К востоку от Арбата
— Политико-воспитательная, культурно-массовая, доклады о международном положении, состоялись уже три беседы о жизни Ленина.
Развернулась дискуссия о молодежи. В старину люди верили, что души умерших моряков вселяются в альбатросов и дельфинов, так что их не убивали, а сейчас матрос-материалист знает, что нет никакого переселения душ, и стреляет по дельфинам и чайкам! Совет ветеранов флота посвящает молодежи специальные собрания.
— А то разгуливает, понимаете, по городу, а у самого волосы, как у попа. Таких надо сразу же на объектив брать!
Прав был Саша Кноп: нет больше прежней Одессы. Все это интересно только старичкам с палочками, которые ходят в краеведческий клуб «Одессика» слушать доклады об Одессе двадцатых годов.
Иногда кто-нибудь скажет приезжему:
— Здесь была ночлежка, в которой жил Горький — читали «Челкаша»? А это кабачок «Гамбринус» — вы, конечно, помните рассказ Куприна?
Можно посидеть на скамье и погрызть сушеную воблу под пиво и мелодию «Соньки»: «Но красивей их во много раз Сонька, что живет на Молдаванке». Разумеется, и кабачок, и скамья — новодел.
А безногий чистильщик обуви на Преображенской — не просто чистильщик, он снимался в «Броненосце „Потемкине“», помните сцену на лестнице? Иван Андреевич до сих пор вспоминает Эйзенштейна и фильм, потому что у киногруппы была своя столовка, где кормили задарма и досыта.
— А что, — удивляется он, — неужели и в Польше про нашего «Потемкина» слыхали?
Но все это дела давно минувших дней. Сегодня «Моряк» — обычная советская газета, подобная другим газетам, а Одесса — обычный советский город, подобный другим городам.
А того «Моряка» и той Одессы, может, и вовсе не существовало? Может, ее придумали Паустовский с Бабелем? Но это не так уж и важно.
НОВЫЙ ТЕАТР РОДИЛСЯ
В помещении «Современника» несколько дней выступал театр-студия «Жаворонок». Показывали «Жаворонка» Ануя. Это был первый спектакль новорожденного театра. Зрительный зал переполнен, перед театром каждый вечер собирается толпа, на перроне станции метро «Маяковская» у выходящих из вагона спрашивают «лишний билетик».
«Современник» возник как протест против мхатовского художественного метода. Будущие его актеры окончили школу-студию МХАТа и были приняты в труппу театра — счастливый билет для молодого актера. Работа в театре обещала прочное положение в профессиональной среде, социальный статус и славу. Молодые артисты отказались от своего счастливого билета, покинули МХАТ и создали собственный театр.
«Таганка» зародилась в лоне театра имени Вахтангова. Юрий Любимов, ее нынешний главный режиссер, был актером Вахтанговского театра и преподавателем Щукинского училища. Со своими учениками он поставил Брехта, а потом, вместе с труппой, Брехтом и собственной художественной программой, переместился на Таганку.
«Жаворонок» — очередной протест против метода, который в области кукольного театра олицетворяет Сергей Образцов.
Борис Аблынин, главный режиссер «Жаворонка», проработал режиссером в театре Образцова семь лет. Потом создал театр-студию, которая отрицает все, чему за эти семь лет научил Аблынина мастер.
Сергей Образцов — классик. Он показал возможности куклы и довел ее мастерство до совершенства. Его кукла улыбается и шевелит губами, опускает веки и хлопает ресницами, вообще все делает как человек или даже лучше. При помощи своих чудесных кукол Образцов показывает детям сказки, а взрослых забавляет. Несмешные пьесы он не ставит, считая их неподходящими для кукольного театра.
Достигнув вершины, Образцов оставался неизменным. Он — по-прежнему — великолепен. Однако изменились зрители.
— Сейчас, — говорит Аблынин. — в театр ходят не для того, чтобы показаться в свете. И ходят не на актера, как некогда на Массальского. Ходят на драматурга или просто «на театр». То есть — на мысль. Я говорил Образцову, что техническим совершенством куклы уже никого не удивишь, не то важно, как потрясающе эта кукла говорит, — важно, что она хочет сказать. Образцов соглашался, а когда я предлагал интеллектуальную пьесу, возражал: «Да нет, это же совершенно не смешно!»
Борис Аблынин ушел в посредственный кукольный театр, организовал студию и вышколил для себя актеров. А потом поставил «Жаворонка».
«Жаворонок» — пьеса о Жанне д’Арк. История Жанны д’Арк, как известно, — история человека, павшего жертвой облыжных обвинений и посмертно реабилитированного. А также история человека, который наперекор всему защищал собственные убеждения, говорил «нет» и остался собой. На сцене спорят оппортунист — председатель трибунала — и бескомпромиссная Жанна. Председатель уговаривает ее хоть в чем-нибудь пойти на уступки, но Жанна до конца остается верна своим принципам.
Собственно говоря, об этом сегодня — весь советский театр, вне зависимости от костюмов и сюжета. О проблеме выбора между верностью себе и разумным компромиссом. (Естественно, компромиссом во имя высших ценностей.) На сценических подмостках герой всегда выбирает верность себе. Жанна в театре «Жаворонок» взошла на костер, Мольер в пьесе Булгакова, несмотря на нападки клерикалов, не отказывается от «Тартюфа». Галилей в Театре на Таганке хоть и не выдерживает давления, но на склоне лет признается, что совершил трагическую ошибку…
Актеры «Жаворонка» современны, умны, профессиональны. Только Жанна несколько полновата, и руки у нее некрасивые. Дело в том, что Нина Шмелькова, звезда театра «Жаворонок», — всего лишь три года как актриса. До этого она семь лет была швеей на фабрике «Красный воин», работала на конвейере, приходила к шести утра и на протяжении восьми часов вшивала в брюки левый карман. Нина до сих пор в ужасе просыпается в шесть утра: опоздала на смену. Потом успокаивается. Вечером произносит блестящие реплики Жана Ануя, а критики подчеркивают, что делает она это тонко, осмысленно и чутко.
После премьеры «Жаворонка» состоялась публичная дискуссия с участием актеров и зрителей. Еще в том самом посредственном кукольном театре. До авантюры с Ануем там ставили только сказки или что-нибудь развлекательное для взрослых, поэтому для старых актеров как пьеса Ануя, так и постановка Аблынина стали потрясением, которое ни понять, ни принять они оказались не в состоянии.
Вот фрагменты дискуссии; выступали актеры и зрители.
КАНДИДАТ ФИЛОСОФСКИХ НАУК. Эта пьеса затрагивает самую актуальную, самую важную проблему… Человек разучился говорить НЕТ! А если мы перестанем употреблять это слово, не будет никакого движения, не будет прогресса.
ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК. Кому говорить «НЕТ»? Каким идеям? Если это «НЕТ» — Инквизиции, тогда ладно… Но необходимо конкретизировать. Ведь я не могу сказать «НЕТ» народу, коллективу, идеям, носителем которых является народ, не могу сказать «нет» идеям коммунизма… Тут говорили о гуманизме этой пьесы — а я с таким гуманизмом, с гуманизмом отдельной личности, не согласен. Мы называем это буржуазным индивидуализмом.
ТЕАТРАЛЬНЫЙ КРИТИК. В таком случае не следует смотреть фильмы или спектакли, созданные с позиций буржуазного гуманизма, следует перестать читать такие книги… Ко всему повернуться спиной, всех оттолкнуть и заявить, что мы сами всё лучше знаем… (Бурные продолжительные аплодисменты.)
ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК. У меня, товарищ, к вам вопрос: вы признаете коммунистическое воспитание посредством театра или не признаете? А то я так понял из вашего выступления, что в театре можно делать все, что заблагорассудится.
ТЕАТРАЛЬНЫЙ КРИТИК. Вы задали свой вопрос как раз в том духе, против которого я выступаю. Признаю ли я коммунистическое воспитание? Оно должно совершаться на основе общегуманистического воспитания. Как говорил Ленин: не может существовать пролетарская культура без усвоения культурного наследия. Следовательно, и этот спектакль является элементом коммунистического воспитания. (Аплодисменты.)