Грешник. На острие (СИ)

– А вариант «соскучился» не прокатывает, нет? – улыбается.
Я тоже растягиваю губы в ответной улыбке. Но не обманываюсь. Слишком хорошо знаю папочку.
– Ты никогда и ничего не делаешь просто так, Игнат Алексеевич. Так что, давай не будем. Я устала и хочу скорее попасть домой.
Король вздыхает, задумчиво качает головой. Мол, когда ж ты такой сукой, доча, стала? А я давно стала. Уже и не помню когда. Наверное, в тот день, когда крутой папа стал убийцей мамы. Или может чуть позже, когда запер меня в интернате, как какой-то сраный изгой. Я уже тогда понимала, что он так прячет меня от врагов, защищает. Но детская обида была сильнее. С годами она повзрослела вместе со мной, переросла в нечто уродливое и строптивое. И я начала бунтовать. В общем, это тоже не украсило наши и без того сложные отношения.
– Ну да, ты же теперь деловая. Живёшь отдельно, с ментами дружбу водишь… – ворчит недовольно отец, а я поджимаю губы, чтобы не засмеяться. С его повреждёнными связками вот это вот «С ментами дружбу водишь» звучит, как речь известного многим дона. Смешно и горько одновременно, потому что для кого-то это просто кино, а для меня – изувеченное, залитое кровью и болью детство. Имеет ли он право после всего этого, обвинять меня в чём-то? Едва ли.
– Я не вожу дружбу с ментами, пап. Я юрист, но юристы они разные бывают. Я адвокат и менты меня не особо жалуют. Так что, можешь быть спокоен.
– А по мне, так одна херня, – отрезает безапелляционно Король.
– Как скажешь. Так какое у тебя дело ко мне? – включаю стерву и отец кривится, будто съел лимон.
– Ладно, дочь, давай не будем ругаться. Не так часто видимся, – начинает он примирительно, а я настораживаюсь.
– Пааап?
– Ну хорошо, – опускает голову, жуёт нижнюю губу. Всегда так делает, когда нервничает. Потом взгляд исподлобья на меня поднимает, хмурится. – Кто-то охоту на меня открыл. Врагов у меня, сама знаешь, куча и маленькая тележка. Пока найду тварь эту, пока порешаю… В общем, ты пока с ребятами моими походи, ладно? Охрана она лишней не будет. Может и не знают о тебе, а может и знают. Давай не будем рисковать.
– Б… Пап! – еле сдерживаю мат, хватаюсь за переносицу и с силой сжимаю её. Внутри всё стынет от накатившей жути. – С кем опять ты поцапался? Опять войны твои? Опять убийства? Кто на этот раз? Я? Ты никогда не завяжешь, да? – повышаю голос и один из охранников подступается ближе к отцу. Идиот долбанный. – Займись своими делами! – рявкаю на безопасника, а тот переводит вопросительный взгляд на Короля. Отец молча кивает, и труженик со стволом под пиджаком молча отходит в сторону. – Знаешь что, пап, я не участвую в этом дерьме. Ясно? И знать ничего не хочу. Если с тобой что-то случится, ты сам будешь в этом виноват! – вскакиваю с дивана, чтобы уйти, но отец ловит меня за руку, умоляюще смотрит в глаза.
– Не надо, Лер. Не пыли сейчас. Если бы дело шуточное было, я бы тебе ничего не сказал. Но на меня уже дважды покушались. И следующий раз может стать последним.
Я обессиленно опускаюсь на диван, на автомате прижимаю руку к груди, где в ужасе застыло сердце. Или оно не бьётся, или я настолько охренела, что ничего не слышу и не чувствую.
– Пап…
– Всё более чем серьёзно. Поэтому прошу, Лер. Возьми охрану и не ерепенься, ладно? В идеале бы, конечно, уехать тебе из города. Ну там в Милан или ещё куда. Пошопишься, погуляешь…
– А потом приеду за наследством? – спрашиваю ледяным тоном, а Король закрывает глаза.
– Лера, не начинай. И не из такой жопы выбирался. Выберусь и на этот раз. Но у меня руки будут развязаны только в том случае, если ты будешь в безопасности. Отложи пока свои дела адвокатские, ладно? И поезжай отдохни куда-нибудь. Не загнётся твоя конторка за пару недель.
– Вот именно, пап. Я адвокат, а не какая-нибудь торговка с твоего рынка. Меня не так просто обидеть. Так что, спасибо за предложение, но я, пожалуй, останусь в городе. Подключу знакомых и через три дня эти товарищи присядут лет на десять, – я уже пришла в себя, хотя в груди всё ещё ноет и копошится тревога. Но это дело уже привычное.
 
– Лер, – Король качает головой, поджимает губы. Что-то странный он сегодня какой-то. Не припомню, чтобы раньше боялся покушений. А случались они довольно часто. – Это не тот случай. Тебе не стоит лезть. Будет только хуже. И чтоб никаких ментов, поняла? Они не помогут.
Мне вдруг становится смешно. Усиленно тру переносицу, откидываюсь на спинку диванчика.
– Ты знаешь кто они, да?
Молчит. Лишь недовольно потемневшим взглядом меня буравит. Конечно же знает. Сам скорее всего и начал эту войну.
– Пап, я не уеду. И охрана твоя мне не нужна. Я честный человек и бояться мне нечего. Себя мордоворотами своими окружи и езжай куда-нибудь отдохни. Заодно подумаешь о своём поведении. А мне пора, – решительно встаю. Вопрос я, конечно же, так не оставлю. Найду сволочей, которые хотели его убить и упрячу за решётку. И плевать, если заодно всплывут и чёрные делишки отца. Откупится. Не впервой.
– Лера! – слышу вслед, оборачиваюсь.
– И не вздумай подсылать ко мне своих охранников! Чтоб близко ко мне не приближались! – сбегаю по лестнице вниз, расталкиваю беснующуюся под басы толпу и иду к выходу. Неожиданно налетаю на высоченного мужика в косухе и поднимаю глаза выше.
Он смотрит прямо на меня. Не моргая. Взрослый, совсем не похож на малолетку или какого-нибудь мажоришку. Густая, короткая борода, тёмные глаза. То ли карие, то ли чёрные вообще. Трудно разобрать из-за пляшущих огней. Не русский. И явно не отплясывать сюда закатился. В ушах торчат наушники, он явно на другой волне.
Проходится по мне оценивающим взглядом и, похоже, остаётся довольным увиденным.
– Заблудилась, красавица? – спрашивает, склонившись к моему уху и вытащив из своего один наушник.
И правда. Чего это я вылупилась на него? Мужиков, что ли, никогда не видела? Посимпатичнее встречала.
– Нет, жду когда ты отвалишь в сторону! – отвечаю на его наглый подкат хамством. Не нравится он мне. Папаша, что ли, в охранники приставил?
Бородач кривит губы в кривой, нехорошей усмешке, отходит в сторону и вставляет наушник обратно. А я, уходя из клуба, чувствую его взгляд на своей заднице.
  
ГЛАВА 2
 
Машина сломалась прямо посреди дороги. Я вышла из салона, выругавшись, хлопнула дверью. Вокруг ни души, лишь где-то вдали лают собаки. Ветер волосы трепает, холод собачий. Скоро зима, как-никак.
– Чтоб тебя! – пнула неподвижное колесо, прислонилась к тёплому капоту. На улице темно, хоть глаз выколи. Бензина на печку мне хватит на час от силы, так что, если не свалю отсюда скорее, то окоченею в край. Надо вызвать эвакуатор.
Полезла в карман пиджака и… Ничего. Потеряла, что ли? Мобильника не оказалось ни в машине, ни в сумке. Закрыла глаза, досчитала до десяти и нихрена не отпустило. Идиотское упражнение. Кому оно хоть раз помогло?
Осмотрелась вокруг. Трасса пустая, уже довольно поздно. Можно, конечно, поплясать на холоде, подождать, пока кто-нибудь не проедет мимо. И если он остановится, тогда, быть может, мне помогут. А если какой-нибудь маньячила? Нет, трусихой я никогда не была, но мыслить нужно трезво. Только недавно очередного серийного убийцу поймали. И он на серьёзных щах заявил, что убить пять женщин его заставил голос в голове. Некая вторая личность. Не хотелось бы с таким на пустой, ночной дороге повстречаться. Ни с ним, ни с его вторым «Я». Психов мне только не хватало.
Додумать мысль я не успела. Из-за поворота вдруг показалась машина. Довольно большая. Джип. И судя по скорости, водитель куда-то торопится. Размышлять было некогда. Ещё немного, и проедет, а мне потом до утра тут куковать. Матюгнулась себе под нос, вытянула руку. И джип тут же начал сбавлять скорость.
Каково же было моё удивление, когда стекло опустилось и из окна показалось уже знакомое лицо. Бородач из клуба. Ёлки, везучая я.