Ночная радуга

— В этом месте я должна вас поблагодарить?
— Что ты, дорогая! Ты мне ничего не должна. Только я тебе… Для того и пригласил. Тебе нужно переехать из твоего птичьего гнездышка в более защищенное место. Пока мудрое следствие будет размышлять, убил ли я свою женщину, — ты будешь в опасности. Убийца где-то рядом. Пастухов, Анна, дальше можешь быть ты. Или я. Допускаю, что это банальная охота за тем, что я дарил Анне.
  
— Вам кажется логичным такое предложение? Для того чтобы защитить меня, вы и мне подсунете какой-нибудь сладкий кусок?
— Совершенно не сладкий, — рассмеялся Карлос. — Это будет обычный дешевый дом, просто с такими секретами и запорами, с какими мало кто справится. И сигнализация с моей службой охраны. У нее нет времени на сон и еду, в отличие от полиции. И дом этот ты купишь у моего поверенного в рассрочку за маленькие суммы ежемесячно. Не убивают за такое, поверь. Много встречал я охотников за богатствами, на такое никто бы не польстился. А до твоего вступления в наследство еще есть время. Может, что-то и решится.
— Спасибо, — ответила я. — Но не хочу. Не хочу ни прятаться, ни думать об убийствах, ни платить кому-то ежемесячно за ненужный мне дом. Его еще и убирать придется. И урбанистка я, люблю высокий этаж. Никуда не поеду, у меня сейчас много дел в Москве.
— Я понял. Оставляем вопрос открытым. Был готов к твоему отказу. Виктория, прошу принять маленький сувенир. Это всего лишь телефон для нашей связи. Там сейчас два номера. По одному всегда отвечаю я, по другому один гудок — и выезжает моя служба охраны.
— Это возьму. С удовольствием. Как раз собиралась поменять мобильник. От моего стали отваливаться детали.
— Как же ты мне нравишься, — сказал Карлос. — Анна была права, запретив мне с тобой видеться.
  
Откровения Кирилла
 
Мы сидели с Сергеем в его офисе. Я рассказала ему о предложении Карлоса.
— Я правильно понял, — уточнил Сергей, — этот человек больше не кажется тебе убийцей?
— Неправильно. Не знаю, как сказать, чтобы тебе было понятно. Этот вопрос вне моей компетенции. Не в том смысле, что я не следователь, не частный сыщик. Просто я на стороне, где пока нет смерти. У меня нет опыта предощущения. И моя интуиция не натаскана, как собака, по твоему методу. Ничего не щелкает, не звякает, не гудит. Я всего лишь хочу сохранить в себе адекватное отношение к людям, не изуродованное ни страхом, ни подозрениями. Если совсем просто, то когда он меня убьет, я об этом не узнаю.
— Вот теперь понял! — пришел в восторг Сережа. — Это именно мой уровень — ровно на сантиметр ниже плинтуса. Ладно. Продолжим на понятном мне языке. Убить он тебя может не в твоей жизни, но от других убийц он может тебя спрятать в этом доме с секретом?
— Да. Карлос похож на человека, который отвечает за свои слова. Я могу быть там упакованной, как его бриллиант.
— В чем же смысл?
— Сережа, ты не понял все же главного. Я приехала к тебе, чтобы ты мне сказал: в чем смысл? Почему этот Карлос вдруг так озаботился моей безопасностью? Или это попытка зачем-то спрятать меня от людей?
— Он не спрячет тебя ни от меня, ни от следствия, ни от Кирилла. Все остальные сейчас под подозрением. Вика, он на самом деле боится за тебя. Есть у меня, конечно, не очень приятная версия, но тут придется взывать все же к твоей интуиции. Этот командир над жизнями мог избавиться от Анны, чтобы приблизиться к ее дочери. Он ведь сам сказал, что Анна мешала. Но даже в пределах этой версии речь идет о том, чтобы защитить твою жизнь, а не приблизить смерть.
— Эта версия — без комментариев. Даже не стану тратить на нее воображение и нервы. Но ты, в принципе, ответил на мой вопрос. Да, так не убивают.
— И теперь нам понятно, что предложение разумное. Карлос прав и в том, что на такое богатство никто не польстится. Я бы подумал. Твое типовое гнездышко нам охранять не под силу. К тебе с ветки можно влететь. И я бы не строил иллюзий насчет чистоты помыслов твоей новоявленной сестрицы. Диана меня беспокоит сейчас едва ли не больше всех. Остальные в тумане. Следствие так и не обнаружило, что могло быть украдено у Анны. Деньги на повседневные расходы остались лежать в ящике стола, на самом видном месте. Украшения в шкатулке. Дом Пастухова тоже не ограблен. Его счета на месте и в целости. Это и сбивает с толку следствие. Мотив не выяснили. И слишком разные жертвы — Пастухов и Анна Золотова.
— Не поеду я никуда, — решительно проговорила я.
— Почему?
— Потому. Не хочу.
— А. Это исчерпывающий ответ.
Сережа налил мне чаю с лимоном. Трогательно, почти испуганно отвел глаза, нечаянно коснувшись моей руки. Какой хороший парень. И никогда не вызывает протеста. Мой протест адресован лишь теплу, которое рождается в груди при виде синих глаз, в ауре его обаяния.
Мы еще поговорили, не договариваясь, касались тем исключительно о посторонних, чужих событиях и новостях, отдыхали от всего, что слишком тревожит. И тут позвонил Кирилл.
— Вика, ты где?
— У Сергея в офисе.
— Отлично. Включите телевизор. Меня подловил знакомый репортер скандальной хроники, спрашивал, что я знаю о деле Пастухова. Ну и что я думаю о нем. Я рассказал. Они прямо сейчас дадут в эфир.
Сергей нашел эту передачу. Кириллу задавали вопросы в коридоре студии. Да, чистый экспромт. Репортер начал беседу так:
— Кирилл, знаю, что ты с погибшим Пастуховым очень плотно работал на его авторских проектах. Что ты думаешь об его убийстве?
— Ты считаешь, я должен об этом думать больше, чем следствие? — пожал плечами Кирилл. — Сам слежу за новостями и вижу, что пока нет результатов.
— Ты понимаешь, о чем я, — сказал репортер. — Для следствия это просто один из случаев практики. А люди гадают. И мало кто знал Пастухова так близко, как ты. Милый такой, душевный дядечка. И вдруг зарезали его же мечом. Да еще ничего не украли. Тебя это удивило?
— Точно нет.
— Почему?
— Как бы это сказать… Когда слишком долго ходишь по тонкому льду, надо быть готовым, что можешь провалиться.
— Ты хочешь сказать, что Пастухов рисковал?
— Он только этим и занимался.
— Что ты имеешь в виду? Он же просто крутился везде, тусовался, всем угождал. Никогда не был замешан в скандалах или конфликтах.
— Ключевое слово «угождал». Сфера его услуг была очень разнообразной. Пользовались ими люди серьезные. Многим, думаю, могло показаться, что Пастухов слишком много знает. И слишком много говорит.
— Это уже интересно. Ты можешь привести примеры таких услуг? — оживился репортер.
— Могу. Без имен и дат, конечно. Это, скажем так, работа сутенера: любая прихоть клиента, все без проблем. И щекотливое посредничество в не самых чистых сделках. И — самое рискованное, на мой взгляд — ложные свидетельства на судебных процессах. С помощью Ильи Пастухова сажали невиновных людей и оправдывали преступников.
— Откуда у тебя такая информация?
— Случайно. Был вместе с ним, практически круглосуточно, когда решался вопрос о таких показаниях. От них зависело все. Сумма была баснословной. Мы выпили после работы, и Пастухов не удержался, похвастался.
— Он что, дурак — хвастаться такими делами?
— Он был достаточно хитрый, чтобы лавировать и прятаться, уходить в тень. Но ума мало, конечно. И почти безумная алчность могла в любой момент задавить мозг окончательно. Случай, о котором идет речь, был именно такой.
— Тогда пострадал невиновный или был оправдан преступник?
— И то и другое. Преступник и сейчас известный, уважаемый деятель.
— Есть какие-то интересные материалы?
  
— Не знаю, материалы какого рода ты считаешь интересными, но есть несколько довольно забавных видео. Друг-оператор мне прислал. Но это в личном порядке, для ознакомления, без эфира.
Мне показалось, что последнюю фразу Кирилл говорил, думая, что съемка закончилась. Разговор по ТВ резко оборвался. Сергей набрал номер Кирилла.
— Ты где? Скажи точно. Я выезжаю, по пути созвонимся, я тебя перехвачу.