Ночная радуга

По этим условиям опытному человеку было бы сразу понятно: извращенец женат и, скорее всего, занимает видное место в обществе. Если бы Аня с мамой попытались что-то о нем узнать… Если бы им было с кем посоветоваться… Да нет, вряд ли победили бы и избежали последствий. Но они не решились обратиться даже к Петру Пастухову. Именно к нему Аня ни за что бы с такой историей не пришла.
  
Аня просто сказала Григорию:
— Нет. Ни за что. Лучше умру.
Эти слова, как факел, подожгли адскую смесь больных и проспиртованных мозгов человека, который привык считать себя хозяином жизни и венцом творенья. Он долго требовал ее согласия, торговался, угрожал. Потом пропал. Аня боялась поверить в то, что кошмар закончился. Но кошмар еще и не начинался.
В тот вечер Аня бежала от станции домой после консультации по английскому языку. Ее схватили, потащили в машину. Она даже не поняла, это был один человек или несколько. У машины человек с повязкой на лице сильно ударил ее, Аня потеряла сознание. Очнулась в лесу, на поляне, рядом с широким пнем. Мужчина с повязкой на лице положил ее на живот, ее руки протянул через пень, приклеил сильным скотчем. Рядом лежал топор. Он задал ей один вопрос:
— Ты согласна с условиями Григория?
— Нет, — ответила Аня.
Этот вопрос звучал двадцать раз. После каждого ее «нет» он рубил один палец — сначала на руках, затем на ногах. Когда Аня теряла сознание от боли, он тряс ее, бил по щекам, давал нюхать нашатырь. Последнее, что она помнит: он хрипит что-то нечленораздельное, больше не задает вопросов и рубит топором ее кисти и запястья…
— Ты его узнала? — спросила я Аню.
— Я уверена, что это был Григорий. Но голос был как будто измененным.
Как она оказалась на обочине проезжей части, Аня не помнит. Рядом с ней лежала коробка с ее пальцами. Ее отвезли в больницу, какой-то отчаянный хирург взялся все пришивать. Что-то получилось, что-то нет. Правая кисть не прижилась. С ногами все до сих пор под большим вопросом. Мать рассказала полиции всю историю. Но история всем показалась неправдоподобной. Илью Пастухова вызывали, потребовали объяснения по поводу аукциона и Григория, выигравшего лот.
— Это уважаемый бизнесмен из Сибири, который сразу потребовал сохранить его инкогнито. Я даже сам не знаю его фамилии, — заявил Пастухов. — Но я клянусь своим добрым именем, что посадил его лично в самолет. Потом он мне звонил не раз. И точно вам скажу, что в тот день, когда на девочку напали, Григорий звонил мне из Парижа.
И все. В рамках дела якобы искали неизвестных бандитов. Улик и свидетелей не обнаружили. Чудовищное преступление осталось нераскрытым. А версия Ани и ее мамы даже не была озвучена. Остался лишь портрет юности, прелестной, цветущей и благоухающей. Натура скорчилась от увечий, боли и горя под старым клетчатым пледом.
— Ты понимаешь, Сережа, что это был точно он, этот Григорий? — спросила я после того, как, наконец, набралась сил рассказать эту историю.
— Не уверен, — задумчиво проговорил Сергей. — Для этого нужно быть совсем безумным. Это связано, конечно, с ним, но, скорее всего, он нанял отморозков.
— А я уверена, что сам. Два момента. Она ему сказала: «Лучше умру». И он заставил ее жалеть о том, что она не умерла. И так долго растягивал мучения. Исполнитель бы этого не делал. Это раз. И нечленораздельное бормотание, когда он рубил ей руки и ноги. Исполнители не впадают в такой экстаз. Это два.
  
Видео Кирилла
 
Самые веские, окончательные и кровавые мотивы для того, чтобы сожрать друг друга, есть у пауков в банке. Они знают друг о друге все. Банка — это их мир, и каждый в банке хочет быть главным пауком. Им кажется, что уничтожение конкурентов и свидетелей — это путь к абсолютной власти над банкой. На самом деле чем меньше количество пауков, тем ярче мишени. Примерно так я видела теперь ситуацию с убийством Пастухова и покушением на Кирилла. Это дела тех, кто был в связке с Пастуховым. Но он, к сожалению, личность очень многогранная. Калейдоскоп подлостей: от финансовых махинаций, от грабежа под названием «благотворительность» до сексуальных преступлений, насилий и торговли людьми. Первое серьезнее, масштабнее, внушительнее, но только в том случае, когда речь идет уже о доведении до скамьи подсудимых схваченных за руки подельников. Но это случай крайне редкий. А до скамьи воровство и коррупция прекрасно существуют под именем «бизнес». И все по умолчанию принимают и уважают «бизнесменов», потому что это как раз и есть круг из банки. Высшее общество. Они смотрят друг на друга и видят собственное отражение в зеркале. Сдавать, убивать друг друга за дело общего грабежа — просто нелепо. Если это происходит, то по общей договоренности, с какой-то скрытой целью, и это всегда спектакль. Потому я отметаю ниточки Земцова. А вот сексуальные преступления, увечье невинной девочки, грязные, ущербные тайны — это большой повод. Серьезный мотив. На этом сгорали судьбы на самых прочных, золотых фундаментах. Потому что именно такой сладкой возможности ждут конкуренты из банки: это наверняка крах репутации. А у пауков она есть, они за нее борются. В почете только воровство, и как раз потому, что оно укрепляет фантом — семью. Его «облагородили». Самых доверенных свидетелей «морального падения» убирают.
— Надо искать Григория, — сказала я Сергею. — Любые расходы, привлечение всех людей, которые когда-либо работали у Пастухова, сотрудничали с ним… Я возьму большой кредит под свое наследство. Мы с этим справимся. Мне кажется, что убийца где-то недалеко. Почти уверена, что на виду. Илюша не водил знакомства абы с кем: он в этом смысле был сноб. Как все князи из грязи. Дом, в котором Григорий принимал Аню, по расстоянию — Подмосковье. Вел он себя там как хозяин. Байки Пастухова насчет Сибири и Парижа лишь убеждают меня в этом: Илья не сказал ни слова правды за жизнь. Это принцип.
— Можно вопрос? — перебил меня Сергей. — Как понять твой энтузиазм? У нас мало своих проблем? Почему мы сейчас все бросим и будем заниматься поисками обидчика Ани? Ты просто хочешь мести одному подонку? Так пожалела девочку?
— Впервые ты меня настолько не понял. Да, я хочу мести этому подонку. И для меня он сейчас олицетворение подонства. Я вижу в нем всех садистов и насильников, казни которым я бы хотела. Но это так, личная прихоть. На самом деле этот человек убил Пастухова. То ли как свидетеля, то ли чего-то не поделили, то ли Пастухов его шантажировал. Все совпадает по времени. Картина Петра, знакомство Ильи с Аней, аукцион, расправа, следствие, ложное свидетельство, сокрытие истины. И это хорошо, что он его убил. Но тот, кто убил Пастухова, заказал покушение на Кирилла. какой-то намек услышал в его интервью. Кирилл и сам не знает, что именно. И он где-то рядом. Вот мы и вернулись в наше дело. Да, и самое главное. Только этот портрет прислал мне Петр Пастухов. Все остальные работы сгорели в доме вместе с ним. Такое он принял решение — не оставлять о себе памяти. А эту картину он прислал мне. Это письмо, Сережа. Он знал, что я буду искать изображенную на портрете девочку.
— Лихо. Даже я никогда в такой категоричной форме не подавал свои смутные подозрения. Но во всем этом что-то есть, конечно. И это важно в виду того, что ничего другого у нас нет. По коням, как говорит Слава Земцов. И пора, наконец, разобраться с видео Кирилла.
— Да, он что-то нашел. Поехали к нам.
Кирилл выглядел расстроенным.
— Какая-то ерунда, ребята. Тут что-то не так. Я, видимо, запустил ложную интригу. Говорил по памяти. Сейчас пересмотрел. Там у них был просто дешевый маскарад с элементами жалкой порнухи. Полная самодеятельность. По делу: узнал я точно только комнаты в доме Пастухова.
  
— А кто снимал? — спросил Сергей.
— Мой приятель. Пастухов его нанял для этой цели: приятель так понял, что ему нужен был компромат на всех подряд и на всякий случай. Но ради такой фигни людей не расстреливают на улице. Я, честно, в унынии. У меня нет других предположений.