Проект «Пробуждение»

– Этот человек… если это существо вообще возможно назвать человеком… с нами больше не габотает. Ну-ка, Славик, гасскажи нам, за что я тебя уволил?
– Ну… это началось давно, – промолвил парень. Его голос звучал настолько тихо и подавленно, что даже я в первом ряду с трудом мог расслышать слова. – Ещё в школе я…
– ПИДОГАС ОН! – прогремел Петр Иванович.
На короткое время в аудитории воцарилась полная тишина, а Славик снова опустил взгляд и даже не попытался продолжить свой рассказ.
  
– Вот такие люди с нами габотают. Сегодня он свои гучонки в штаны мужикам суёт, а завтга сунет гуки в ваш кагман… Ещё газ для тех, кто не понял: в нашей фигме недопустимы даже намёки. Вы о клиентах подумайте. Что они почувствуют, если узнают, кто делал все эти баннегы, эти менюшки? Как им на сайт свой смотгеть? В общем, дгузья. Если ещё найдутся желающие побаловаться этим самым, я пгиму самые жёсткие мегы вплоть до администгативной ответственности. И в следующий газ будете газговагивать уже не с отделом кадгов, а с полицией. Всё понятно?
Пока Пётр Иванович говорил всё это, то совершал немного пошлые движения маркером, проводя по нему пальцами вверх-вниз. Аудитория тем временем кивала головами. Кроме меня и Димы.
– Хогошо, – обрадовался директор и обратился к экс-бухгалтеру: – Пшёл вон.
Парень, чуть не плача, заковылял к выходу и покинул зал.
– А тепегь знакомьтесь с нашим новым главным бухгалтегом. Это мой племянник – Андгюша. Попгиветствуйте его.
С последнего ряда поднялся какой-то накачанный амбал-мордоворот. Всем видом он до боли напоминал ВДВ-шника в момент обострения второго августа. Мужчина пафосной походкой, сверкая мышцами, вышел к директору и встал рядом с ним.
– Пётр Иванович, – сказал амбал, – я лично прослежу, чтобы у нас больше не завелось всяких пидорасов! – последнее слово он выговорил с особенной ненавистью.
– Советую вам подгужиться с Андгюшей, ведь этот человек будет считать вам загплату.
Все переглянулись.
– Вообще, гебята, на самом деле, хотел вас похвалить. Вы все молодцы! Пгоект «Н-Аудио» зашёл на «отлично». На той неделе мы его сдали, заказчик доволен. Поэтому после обеда…
Наконец, я не выдержал и вставил своё дерзкое слово.
– Погодите, погодите… я что-то не понял. Когда мы успели сдать проект?
– Да, я тоже что-то не понял, – вторил Дима. – Мы же не доделали. Там этот новичок чёрти чего нагородил, за ним ещё править и править.
– Слушайте, сайт сдан, клиент доволен. Так чего вам не нгавится? У нас, кстати, новый клиент появился. Не повегите, это министегство обогоны! Вчега они нам пегечислили деньги. У них заказ необъятный, хватит на месяцы впегёд. Мы с такими клиентами дальше будем гасшигяться, и я ещё сделаю вам отпуск оплачиваемым.
– А… – Дима раскрыл рот от удивления, а через пару секунд улыбнулся. – Ну, тогда ладно.
Я обернулся и попытался всем своим видом с помощью жестов и мимики донести до Димы, что он охренел. На большее меня не хватило.
Пётр Иванович тем временем обратился к людям:
– В общем, дгузья. После обеда всех жду здесь, будем обсуждать пгоект министегства обогоны. Все свободны! А я пойду выбигать с женой отель для отдыха на Мальдивах.
Народ стал постепенно расходиться. Директор подхватил со стула пиджак и бодрым шагом направился к выходу. В этот момент у меня под носом произошло…
«пшшш»
… и я резко вскочил со стула, чтобы перекрыть дорогу Петру Ивановичу.
– Стойте, Пётр Иваныч, а что у вас с рукой?
– Какой гукой? – директор вдруг переложил пиджак с одной руки на другую, скрыв гипс.
– Да вот этой вот рукой!
– Сломал на тгениговке.
– Враньё!
Директор от неожиданности не сразу нашёлся, что ответить, а просто уставился на меня.
– Дегзите, молодой человек!
– Да Вы ж ещё вчера были с нормальной рукой! Если бы Вы действительно сломали руку, то лежали бы в больнице как минимум две недели, а то и больше! – я и сам не заметил, как повысил голос.
– Ну, значит, вгачи попались хогошие.
– Ах врачи у Вас хорошие? Сейчас я Вам покажу хорошего врача! А ну дайте сюда!
С этими словами я как клещ вцепился в гипс Петра Ивановича и приложил все возможные усилия, чтобы его снять. Директор, в свою очередь, тоже не сдавался, и пытался вырваться из моей крепкой хватки. При этом он начал дико орать. Меня это не смутило, так как его крики я посчитал очередной провокацией.
Не помню, сколько мы так боролись. Гипс был тугой и не хотел сниматься. Директор тем временем кричал что-то про суд и Кару небесную, отбиваясь от меня маркерами. Наконец, коллегам надоело смотреть, и они силой отодрали меня от директорского гипса, как какую-то дворняжку. Я сразу остыл.
– Ты уволен, – пропыхтел директор, держась за гипс, и убежал из конференц-зала.
Стараясь ни с кем не разговаривать, я собрал вещи и направился к выходу. По пути в коридоре я прошёл мимо того самого амбала, которого назначили главбухом. Краем глаза мне показалось, что он пялится на мой зад.
 
4
 
У меня было два варианта куда идти дальше: это полиция или больница. Взвесив все «за» и «против», я всё-таки выбрал больницу. Потому что для начала надо было выяснить, что на самом деле представляет собой инжектор на груди, и какими лекарствами меня пичкают. От полиции же можно было ожидать чего угодно, ведь, по словам брата, в прибор был установлен маячок.
Кстати, о слежке. Пока я записывался к врачу и дожидался очереди у кабинета, то заменил сразу двух подозрительных крепких парней. Они были одеты как обычные люди, хотя, вполне могли сойти за «спецагентов» в штатском. Как я понял это? Оба парня читали журналы и делали вид, что сидят в очереди, а сами искоса поглядывали на меня. С каких пор люди в современном мире читают бумажные журналы? Один из парней так вообще залипал в «Космополитан».
Настал мой черёд. Я вдохнул поглубже и вошёл.
В кресле за столом сидела тётушка средних лет в очках, миленькая, но с суровым взглядом. Я присел рядом.
– Говорите.
– В общем, у меня странная проблема, – начал я. Подбирать слова было трудно, ведь я сам не до конца понимал, чего от неё хотел. – На меня ночью… установили какой-то прибор. Взгляните.
Я снял майку, а затем бинт. Трубка и «телефонный» провод выпали, свесившись вниз. Перед взором терапевта предстал злополучный инжектор. Она аж очки приподняла, чтобы рассмотреть устройство получше, но при этом она не проявила никаких эмоций.
«пшшш»
Очень вовремя.
Терапевт уткнулась в мою медкарту и начала там что-то медленно и долго писать. Меня это встревожило.
– Ну, и чего вы от меня хотите? – наконец, сказала тётушка низким недовольным голосом.
– Что это за прибор, и как его снять?
– То есть, вы сами не знаете, что на себя установили?
– Это не я устанавливал… Короче, я не знаю, просто снимите это с меня! Отправьте меня к хирургу, или куда там… Не знаю.
– И давно у вас проблемы с никотиновой зависимостью?
Я вздохнул поглубже и постарался придумать, что ей ответить. Но ничего не придумал. Важно было держать себя в руках, так как была вероятность повторения истории с братом. Ещё минуту я наблюдал, как доктор пишет что-то в медкарте, и эта минута показалась мне целой вечностью.
– Понимаете, все вокруг… Как бы сказать… Многие люди сегодня ведут себя странно, и я не знаю, как на это реагировать. А ещё этот прибор… И вы, скорее всего, знаете ответы…
Не дослушав меня до конца, тётушка встала, взяла стетоскоп и стала меня осматривать. Процедура была стандартная. «Дышите – не дышите». Послушала сердце. Постукала инжектор пальцем. Уселась обратно.
  
– Катетер зачем вынимали?
– Ну-у… – задумался я.
– Прибор установлен хорошо, никаких осложнений нет. Только время у врача отнимаете. Так в чём проблема?
– Проблема в том, что у меня нет никотиновой зависимости. Я в жизни никогда не курил, и этот прибор мне не нужен. Снимите его, пожалуйста.