Артефакты, интриги и один очень упёртый дознаватель (СИ)

— Ты видела его лицо?!
Я тоже не выдержала и прыснула в ответ.
— Видела. Боже, это было… Это было слишком легко!
— Зато эффектно, — подмигнула Никки.
Мы помчались в её квартиру, оставляя позади особняк, полную страсти столовую и мужчину, который только что лишился своей «верной» женщины.
  
Глава 17. Вкус свободы и пинта эля
 
Карета домчала нас до дома Никки достаточно быстро. Ощущение было, будто мы оставили за собой клубок напряжения и страстей, а впереди нас ждал простой, но такой нужный покой.
  
Район, в котором жила Никки, был далёк от престижного. Рабочие кварталы — дешёвые дома, но в целом чистые улочки и аккуратные фасады. Здесь не было вычурности, зато было всё необходимое для нормальной жизни.
Мы поднялись на четвёртый этаж, прямо под крышу, и Никки с лёгкостью отперла дверь.
— Добро пожаловать в мой скромный уголок, — усмехнулась она, проныривая внутрь.
Её квартирка полностью соответствовала её характеру: практично, минималистично и с явным приоритетом в сторону работы.
Просторная, но почти пустая комната — одна кровать, небольшая тахта, небольшой умывальник, мини-столик для еды. В углу дверь в крохотную душевую. Ни шкафов, ни лишней мебели, никаких безделушек или украшений.
Но самое главное в этой комнате — огромный рабочий стол, который занимал чуть ли не треть всего пространства. Заваленный металлическими деталями, инструментами, чертежами и какими-то странными механизмами, он сразу выдавал в хозяйке квартиры одержимого артефактора.
Я хмыкнула, обводя взглядом стол.
— Ого… Мне кажется, или железяк тут стало ещё больше?
— Ты просто не видела, сколько их под кроватью, — ухмыльнулась Никки, кидая шляпку на вешалку.
Я тяжело вздохнула и рухнула на кровать, раскинув руки.
— Знаешь, Никки… А ведь мы это сделали.
— Ага, и это было чертовски красиво! — засмеялась она, плюхаясь рядом.
Я прикрыла глаза и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему свободной.
Как только я переступила порог квартиры, Никки, едва скрывая улыбку, затянула меня внутрь и заперла за нами дверь.
— Ну, с комфортом, конечно, придётся немного подождать, — развела она руками. — Ещё одной кровати сюда точно не влезет, так что либо пол, либо тахта.
Я рассмеялась, стряхивая с плеч пальто.
— Да не переживай ты так. Я во сне не звезда, свернусь клубком — и никакая тахта не будет мне мала.
— Ладно, поверю тебе на слово, — усмехнулась Никки, поправляя растрёпанные волосы. — Но если ночью окажешься на полу — знай, я тебя предупреждала.
Мы обе рассмеялись и принялись раскладывать вещи. Хоть я и не планировала долго наслаждаться её гостеприимством, но с этим следовало повременить. Главное — пережить эту ночь и обдумать следующий шаг.
Как только мы закончили разбирать вещи и опустились на край кровати, тишину нарушил громкий урчавший звук.
— Ой, — выдала я, прижимая ладонь к животу.
В этот же момент рядом раздался аналогичный звук, но уже со стороны Никки. Мы посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись.
— Хм! — фыркнула Никки. — А ведь мы, кажется, толком не поели.
— Ну да… ужин был, скажем так, слишком насыщенным не едой.
— Вот именно, — Никки театрально вздохнула и хлопнула себя по коленям. — Ладно, предлагаю проверенный вариант. Тут недалеко есть таверна, я туда иногда забегаю перед работой, завтрак там на удивление приличный.
— Меня устроит любой вариант, где есть горячая еда, — призналась я.
— Отлично! Тогда пошли, пока нас совсем не скрутило от голода.
И, не теряя времени, мы направились в таверну.
Как только мы вышли из дома, я сразу почувствовала, как оживает улица. Вечернее время — самое активное в этом районе. Буквально за пару минут из-за углов и домов начали появляться люди: кто-то заканчивал дневную смену и спешил домой, а кто-то, наоборот, направлялся на ночную смену. Несмотря на усталость, в их движениях не было угрюмости — наоборот, многие улыбались, переговаривались, смеялись.
Проходящие мимо мужчины, завидев нас с Никки, не стеснялись в комплиментах и свистах. Никки лишь закатила глаза и, привычно отмахнувшись, ускорила шаг, а я невольно усмехнулась, наблюдая, как девушки, проходящие рядом, откровенно флиртовали с парнями, болтая с ними и смеясь.
В воздухе пахло жареным мясом, пивом и лёгким ароматом дыма — запах рабочего района, где люди не боятся хорошенько отдохнуть после трудового дня.
Многие рабочие уже сворачивали в бары и таверны, в том числе и мы.
Таверна, куда нас привела Никки, оказалась удивительно уютной. Это был настоящий аналог английского паба: тёплый свет фонарей и свечей мягко освещал деревянные столики, а массивные дубовые балки придавали помещению атмосферу старинного заведения. Полы и мебель тоже были деревянными, создавая ощущение домашнего уюта.
Гостеприимные служанки с лёгкими улыбками разносили напитки и еду, ловко лавируя между посетителями. Заведение гудело от разговоров и смеха — люди собирались здесь, чтобы расслабиться и повеселиться.
— Ну, как тебе? — спросила Никки, усаживаясь за один из свободных столиков.
— Очень уютно, — призналась я, оглядываясь.
Здесь было место, где каждый мог быть собой. Именно такой вечер мне сейчас и был нужен.
— Ну что, подруга, будем отмечать? — с озорной улыбкой спросила Никки, ухватившись за меня, как только мы устроились за нашим столиком.
Я вздохнула, облокотилась на деревянную поверхность и улыбнулась в ответ.
— Не думаю, что сейчас это хорошая идея…
— Ну уж нет! — Никки хлопнула ладонью по столу. — Мы должны отпраздновать твоё освобождение! Пинта лучшего эля и сочные сосиски из этой таверны — идеальный способ почувствовать вкус свободы!
Не успела я возразить, как она уже поднимала руку, привлекая внимание служанки.
Через несколько минут перед нами стояли две пенные пинты золотистого эля и тарелка с подрумяненными, пахнущими специями сосисками.
— За новую жизнь! — Никки подняла кружку.
Я рассмеялась и, поддавшись её настрою, тоже взяла свою. Звонко стукнувшись, мы сделали первые глотки.
Горьковатый, но насыщенный вкус эля разлился по языку, согревая изнутри. Я закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом.
— Так-то лучше! — довольно протянула Никки, вгрызаясь в сосиску.
Мы болтали, смеялись, наслаждались едой и друг другом. Атмосфера таверны располагала к отдыху.
Не обошлось, конечно, и без мужского внимания.
То один, то другой молодой мужчина подсаживался к нам с самыми разнообразными комплиментами и предложениями угостить ещё выпивкой.
— Добрый вечер, дамы. Позвольте скрасить ваш вечер…
— Не скучаете тут вдвоём?
— Может, разделите ужин в более приятной компании?
Никки, едва слыша очередную фразу, каждый раз отмахивалась с лёгким смехом:
— Спасибо, мальчики, но мы только-только избавились от одного мужчины! Пока наслаждаемся свободой.
Некоторые смущённо улыбались, кто-то подмигивал, но в итоге все уходили, оставляя нас в покое.
Именно таким этот вечер и должен был быть — лёгким, свободным, наполненным беззаботным смехом и звоном кружек. Мы с Никки весело переговаривались, обсуждая новые проекты, и не могли удержаться от смеха, когда вспомнили наш недавний запрос.
— Нет, ты представляешь, вся цветовая гамма — розовая! И этот бармен… — я захихикала, вспоминая, как заказчица загорелась при предложении на образе «сексуального бармена» в интерьере.
— О да! — Никки прыснула со смеху. — «Обязательно, чтобы с оголённой грудью!» Господи, эти клиенты меня когда-нибудь доконают!
И вдруг за нашими спинами раздался задорный мужской голос:
  
— Это какие пошлости вы тут обсуждаете, дамы?
Мы синхронно обернулись. Перед нами стояли двое мужчин, но даже без лишних представлений я бы узнала одного из них в любой толпе.
Вечно хмурый, с пронзительным взглядом и неизменной строгостью в осанке — Дознаватель собственной персоной.