Домохозяйка (ЛП)

— Спасибо, — говорю.
Он пожимает плечами.
— Это не очень хорошее пиво.
— Я благодарю не за пиво.
Энцо хрустит костяшками пальцев. Когда на его руках вздуваются мускулы, трудно не заметить, насколько этот мужчина сексуален. Если бы женщины из моего района узнали, что я гощу у него дома, они бы позеленели от ревности. Представили бы, как он срывает с меня одежду и несет на кровать. Они себя бы не помнили от ярости, что из всех дам нашего квартала, которые, конечно, намного привлекательнее Нины Уинчестер, он выбрал именно ее. «Энцо мог бы заполучить кого-нибудь получше», — цедили бы они. Знали бы они, чем мы на самом деле занимаемся. Это так далеко от истины, что даже смешно. Хотя, вообще-то, не очень смешно.
— Я что-то подозревал, — говорит он. — Твой муж… я сразу почувствовал, что он негодяй.
Я делаю большой глоток пива.
— А я даже не знала, что ты разговариваешь по-английски.
Энцо смеется. Он работает в нашем саду уже два года, но до этого момента я никогда не слышала, чтобы он смеялся.
— Так легче — прикидываться, что не знаешь языка. Иначе все ваши домохозяйки проходу бы мне не давали. Ну, ты понимаешь, да?
Несмотря ни на что, я тоже смеюсь. Тут он прав, ничего не скажешь.
— Ты из самой Италии?
— С Сицилии.
— Вот как… — Я встряхиваю бутылку, перемешивая пиво. — Что привело тебя в Америку?
Его плечи опускаются.
— Это нехорошая история.
— А у меня, значит, хорошая?
Он устремляет глаза на собственную бутылку с пивом.
— Муж моей сестры Антонии… он был вроде твоего. Плохой человек. Богатый, влиятельный плохой человек, который чувствовал себя лучше, когда избивал ее. Я говорил ей уйти от него… но она не ушла. А потом однажды он столкнул ее с лестницы. Ее отвезли в больницу, но она так и не очнулась. — Энцо подтягивает рукав футболки, показывая мне татуировку, которую я уже видела — сердце и вписанное в него имя «Антония». — Это в память о ней.
— Ох. — Я прикрываю рот ладонью. — Мне так жаль…
Его кадык дергается.
— Такие, как он, неподсудны. Для них нет ни тюрьмы, ни наказания за убийство моей сестры. Вот я и решил наказать его сам. Своими руками.
Я вспоминаю, как потемнели его глаза, когда я рассказывала ему об издевательствах Энди. «Я убью его».
— И ты?..
— Нет. — Он снова хрустит костяшками, звук эхом отдается в крохотной квартирке. — Так далеко я не зашел. О чем очень жалею. Потому что после этого моя жизнь не стала стоить и гроша. Niente. Пришлось взять все, что у меня было, и отдать за то, чтобы убраться оттуда. — Он делает глоток из бутылки. — Если мне когда-нибудь придется вернуться, меня убьют прежде, чем я выйду из аэропорта.
Я не могу найти ответных слов и вместо этого спрашиваю:
— Тебе было трудно уехать?
— А тебе будет трудно уехать отсюда?
Я одно мгновение раздумываю, а потом качаю головой. Я хочу отсюда уехать. Я хочу проложить как можно больше миль межу собой и Эндрю Уинчестером. Если это означает угодить в Сибирь, я пойду и на это.
— Понадобятся паспорта для тебя и Сесилии. — Он загибает пальцы. — Водительские права. Свидетельства о рождении. И достаточно налички, чтобы хватило, пока ты не найдешь работу. Да — и два билета на самолет.
Мое сердце начинает биться быстрей.
— Значит, мне понадобятся деньги…
— У меня есть кое-какие сбережения, я отдам их тебе, — произносит он.
— Энцо, я никогда не…
Он отмахивается от моих протестов:
— Их все равно недостаточно. Тебе нужно больше. Сможешь раздобыть?
Придется мне найти способ.
* * *
Несколько дней спустя я, как обычно, везу Сесилию в школу. Ее светлые волосы заплетены в две безупречные косички. На ней одно из светлых платьев с оборками, выделяющих ее из толпы однокашников. Боюсь, дети дразнят ее за эти платья, да и играть в них ей неудобно. Но если она не будет их носить, Энди накажет меня.
Мы поворачиваем на ту улицу, где расположена Академия Виндзор. Сеси с отсутствующим видом барабанит пальцами по стеклу заднего бокового окна. Она никогда не доставляет мне неприятностей, как другие дети, отказывающиеся идти в школу. Такого не бывает. Но не думаю, что ей нравится школа. Как было бы хорошо, если бы у нее было больше друзей. Я специально записала ее в целую кучу разных кружков и секций — чтобы Сеси могла отвлечься и завести новых друзей, но это не помогает.
  
Хотя больше это не имеет значения. Скоро все изменится.
Очень скоро.
Когда я подъезжаю к школе, Сеси некоторое время задерживается на заднем сиденье. Ее светлые брови сведены в одну линию.
— Меня сегодня ты заберешь, да? Не папа?
Другого отца, кроме Энди, она не знает. И не знает, как он издевается надо мной, зато ей известно другое: когда она делает что-то, что не нравится папе, мама исчезает на несколько дней подряд. И в этом случае ее, Сесилию, из школы забирает папа. Это ее пугает. Она никогда не упоминает об этом вслух, но она его ненавидит.
— Я. Я тебя заберу, — уверяю я ее.
Личико моей дочки разглаживается. Меня так и тянет выпалить: «Не волнуйся, солнышко, мы скоро отсюда уедем. И он не сможет больше никогда причинить нам боль». Но пока что я этого сказать не могу. Слишком рискованно. Скажу в тот день, когда я заберу ее со школы и мы прямиком отправимся в аэропорт.
Сесилия выходит из машины, а я разворачиваюсь и еду домой. Осталась всего одна неделя. Одна неделя до того, как я упакую чемодан, после чего мне предстоит полуторачасовая поездка в банк, где в надежном сейфе меня ждут новый паспорт, новое водительское удостоверение и солидная пачка денег. Я куплю билеты в аэропорту за наличные, потому что, когда я в прошлый раз купила билет заранее и оплатила картой, Энди поджидал меня у выхода на посадку. Энцо помог мне спланировать все так, чтобы минимизировать шанс для Энди узнать, чтó мы затеяли. Пока что он ни о чем не подозревает.
Вернее, я думаю так до того момента, когда вхожу в нашу гостиную и вижу Энди, сидящего у обеденного стола. Ждущего меня.
— Энди! — У меня заходится дыхание. — Э… привет.
— Доброе утро, Нина.
И тут я замечаю перед ним три группы документов. В одной паспорт, в другой водительское удостоверение, а в третьей — пачка денег.
О нет!
— И что же ты собиралась делать с этой… — он читает имя на водительском удостоверении, — … Трейси Итон?
Чувствую, что задыхаюсь. Ноги подкашиваются, и мне приходится опереться о стену, чтобы не рухнуть на пол.
— Как это все попало к тебе?
Энди встает со стула.
— Ты до сих пор еще не поняла, что у тебя от меня не может быть никаких секретов?
Я делаю шаг назад.
— Энди…
— Нина, — говорит он. — Время отправляться наверх.
Нет! Никуда я не пойду. Не нарушу обещание, которое дала моей дочери забрать ее сегодня из школы. Не позволю запереть себя на несколько дней, когда я уже настроилась на то, что свобода близко. Этому не бывать!
И, прежде чем Энди успевает подойти ко мне ближе, я вылетаю в дверь и мчусь к своей машине. Срываюсь с места с такой скоростью, что, проезжая через ворота, едва не сношу створки.
Понятия не имею, куда я еду. Часть меня хочет отправиться в школу, забрать Сесилию и, не останавливаясь, мчаться до самой канадской границы. Но без нового паспорта и нового водительского удостоверения прятаться от Энди будет очень трудно. Я уверена — прямо сейчас он звонит в полицию и скармливает им историю про то, что у его психованной жены опять слетела крыша.
Во всей этой ситуации есть только один позитив: он нашел лишь один из двух сейфов. Это была идея Энцо — два сейфа. Энди нашел тот, в котором были паспорт и водительские права. Но вторая пачка денег лежит в другом сейфе, о котором он не знает.
Я еду и еду, пока не оказываюсь в районе, где живет Энцо. Паркуюсь в двух кварталах от его квартиры и дальше иду пешком. Он как раз забирается в свой пикап, и я бегу к нему на спринтерской скорости.