Тетушка против (СИ)

— Что же вы, — спросил Рауль, с удовольствием разглядывая ее ошарашенное лицо, — совершенно в меня не верите? По-вашему, я совсем ничего не стою?
— Невероятно, — произнесла она с той приятной всякому мужчине долей восхищения, которую он и не надеялся от нее добиться. — Как у вас получилось?
— Просто поболтали с его сиятельством о том о сем.
— Ваша светлость, — строго проговорила Пруденс, — перестаньте морочить мне голову.
  
— Ну, — он устало прикрыл глаза, вытянув ноги и откинувшись на спинку. — Возможно, ваша идея о службе у герцога не лишена смысла.
Воцарилось молчание, такое долгое и глубокое, что Рауль, встревожившись, выпрямился и увидел, как Пруденс, стиснув руки, торопливо моргает, надеясь стряхнуть с ресниц мелкие слезы. Она казалось такой расстроенной, что у него что-то случилось с сердцем. Его будто в кипятке ошпарили.
— Пруденс? — позвал он и сам не понял, как оказался рядом с ней.
— Вы же не хотели, — обвиняюще воскликнула она, ткнув пальцем ему в грудь, — работать! Вы же презирали честный труд! И что теперь? Где все ваши дурацкие принципы, которые меня так бесили? Как вы только посмели взять и ни с того ни с сего измениться!
— Вы несправедливы ко мне, — обороняясь, он бережно обхватил ее палец. — Я могу меняться хоть каждый день, приди мне такая охота.
— Теперь я обязана вам, — неохотно признала она. — Ну что вам в голову взбрело выполнять мою глупую просьбу? Этот Воклюз того не стоит.
— Он — нет, — согласился Рауль, проглотив «а вы — да». Ему не хотелось еще больше расстраивать эту женщину, а в том, что он не в состоянии предугадать ее реакций, у него уже были возможности убедиться.
Пруденс еще немного посидела, моргая, а потом вырвала свой палец и сложила руки на коленях. Она казалась усталой, разбитой и потерянной.
— Спасибо, — тихо проговорила она. — Признаться, вам удалось сбить меня с толку. Я не привыкла к тому, что мои желания исполняются. Это очень незнакомое ощущение.
— Мне нужно будет явиться на службу. Месяц — это все, что я выторговал у Лафона. Еще несколько недель сельского уединения, Пруденс, а потом вам придется взять на себя обязанности по поиску и обустройству особняка в городе.
Она встрепенулась, с готовностью кивнула и даже попыталась улыбнуться.
— Я найду вам самый лучший особняк по самой низкой цене, — заверила его с горячей убежденностью. — Вот увидите, мы позаботимся о Соланж! Не успеете и глазом моргнуть, как она заполучит себе хорошего мужа.
— Нисколько не сомневаюсь в вашей компетенции в этой области, — галантно ответил он и с ужасом увидел, как ее серые глаза вновь наполняются слезами.
— И совершенно напрасно, — вопреки всякой логике возразила Пруденс. — Есть много причин, по которым я не решилась отдать вам Пеппу, и только одна, перечеркивающая их все. Вы хороший человек, ваша светлость.
Теперь настала его очередь для затяжного молчания. Хороший человек! Эта оценка перечеркивала все шансы Рауля на романтические отношения с Пруденс. Женщины не любят хороших людей, они любят порочных дьяволов и коварных соблазнителей! Попав в категорию «хороший человек», он все равно что повесил на себя табличку «скучный».
— Послушайте, — благожелательно заговорила Пруденс, не замечая его досады и склоняясь ближе. Она буквально излучала желание отплатить добром за добро. — Мы должны как следует обдумать слова Бартелеми о том, что гильдия алхимиков ищет старинный замок под свою школу. Но прежде хорошо бы здесь как следует прибраться. И начать следует с комнаты вашего гувернера. Я пыталась вызнать у Жиля, где именно Лука Сен-Клер прятал слова в камень, но куда там! Дурачок только пел про Глэдис и бульон.
— Простите? — нахмурился Рауль. — О чем вы говорите, Пруденс?
— А вас ведь любят в деревне, — пробормотала она, явно погруженная в собственные размышления. — Для чего вы притащили прислугу от Лафона вместо того, чтобы дать работу кому-то из здешних крестьян?
— Я ничего не понимаю, — вздохнул он.
— Да что тут понимать! Батюшка-то ваш был истинным чудовищем. Впрочем, правильно, что из города. Мало нам разных слухов… И нашего юного алхимика, думается мне, лучше не брать в комнату Люки. Сначала мы осмотрим ее сами.
— Как он, кстати? — Рауль наконец-то вычленил из ее слов хоть что-то понятное. — Нашел что-то интересное?
— Бартелеми? — переспросила Пруденс. — Но я не знаю, не видела его с самого утра.
— Он что же, — не поверил Рауль, — даже к обеду не приходил?
Она помотала головой, и на ее лице явственно проступила тревога.
Не сговариваясь, они оба вскочили и бросились к склепу.
  
Глава 19 
 
Торопясь вслед за Раулем длинными замковыми коридорами, Маргарет переживала о том, что весь день что-то подметала, чистила и мыла, а про Бартелеми даже не вспомнила. Не существовало таких горестей, от которых не помогла бы тяжелая и долгая уборка, и сейчас она мечтала только о теплой кровати, а никак не о беготне по холодным склепам.
Они промчались мимо Жана, тащившего дрова в столовую, мимо Мюзетты, выносившей из кухни ведро с очистками, мимо новенькой горничной с посудой в руках. Приближалось время ужина, и немногочисленные слуги сбивались с ног. Маргарет тоже следовало быть среди них, но вместо этого она спешила за Раулем Флери туда, где было темно и страшно.
Скорее всего, Бартелеми просто слишком увлекся, исследуя лабораторию и забыл о времени. Но мог ли он забыть об обеде? По ее наблюдениям, такие вот тощие юнцы невероятно прожорливы и всегда находятся в поиске пропитания.
Кристаллы, наполовину разрядившиеся, так и лежали при входе в склеп. Совсем скоро их придется везти в город на подзарядку, если только Бартелеми не сможет сделать это сам, что вряд ли. Алхимики славились своей жадностью и неохотно делились практическими знаниями даже с собственными учениками. А ну как молодая поросль перехватит у них клиентов?
Следуя уже привычным маршрутом, Маргарет лавировала между скульптурами, стараясь не удариться о каменные вытянутые руки женщин и длинные, старательно вылепленные мечи мужчин. Ослабевший поток света метался, выхватывая из темноты то серые стены, то застывшие лица, у которых местами откололись кусочки, то Бартелеми, мирно спящего на одном из надгробий.
— Поглядите-ка на голубчика! — воскликнула она, резко останавливаясь. — Вот он, ваша светлость. Дрыхнет как ни в чем не бывало.
— Могильная плита — не самое удобное место для сна, — удивился Рауль, присаживаясь около мальчишки. — Эй, братец!
Бартелеми никак не отреагировал, и пришлось потрясти его за плечо, чтобы разбудить.
— О, Кристин, — пробормотал он с мечтательной тоской, — мне так жаль…
— Ну надо же, — Маргарет подсветила кристаллом имя на могиле. — Снова та самая Кристин.
— Леру, черт вас подери, — гаркнул Рауль, отчего алхимик неохотно разлепил глаза, посмотрел изумленно, а потом простонал:
— Как, опять вы?
— А вы что же, просто проспали весь день? — спросил Рауль почти с обидой, ведь он так спешил со спасательной миссией, а спасать-то оказалось и некого!
Маргарет, наклонившись, приложила ладонь ко лбу Бартелеми.
— Теплый, — не поверила она. — Как странно. Ведь камень холодный, к тому же тут сквозняки да сырость.
— Как вы могли просто взять и заснуть в склепе? — не унимался Рауль.
— Она позвала меня, — пролепетал мальчишка. Сонный и порозовевший, он казался совсем юным, беззащитным.
— Кристин? — с пониманием уточнила Маргарет. — Да эта женщина неутомимо является всем подряд. Я ведь тоже встречалась с ней внизу, на болотах.
  
— Там громко стрекотали цикады. И солнце… и пахло сосной, и смолой, и я упал прямо на иголки…О боже, — он протянул вверх руки, ладони были все исколоты, и мелкие капельки крови смешивались с хвоей и землей.
Рауль отпрянул, едва не налетев на Маргарет, и она поспешно увернулась. Ей даже смотреть в его сторону было трудно и неловко. Как мог бездельник-граф, кичившийся своим праздным образом жизни, пойти и продаться выскочке-герцогу ради пустого каприза своей сиделки? Нет, нет, даже думать о таком невозможно! Нельзя позволить себе поверить, что кто-то решит хоть пальцем ради нее пошевелить. Просто расторжение помолвки с богатой невестой не оставило бедняге выбора. А интендант так, под руку подвернулся.