Домохозяйка (ЛП)
Я чуть не плачу.
— Конечно в порядке!
Он крякает.
— Простите, что доставил вам неприятности, мисс Кэллоуэй. Но у нас много проблем с кражами, поэтому мы относимся серьезно к любому сигналу. А тут мне звонят и говорят, что покупательница, по описанию похожая на вас, возможно, собирается что-нибудь украсть.
Ему позвонили?! Да кому придет в голову звонить в супермаркет, описывать меня и советовать охране держать ухо востро? Кто бы мог такое сотворить?
По моему мнению, на это способен только один человек.
— В любом случае, — говорит охранник, — спасибо за ваше терпение. Можете идти.
Эти два слова — самые прекрасные во всем английском языке. «Можете идти». Я покину этот магазин со свободными руками, толкая перед собой тележку. Я вернусь домой.
На этот раз.
Но меня терзает ужасное предчувствие, что это не конец. У Нины в запасе найдется для меня много интересного.
32
Не могу уснуть.
После происшествия в магазине прошло три дня. Не знаю, что делать дальше. Нина ведет себя со мной довольно любезно — наверное, решила, что я уразумела, кто в доме хозяин. Может быть, она не пытается вернуть меня обратно в тюрьму.
Но не поэтому я ворочаюсь и не могу заснуть.
Причина в том, что я не могу перестать думать об Эндрю. О той ночи, которую мы провели вместе. О своих чувствах к нему. Такого со мной раньше никогда не бывало. И до той минуты, когда Нина взорвала инфобомбу о моем прошлом, он чувствовал то же самое. Уж тут-то я не ошибаюсь.
Но больше он этого не чувствует. Теперь он думает обо мне не иначе как об обычной преступнице.
Я сбрасываю с ног одеяло. В каморке невыносимо жарко, даже ночью. Ах если бы я только могла открыть это дурацкое окошко! Но сомневаюсь, что Нина пальцем о палец ударит, чтобы сделать мое существование здесь хоть немного более комфортабельным.
Наконец я сползаю с кровати и отправляюсь вниз, на кухню. У меня в комнатке стоит миниатюрный холодильничек, но еды в нем почти нет, он слишком мал, чтобы вместить что-то солидное. Те три крохотные бутылочки с водой так и лежат в нем нетронутые.
По дороге на кухню я замечаю свет на задней веранде. Нахмурившись, приближаюсь к задней двери. И тут понимаю, почему на веранде горит свет. Там кто-то есть.
Эндрю.
Сидит там совсем один, потягивая пиво из бутылки.
Я тихонько открываю дверь. Эндрю моргает от удивления, увидев меня, но ничего не говорит. Делает очередной глоток из бутылки.
— Привет, — шепчу я.
— Привет.
Я складываю ладони вместе.
— Можно мне посидеть здесь?
— Само собой. Располагайся.
Ступаю на прохладные доски веранды и опускаюсь в одно из кресел рядом с Эндрю. Я бы тоже не отказалась от глотка пива. Эндрю даже не смотрит на меня, знай потягивает из бутылки, глядя куда-то в темноту обширного заднего двора.
— Я хотела бы объяснить… — Прочищаю горло. — В смысле, почему я не сказала тебе про…
— Тебе незачем объяснять. — Он бросает беглый взгляд в моем направлении, затем снова смотрит на свою бутылку. — И так понятно, почему.
— Я хотела рассказать. — Тут я вру. Я вовсе не хотела ему ничего рассказывать. Я хотела, чтобы он вообще никогда не узнал, хотя это абсолютно нереалистично. — Как бы там ни было, я глубоко сожалею.
Он крутит бутылку, перемешивая пиво.
— Так за что ты попала в кутузку?
Мне правда очень, очень хочется хлебнуть пива. Открываю рот, но, прежде чем произношу хотя бы слово, он говорит:
— Ладно, забудь. Не хочу знать. Не мое дело.
Я кусаю губу.
— Послушай, я сожалею, что не рассказала тебе. Я пыталась оставить свое прошлое позади. Не думала, что сделаю этим кому-то больно.
— Ну да…
— И… — Я опускаю взгляд на свои сложенные на коленях руки. — Мне было стыдно. Я не хотела, чтобы ты плохо думал обо мне. Твое мнение значит для меня очень много.
Он поворачивает голову и смотрит на меня. Его глаза мягко блестят в свете лампы.
— Милли…
— И еще я хочу, чтобы ты знал… — Я набираю побольше воздуха. — Тогда, два дня назад, я провела лучший вечер своей жизни. Благодаря тебе. Что бы ни случилось теперь, я буду вечно признательна тебе за это. Я… Вот что я хотела тебе сказать.
Между его бровями залегает складка.
— Для меня это тоже был прекрасный вечер. Последний раз я чувствовал себя таким счастливым… — Он сжимает переносицу кончиками пальцев. — Давно. И даже не понимал этого.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Между нами по-прежнему струится электрический ток. Я вижу в его глазах, что он тоже ощущает его. Он бросает взгляд на дверь, и не успеваю я опомниться, как его губы прижимаются к моим.
Поцелуй длится, как мне кажется, целую вечность, но, скорее всего, прошло всего секунд шестьдесят. Эндрю отстраняется, в его глазах раскаяние.
— Я не могу…
— Знаю…
Нам не надо было этого делать. По огромному множеству причин. Но, если бы он решил продолжить, я бы пошла на это. Даже если бы это превратило Нину в моего злейшего врага. Я согласна на любой риск. Ради него.
Однако вместо этого я поднимаюсь и ухожу, оставляя его на веранде наедине с бутылкой пива.
Деревянные ступени холодят мои босые ноги, когда я поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Голова все еще кружится после поцелуя, губы все еще покалывает. Не может быть, чтобы это случилось в последний раз. Просто не может, и все! Я видела, как он на меня смотрит. Его чувства ко мне неподдельны. Хотя ему известно мое прошлое, я ему все равно нравлюсь. Единственная проблема…
Стоп. Что это?
Я застываю на верхней площадке лестницы. В коридоре маячит тень. Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть, кто там.
И тут тень начинает двигаться.
Я испускаю дикий крик и едва не сваливаюсь с лестницы. В последнюю секунду хватаюсь за перила и удерживаюсь на ногах. Тень приближается, и теперь я могу рассмотреть, кто это.
— Нина! — ахаю я.
Почему она стоит здесь, в коридоре? Она была внизу? Видела, как мы с Эндрю поцеловались?
— Привет, Милли. — В коридоре темно, но белки ее глаз, кажется, светятся во мраке.
— Что… что ты тут делаешь?
Она кривится, глядя на меня, в лунном свете по ее лицу пробегают грозные тени.
— Это мой дом, — отчеканивает она. — Я не обязана отчитываться о моем местопребывании.
Вообще-то это не совсем ее дом. Он принадлежит Эндрю. И если бы они не были женаты, она не имела бы права жить здесь. Если он решит выбрать меня вместо нее, этот дом станет моим.
Безумные мысли. Разумеется, ничего подобного никогда не случится.
— Извини, — бормочу я.
Она скрещивает руки на груди.
— А ты — что ты-то здесь делаешь?
— Я… Я ходила на кухню за водой.
— А разве в твоей комнате нет воды?
— Я всю выпила, — лгу я. И она знает, что я лгу. Она же постоянно сует свой нос в мою каморку.
Несколько секунд она молчит.
— Энди нет в постели. Ты не видела его внизу?
— Думаю… думаю, он на задней веранде.
— Понятно.
— Но я не уверена. Мы с ним не разговаривали…
Нина бросает на меня взгляд, ясно говорящий, что она не верит ни единому моему слову. Что, безусловно, справедливо, поскольку все они — ложь.
— Пойду поищу его, — роняет она.
— А я пойду к себе на чердак.
Она кивает и проходит мимо, задев меня за плечо. Сердце готово выпрыгнуть из моей груди. Не могу избавиться от чувства, что совершила страшную ошибку, решившись противостоять Нине Уинчестер. Но, похоже, я не в силах остановить себя.
33
В воскресенье у меня выходной, и я провожу его вне дома. Стоит прекрасный летний день — не слишком жарко, не слишком прохладно, и поэтому я еду в местный парк, сажусь на скамейку и читаю книгу. Сидя в тюрьме, больше всего тоскуешь именно по этим маленьким радостям — просто пойти в парк и почитать книгу. Иногда этого хочется так сильно, что испытываешь физическую боль.