Грешник. На острие (СИ)

Трусливо смотрю прямо перед собой, не в силах заставить себя опустить взгляд вниз. На мне совсем нет одежды. Даже белья.
Закрыв глаза, считаю до пяти, потом до десяти. Прислушиваюсь к другим ощущениям. Я чувствую своё тело. Чувствую боль в лопатках, шее. Почему-то ноет мизинец на ноге. Кажется, я им пару дней назад треснулась о плинтус. Ладно. Не суть. Самое главное не болит. Ведь если бы меня изнасиловали, то между ног болело бы, да? Ну или хотя бы присутствовал дискомфорт?
Даже если бы я лежала бревном, пока мне трахал какой-то урод, и не сопротивлялась, всё равно были бы повреждения слизистой. А раз я ничего не чувствую, значит, их нет.
Выдыхаю и опускаю руку к промежности. Провожу пальцами по сухим складкам. Ничего. Ни крови, ни спермы, ни каких-то других следов. Наружу рвётся вздох облегчения, и я, собравшись с силами, встаю на ноги. Подхожу к зеркалу, долго и тщательно рассматриваю себя. Ни синяков на бёдрах, ни царапин. Спина всё ещё ноет от удара и прокушена губа. Честно, это такая чепуха по сравнению с тем, что он мог со мной сделать.
– Ладно, – смотрю себе в глаза, где от испуга и злости набежали слёзы. – Всё нормально. Не ной. Это просто психологическое давление. Нападавший мудак хотел тебя запугать. Но ты же смелая девочка, да? Ты не испугаешься.
Запугать… Да, скорее всего так и было. И тот взлом. Кто-то чего-то добивается от меня. Но кто и что ему нужно?
Хватаю с пола халат, укутываюсь в него, превращаясь в кокон. Сейчас нужно выпить кофе, вызвать полицию, всё зафиксировать. Но для начала – успокоиться. Если бы меня хотели убить, покалечить или изнасиловать, то уже сделали бы это.
Рассматриваю свою одежду на полу. Содранные трусы, майка, пижамные шорты. Он буквально раздирал на мне одежду, о чём свидетельствует оторванная лямка майки и затянутый шнурок на шортах. Будто зверьё получало от этого нападения удовольствие. Возможно, он даже вздрочнул на меня. Фу!
Взгляд останавливается на клочке бумаги, валяющемся на полу рядом. Прямо там, где было моё лицо. Поднимаю записку, стискиваю челюсти до боли в скулах.
«У тебя красивое тело. Люблю бритых женщин. В следующий раз обязательно попробую, каково там у тебя внутри.»
– Следующего раза не будет, ушлёпок ты паршивый. Я тебе яйца отстрелю, – обещаю уроду на полном серьёзе, вспоминая, где у нас поблизости оружейный магазин. В принципе, можно было бы обратиться к Королю, но этот вариант я пока не рассматриваю. От его помощи больше проблем.
– Тааак, ну что я могу сказать, – мямлит участковый, стоя в моей гостиной и равнодушно оглядывая беспорядок, учинённый нами с нападавшим во время схватки, которую я проиграла, потому что не имела оружия. Дура. Да я должна была вооружиться до зубов, как разбойник с большой дороги, ещё тогда, когда ко мне вломились впервые. Нет же, я была настолько самоуверенна, что доверилась сигнализации, которую преступник тихонечко отключил вместе с камерами. Браво, Королёва. Обосралась так обосралась. И добавить нечего. А теперь стою и без всякой надежды взираю на полицейского, которому я со своими проблемами, как кость в горле. – Могу сказать, что ничего не ясно. Кто нападал, зачем, почему… Что-то вы темните, Валерия Игнатьевна.
– Чего? – хмыкаю в неверии.
– А того. Беспорядок есть. Щиток с сигналкой повреждён, да. И камеры отключены. Что ещё?
– Я же вам рассказала. Он напал на меня, раздел и…
– И ушёл. Ага. Я слышал уже, Валерия Игнатьевна. Только доказательства у вас какие-то есть? Свидетели, запись с камер? Ах да, нету у вас ничего. Откуда я знаю, может это вы всё сами устроили, – пнул носком ботинка пустую бутылку из-под вина. – Выпили, поругались с бывшим. Ударились спиной, немного попсиховали. Бывает. Потом приснилось что-то.
Да. Помощи от него не дождаться. Как говорится: «Звоните, когда убьют». Угу. Ясно.
– Я выпила всего пару бокалов. Остальное вытекло, когда мы с ним опрокинули стол. И нет, это не я на себя напала! – начинаю раздражаться. Участковому просто моё заявление будет, как бревно в глазу. И, конечно же, ему хотелось бы поскорее свалить, судя по тоскливому, похмельному взгляду, брошенному на бутылку. Только я не сегодня родилась. И кое-что смыслю касательно своих прав.
 
– Ну хорошо. А как вы объясните тот факт, что ваша дверь не взломана и нет никаких других следов? Ниндзя к вам, что ли, пробрался на четвертый этаж? Или человек невидимка, умеющий проходить сквозь стены? И зачем он вас раздевал, если, как вы сами сказали, сексуального насилия не было? – взирает на меня с ленивой усмешкой этот… Представитель закона, блин.
– А я ничего не обязана вам доказывать. Это вы обязаны принять у меня заявление и найти того, кто на меня напал. Во-первых. А во-вторых, я не знаю, по какой причине он не продолжил начатое, может его спугнули, а может ещё что. Не знаю. Но если он проникнет ко мне ещё раз, а судя по тексту в записке, которую вы держите в своей руке, он собирается это сделать, виноваты будете вы. Потому что я обращалась за помощью, а вы не помогли!
Участковый вздыхает, опускает взгляд на записку, написанную мужским, размашистым почерком.
– У тебя красивое тело. Люблю бритых женщин. В следующий раз обязательно попробую, каково там у тебя внутри. Хм… Может это кто из ваших друзей пошутил? Вы вчера одна выпивали?
Да чтоб тебя!
– У меня нет таких друзей. Так вы заявление будете принимать или мне обращаться к вашему начальству?
Участковый тяжко вздыхает, зевает, открывает свою папку.
– Хорошо. Побои снимать будете?
– Привет, Валерия Игнатьевна, – слышу совсем рядом и, шарахнувшись в сторону от неожиданности, удивлённо гляжу на Хаджиева. Оглядываюсь на входную дверь. Открыто. Проходной двор, блин. – Ого. Что здесь произошло? – вопрошает Шамиль, осматривая моё многострадальное жилище.
– Да вот. Нашествие инопланетян с замашками ниндзя, – раздражённо развожу руками. – А ты здесь что забыл?
– Судя по всему, – опускает взгляд на мои босые ноги, выглядывающие из-под халата. – Пришёл тебя спасать.
Какая прелесть. Только спасителей мне тут и не хватало.
  
ГЛАВА 12
 
– Ты испугана, – констатирует он. Ну надо же капитан Очевидность.
– Есть такое. На меня не каждый день нападают, знаешь ли, – отвечаю грубо. Я сейчас не на работе и желания метать перед ним бисер отсутствует. – Так что ты здесь делаешь?
– Я тебе звонил. Но твой телефон недоступен. Мне нужно знать, как продвигается дело.
– Слушай, – выдыхаю, бросая косой взгляд на участкового, наблюдающего за нами со скучающим выражением лица. – Давай не сейчас, ладно? Если ты не заметил, я не одна.
И вообще откуда он знает, где я живу? Эта мысль отходит на задний план, когда он снова начинает говорить.
– И чем он тебе поможет? – хмыкает Шамиль, окинув взглядом полицейского, который на две головы ниже его. – Думаешь, они будут кого-то искать?
– Кхм… Вы заявление-то писать будете, нет? – подаёт голос участковый, а я, закрыв глаза и поджав губы, отрицательно качаю головой. Хаджиев прав. Не будет никто никого искать. Только время зря потеряю.
– Нет. Не буду, – отхожу в сторону, чтобы пропустить к выходу участкового, и тот, раздражённо зашипев, захлопывает свою папку.
– Детский сад, блин, какой-то! – а закрывая за ним дверь, слышу приглушённое «дура какая-то». В общем-то, и я не лучшего мнения о нём, а потому не стоит тратить время друг друга. К тому же появился тот, кто действительно в состоянии помочь мне делом, а не пустыми словами.
Поворачиваюсь к Хаджиеву и, сложив руки в замок, долго рассматриваю его.
– Ты знаешь, где достать оружие без разрешения?
Кривая ухмылка. Знает, конечно, бандюк.
– Что именно тебе нужно?
– То, что в состоянии вырубить здорового мужика вроде тебя. Основательно так вырубить. Перцовый баллончик не предлагай.
– Понял. Поехали, – бросает он и, не дожидаясь, пока я оденусь, идёт к двери. Скорый какой. Что ж, от него толку будет побольше, чем от амебного участкового.