Тетушка против (СИ)

— Я вот что подумал, — сказал он, нагоняя ее в саду, — возможно, нет нужды копать могилу для Люки, коль у нас так много надгробий вокруг.
— Хотите пристроить его к одному из ваших предков? — уточнила она, мимолетно удивившись трезвости его рассуждений. — В таком случае, нам понадобится лом, да покрепче.
И она тут же свернула к покосившемуся сараю, где многие поколения садовников хранили свои инструменты. Там царило запустение, как и во всех других уголках замка, однако лопаты, вилы и грабли по-прежнему находились на своих местах. Среди прочего инвентаря нашелся и лом, ржавый, отчего-то кривой, но все еще солидный. Прихватили они с собой и долото, прилежно ждавшее своего часа на заваленном всяким хламом верстаке.
  
Вооружившись таким образом, они вернулись в склеп, где тщательно простукали старые надгробия в поисках наиболее гулкого и пустого звука. При этом Маргарет искала те плиты, под которыми со временем могла образоваться пустота, а Рауль тщательно следил за тем, чтобы могила принадлежала мужчине. Он утверждал, будто совершенно недопустимо уложить Люку рядом с дамой.
— Вы полагаете, ваш гувернер способен соблазнить покойницу? — не поверила Маргарет.
— Уж больно прыткие в нашем замке мертвецы, — угрюмо отозвался он.
Наконец, они определились с соседом для Люки — им оказался неведомый Маргарет дядюшка основателя замка, — кое-как выгребли трухлявый раствор вокруг плиты и с невероятным усилием, ухватившись в четыре руки за лом, сдвинули плиту в сторону. Старый камень осыпался, внизу действительно оказался проем, за триста лет земля основательно просела.
— Бог мой, — простонал Рауль, заглядывая вниз, — я только надеюсь, что смогу найти достойный ответ, если на том свете мой прапрапрапрадядюшка спросит, зачем я потревожил его покой.
— Давайте сначала с этим светом разберемся, — хмуро посоветовала Маргарет.
Он посмотрел на нее — с тем едва знакомым, давно забытым выражением, которое частенько появлялась на материнском лице, когда оно обращалось к дочери. Сейчас, будучи взрослой и крепко стоящей на ногах женщиной, Маргарет назвала бы это выражение нежностью, но никак не могла сообразить, для чего Раулю смотреть на нее именно так.
— Милая моя Пруденс, — мягко сказал он и вдруг подул на ее вспотевшие и явно растрепанные волосы, — вы ведь могли уехать из замка и строго-настрого запретить мне появляться на вашем пороге. Подвешенная вниз головой мумия в семейной лаборатории — очень веский повод дать жениху от ворот поворот. Даже Жозефина сочла бы его таковым.
Она раздраженно и немного суетливо пригладила прическу, спешно отступая.
— Ваша светлость, — резко ответила Маргарет, — я дала вам слово, что помогу найти клад, а я не из тех женщин, кто разбрасывается словами понапрасну.
— Я запомню, — пообещал он с улыбкой, а потом решительно надел перчатки. — Я сам перенесу сюда Люку, подождите немного.
Оставшись в одиночестве, она тут же забеспокоилась. Что, если мумия рассыпется в прах в руках Рауля, обдав его ядом? Что, если растечется лужицей? Что, если вцепится ему в глотку? Маргарет твердо велела себе оставаться на месте, но буквально изнывала от желания проверить: не случилось ли чего с бестолковым графом без ее пригляда?
К счастью, он появился совсем скоро, медленно волоча бывшего гувернера на руках, как невесту. Осторожно уложив его на край плиты, Рауль встал на колени, глубоко вздохнул.
— Что мы скажем Бартелеми, когда он очнется и не найдет тело? — спросил он, явно начиная тянуть время.
— Что мы предали его земле со всеми почестями, — пожала она плечами. — Вы граф, это ваша земля и ваше право. Не беспокойтесь, ему и самому теперь не с руки жаловаться в гильдию — как он объяснит там, почему отправился пить вино и дрыхнуть вместо доклада? Как объяснит, где потерял мумию?
— Вы коварный противник, — похвалил он, вздохнул еще раз и бережно толкнул Люку к провалу. Покойник скатился туда тихо и плавно, и темнота поглотила его.
На то, чтобы поставить плиту на место, им потребовались считаные минуты. Отложив лом в сторону, они засыпали надгробие сухой землей и каменной крошкой, придав ему практически первозданный вид.
— Что теперь? — спросил Рауль, выпрямляясь.
— Лаборатория. А именно — содержимое склянок.
— Опасно прикасаться к неизвестным алхимическим растворам, — поежился он.
— Мы и не будем, — она тоже надела перчатки, — просто сольем их в ведро и выльем в болото. И пусть Бартелеми исследует, что останется.
Так они и поступили.
***
Поднимаясь на холм к замку от болот, Маргарет вынуждена была признать, что Рауль не такой уж белоручка, каким кажется. Они на славу потрудились, прибираясь в лаборатории, смели весь пепел из печи и заменили растворы обычной водой. На самом деле, большая часть склянок оказались пустыми, и это изрядно облегчило их задачу.
На счастье, ничто не взрывалось и не булькало, и только болото пошло мелкой рябью, когда они утопили в нем ведро со всем его загадочным содержимым.
В замке по-прежнему царила тишина. И Мюзетта, и Бартелеми мирно спали, что позволило двум заговорщикам привести себя в порядок и сменить одежду.
— Вы же не отравили их насмерть? — прошептал Рауль, спустившись в столовую, где Маргарет убирала со стола. Она искоса глянула в окно, где все еще высоко сияло солнце.
— Подождите полчасика, и сами не рады будете количеству жалоб, которые извергнутся из этого бедолаги, — спокойно заметила она. — Вино пополам со снотворным всегда приводит к мигреням. Я знаю это потому, что нянюшка Латуш вечно перебарщивает с хересом.
— Не больно-то вы ее жалуете, — усмехнулся Рауль, открывая перед ней дверь, чтобы она могла пройти с подносом.
— Не терплю тех, кто путается у меня под ногами, — уведомила его Маргарет, даже не удостоив взглядом.
И он все же не потащился за ней на кухню, хотя явно собирался. Возможно, боялся остаться наедине с алхимиком, который вот-вот проснется в самом дурном расположении духа.
Отвязавшись от надоедливого графа, Маргарет наконец смогла выдохнуть. Близость к Раулю Флери утомила ее, он вызывал в ней неодолимое желание держать спину ровно и следить за каждым своим словом, движением, чтобы не дать повода снова целовать ей руки или, что еще страшнее, дуть на ее волосы.
Она занялась ужином, однако мысли по-прежнему кружили вокруг этого человека, который казался по-настоящему сраженным горем, узнав в мумии своего гувернера. Сама Маргарет не понимала отца и не скорбела по нему, но меньше всего на свете ей хотелось бы, чтобы он вдруг оказался злодеем. Что она испытала бы, узнав, как он пытал и мучил людей? Каким бы потрясением для нее стало, если бы об этом проведал кто-то еще?
Ей не хотелось сочувствовать Раулю — еще чего не хватало! — но поневоле жалость нет-нет да и касалась ее сердца. Для изнеженного бесполезного аристократишки сегодня он держался довольно стойко, правда ведь? Расправился с кувшинкой — тут она улыбнулась — с таким героическим видом, будто победил дракона. Перепрятал мертвеца, без жалоб дошел до болота и обратно и даже сам тащил ведро.
Нет, не зря она сюда прибыла, оставив Пеппу без присмотра. При ближайшем рассмотрении Рауль Флери оказался вполне сносным кандидатом в мужья, а то, что беден, так что же. Доходов с шахты хватит супругам на долгую и безбедную жизнь.
По крайней мере, он не пустышка, сказала себе Маргарет. Нет, не пустышка.
Она принялась воображать, как обрадуется Пеппа, когда окажется, что больше нет никаких препятствий для ее брака. С каким гордым видом нашлепает везде фамильные гербы Флери и будет именовать себя графиней. В нынешние времена титулы ничего не стоят, но все еще подогревают честолюбие.
  
Эти мечты были прерваны появлением постанывающей и покряхтывающей Мюзетты, несчастной и виноватой.
— Заснула я, — призналась та, устало опускаясь на колченогий табурет, — видать, совсем стара стала. Вы уж не говорите хозяевам.