Алекс и Алекс 5 (СИ)

— Вы сказали «наша с вами»? — уточняю. — Каким местом вовлечены вы? Я искренне считал, что между нами есть определённый зазор, который…
— А ВЫ НЕ ПУТАЙТЕ дистанцию в отношениях — и принадлежность к чуждому флагу! — слегка заводится подполковник.
Полковник по-прежнему молчит.
— Вы сейчас разделите, сделайте одолжение, свои амбиции — и анализ ситуации! — продолжает сдержанно кипятиться куратор. — Сам факт этого разговора вам что, ничего не говорит? Я не предполагал в вас чёрной неблагодарности до этого момента, — припечатывает он. — Странно. Обычно я лучше разбираюсь в людях.
— Мои извинения, — поднимаю в воздух обе ладони, оставляя чашку на столе. — Последнее время на взводе, плюс есть целый ряд жизненно важных для меня проблем. Пожалуйста, не держите зла и продолжайте.
— Так-то лучше… — Бак тоже сдаёт назад. — Будет тут всякое… на меня свой негатив выплёскивать…
Полковник начинает тихо трястись от смеха, причём неподдельно и искренне, чем полностью разряжает ситуацию.
— В общем, с колокольни кафедры, ситуация видится следующим образом. — Примирительно продолжает куратор, отхлёбывая из чашки. — Вам не стоит особо полагаться на декларируемые законы в данной ситуации, с любой стороны. По одной простой причине: далеко не все законы власть предержащих широко известны и объявлены. Это в меньшей степени касается муниципалитета; в большей — столицы. Вы ухитрились невольно нарушить несколько самых главных правил, которые не декларируются: наступили на пятку и некоторым кланам тут, и кое-кому из федералов.
— Что до кланов тут, смею надеяться, всё рассосётся. Не могу сейчас делать громких заявлений — тут не только мои секреты. Но у меня нет оснований сомневаться в слове клана Хаас.
— Да, это мощный козырь, — соглашается Бак и, не глядя, протягивает пустую чашку полковнику. — Я, честно говоря, и в мыслях не держу каким-то образом влезать в ваши муниципальные тёрки. Тут согласен на все сто, вы и сами вполне в состоянии разобраться.
— А кому из федералов и на какой хвост я наступил? И, главное, когда?! Я искренне недоумеваю: я о вас понятия не имел ровно до тех пор, пока Чоу ЮньВэй, по команде Управляющей Компании, практически из-под палки не воткнула меня сюда, в ваш Корпус.
— Благодарность, — тихо посмеивается заведующий кафедрой, будто что-то напоминая.
— Я искренне благодарен, — прикладываю руку к сердцу. — Если бы речь шла только о нас вами, моей искренней благодарности вообще не было бы предела. Господа офицеры, я чудесно отдаю себе отчет, что вы тянете меня за уши, да ещё из социального болота. Как того пресловутого дойча, который сам себя за косичку вместе с лошадью из какой-то трясины вытащил… Только здесь в роли божественного провидения выступает кафедра, — снова прикладываю руку к сердцу. — Господин подполковник, — поворачиваюсь к Баку. — Я буквально последние пару суток с величайшей благодарностью вспоминаю некоторые общеобразовательные курсы Корпуса и того, благодаря кому я там оказался. Ещё и бесплатно. Не сочтите за комплимент: это оценка.
Бак со сдержанным удовлетворением опускает взгляд.
— К сожалению, вместе с ощущением причастности, полезности, нужности и перспективы на нашей кафедре, — обвожу рукой почти пустое помещение, — в мою жизнь, помимо близких людей, ворвались ещё и некоторые непонятные вещи. С того самого Федерального уровня. До попадания в Корпус, никому и в голову не приходило применять по мне специальные средства, — намеренно избегаю использования слова «Овод». — Ещё и такой экзотической модификации.
— Да ладно, не жмитесь. Понятно же, что капитан Карвальо просвятила вас на этот счёт гораздо больше, чем следовало бы, с точки зрения предписанных ограничений, — заведующий кафедрой никак не унимается с дробным хихиканьем в своем кресле. — Честно говоря, это была моя идея — пригласить вас сюда и поговорить откровенно и неформально.
— Когда и где, и кому я успел наступить на ногу на федеральном уровне настолько, чтобы стали актуальными мои нынешние проблемы? Держим в голове, что о федеральном уровне я и сейчас понятия не имею. — Перевожу взгляд с одного офицера на другого.
 
— А вот это и есть предмет нашего разговора, — мягко вклинивается Бак. — Но тут необходимо сделать одно небольшое лирическое отступление, даже два… Во-первых, не надо иметь семи пядей во лбу, чтоб сопоставить эксгумацию трупа вашей матери, присутствие там капитана Карвальо, с которой у вас свои отношения — и это самое насекомое. Вы понимаете, о чём я. Не хочу занудствовать, но кажется, ваша семья с этой летучей мухой уже знакома. — Бак многозначительно и твёрдо смотрит на меня. — Ваша мать погибла до того, как вы попали в Корпус. Что вам известно о статусе так называемого автономного региона Мвензи? — без перехода спрашивает он.
— Ровным счетом ничего. Кроме того, что там добывается рутений, который является известным предметом интереса с точки зрения одарённых. Ну и, попутно, вроде бы, там когда-то была законсервирована лаборатория, занимавшаяся расшифровкой гена старения. Несмотря на явную медицинскую и гуманную направленность темы, есть сведения на уровне слухов, что не всё с той лабораторией закончилось радужно.
— Вы уже примерно в курсе, — не спрашивает, а утверждает Бак, кивая самому себе. — Да, дела обстоят примерно таким образом. Не будем разжёвывать детали, если вы о них представление имеете… Главное уточнение: в силу удаленности региона, как и имеющихся до сих пор разногласий, федеральный статус Мвензи до конца не определён.
Оба офицера впиваются в меня взглядом, как будто я сейчас должен явить божественное откровение.
— А почему вы на меня так смотрите? — наклоняюсь вперёд, им навстречу, вытягивая шею вперёд, в их сторону. — Я, кажется, не генерал-губернатор. А сейчас, кажется, не феодальная пора наместников территорий.
— Вы не в курсе, — констатирует Бак. — Но необычайно близки к теме. У вас, похоже, какой-то интуитивный талант… Дело в том, что, по федеральному договору, Мвензи управляется исключительно в соответствии с их местной редакцией Закона о самоуправлении. Я вам сброшу на комм чуть позже, поизучайте. Прелюбопытнейший документ, хот и есть далеко не во всех федеральных источниках…
— Каким образом Закон может не фигурировать в федеральных источниках? — от удивления, даже невежливо перебиваю собственного куратора.
В этот раз выходка остаётся незамеченной, хотя обычно Бак реагирует более чем резко.
Вместо ответа, старшие многозначительно переглядываются между собой и саркастически хмыкают в унисон.
— Если коротко, без разрешения местного Совета, федералы не могут там даже гвоздя в дерево забить. — Будничным тоном продолжает Бак. — Несмотря на все государственные интересы, включая рутений и остатки лаборатории.
— А лаборатория тут при чём? Она разве не федеральная?
— Соглашение с местными от Федерации было подписано после того, как лаборатория, существующая де-факто, завершила первые две или три фазы испытаний, — вклинивается полковник. — И уж намного позже, чем возник вопрос с рутением. Дело в том, что переговоры с аборигенами шли более ста лет. Не могли договориться всё это время, как это ни гротескно звучит сегодня.
— Я и понятия не имел, что такое возможно, — двигаю бровью вверх-вниз.
— Действительно, очень большое исключение, по ряду причин. Потому и не афишируется, — кивает заведующий кафедрой. — Но вишенка в следующем: переговоры с местными вёл департамент колоний. Это их подведомственность, их функция и компетенция.
— А лабораторию там поставил один из исследовательских комитетов Федерального Совета, — цедит сбоку Бак, изображая иронию. — Не принимая местных всерьёз. Места вроде бы глухие, требованиям удовлетворяют, местная власть на всё смотрит сквозь пальцы: до недавнего времени — вообще родовой строй и отсутствие цивилизации. Как следствие — нет угрозы утечки информации.
 
— То же самое касается и начала разработки рутения. — Подхватывает полковник. — Охрана выработки поначалу осуществлялась вообще вооружёнными силами, обстановка там специфическая. Потом, правда, армию пришлось убрать: Федеральный Договор с тамошними племенами Департаментом Колоний, наконец, был подписан.