответа он молча захлопнул перед ними дверь своей комнаты. Постоял, глядя на покои, которые когда-то занимал отец, а до него — поколения и поколения разных Флери. На мгновение захотелось все тут сжечь, но разве возможно спалить саму память, саму суть!
Поэтому он лишь добрался до стула и рухнул на него, невидяще уставившись перед собой.
Мысли текли разбродные, невеселые. Руки и ноги мелко дрожали после перенесенных потрясений. Он только что совершил преступление против собственного рода, отдав несчастную Кристин мертвецам. При жизни ее мучил муж, после смерти — правнук.
— Все Флери должны умереть, — хрипло повторил он, — каждый Флери.
Но только не хохотушка Соланж и не горделивая Жанна. Сестер он никому не отдаст.
Длинный меч в грубых ножнах так и лежал на столе, совершенно забытый. Рауль провел перепачканными пальцами по надписи: «иди и завоюй себе этот мир сам». Хохотнул, испытывая бессильное разочарование перед его владельцем, могучим воином, основателем рода… грешником и убийцей.
Вот на чем построено величие его семьи.
Но по крайней мере мрачная история Кристин и Кристофа, кажется, осталась позади. Все зловещие тайны утонули в болоте, а будущее…
Будущее еще предстояло завоевать.
Прибежал мальчишка-слуга с двумя ведрами воды. За ним следовал старый Жан с деревянной лоханью.
— Так ведь это, — покаянно сказал он, — камин-то еще не топили. Сквозняки, ваша светлость, а нечто застудитесь?
— Плевать, — отмахнулся Рауль, срывая с себя одежду.
— И коньяк, коньяк еще! — спохватился мальчишка и убежал, предоставив Жану помогать господину с мытьем. Особенно досталось волосам — каким-то образом в них застряли и ветки, и комья грязи, и черт знает что еще. Возможно, ошметки мертвецов.
Мальчишка — надо бы уже запомнить его имя — вернулся невероятно быстро, как будто кто-то передал ему бутылку уже в коридоре. Плеснул в чистый стакан довольно дешевого коньяка, протянул Раулю. Тот выпил его, так и стоя в лохани, и горячее облегчение прокатилось по венам.
Они все живы.
Пруденс их спасла — запоздало дошло до него. Если бы не ее раздражающая практичность, то Бартелеми ни за что бы не догадался про щелочь.
Благодарность пушистым комочком толкнулась в грудь. Или это был Жан с полотенцем.
— Вы только, ваша светлость, рубашку пока не надевайте, — протягивая ему чулки, попросил мальчишка. — Госпожа Пруденс не велела.
  
— Да неужели?
Мальчишка смутился.
— Говорит, заляпаете кровью, рубашек на вас не напасешься! Она скоро придет с целебной настойкой, у нее есть…
— Нисколько не сомневаюсь, что у нашей госпожи Пруденс есть все, — согласился Рауль, натянул чулки, бриджи, подумал, да так и остался полуголым. Раз уж велено.