Вакансия: Мама для Ягодки (СИ)

— Это несправедливо, — зашипела она. — Ты получаешь всё, а я ничего. Если бы ты вернул мне её, как я просила, Рашид бы меня не бросил! Я потеряла всё, а что приобретаю?!
— Ты теперь свободна от ребёнка, которого никогда не хотела, вот твоя справедливость. Больше ты не получишь. Иди и лови нового Рашида.
Она скрипнула зубами, мысленно проклиная меня. Я вывел её из кабинета и повёл в соседний, к юристам.
  
В переговорной она ещё пыталась что-то выторговать, говорила о незаконности давления. Но ей быстро объяснили расклад.
Я стоял у окна, глядя на её отражение в стекле. Видел, как с каждым словом юристов её поза становилась всё более сломленной, а взгляд пустым.
Я остался проследить, чтобы всё было подписано. И только тогда понял, что всё это время не дышал в полную силу.
Даша моя дочь. Моя. И плевать, что тест со мной не согласен.
Позже я встретился с Викой, чтобы закрыть вопрос раз и навсегда. Не хотел тащить это дерьмо в новую жизнь.
Она, конечно, отрицала своё участие, но когда поняла, что Диана раскрыла карты, отпираться стало бессмысленно.
У неё больше не было союзников. Не было «женщины, у которой отобрали ребёнка», не было истории, которая бы сгодилась для медийного скандала. Не было мудака, который свалил, испугавшись связываться.
Ни единого рычага давления.
— Вик, ты красивая женщина, — сказал я ей напоследок. — Какого чёрта ты так зациклилась?
Она пожала плечами, не глядя на меня. За окном начинался дождь, мы сидели в кафе, и частью мне было её жаль. Когда-то нам было хорошо вместе. Пока мы оба выполняли свои договорённости.
Но я пошёл дальше, потому что мне на голову свалилась одна маленькая девочка. И её тётя. Мой мир перевернулся, а мир Вики остался прежним.
— Я тоже хочу, чтобы меня любили, — сдавленно призналась она.
Я сжал её холодные пальцы на пару секунд и отпустил.
— Найдёшь своего человека — полюбит.
Я заплатил за заказ, оставил чаевые и поднялся.
— Ром…
— Что?
— Прости.
Я кивнул и вышел с лёгким сердцем.
***
Настя
Даша прыгала по лужам, не подозревая, какая борьба за неё идёт. Я смотрела на её весёлое личико, ожидая вестей от Ромы.
Скорее бы всё закончилось. Скорее бы из нашей жизни исчезли эти злобные стервы, не понимающие, что такое любовь к ребёнку. Решившие, что нашими чувствами можно играть.
Даша подняла кленовый лист и подбежала показать мне.
— Красивый?
— Красивый, — улыбнулась я, откладывая его в сторонку просушиться.
На лавочке уже лежала целая коллекция для гербария. Начинал накрапывать дождь, а Дашуля всё никак не хотела уходить.
В жёлтой курточке с капюшоном и таких же резиновых сапожках она напоминала мне маленького утёнка.
— Ещё немножко, — она заглянула мне в глаза, взяв за руки. Похлопала блестящими глазками, зная уже, что я не устою.
— Беги, — засмеялась я.
Она хохотнула и прыгнула в лужу. Я достала телефон, сфотографировать её для Ромы, но сзади послышалось:
— Весело тут у вас.
Я обернулась на Ромин голос, поднялась и шагнула к нему. Он улыбался.
— Как… Всё хорошо? — спросила нервно.
— Лучше не бывает.
— Она наша? — из горла вырвался жалкий всхлип.
Рома притянул меня к себе, сдавил в медвежьих объятиях. Выдохнул на ухо:
— Наша.
Я вздрогнула, зажмурившись. Вцепилась в его куртку. Рома поцеловал меня в макушку, а я слушала, как мощно и ровно бьётся его сердце. Из глаз катились счастливые слёзы. Всё кончено.
Дашуля весело вскрикнула, увидев его, и бросилась к нам. Я отпустила Рому, вытирая глаза, а он подхватил малышку и закружил.
Я смотрела на них, чувствуя невероятное облегчение. А потом взгляд упал вниз, и я не сдержала весёлого смеха.
— Откуда ты их взял?
Рома, увидев мой взгляд, рассмеялся.
— В шкафу нашёл.
Господи, я и забыла, что когда-то заказала ему жёлтые резиновые сапоги 46 размера.
— Мне идёт?
— Настоящие отец и дочь.
— Так и есть.
Он поцеловал Ягодку, а она повисла у него на шее, накружившись. И такое балдёжное личико у неё было…
— Иди к нам.
Я подхватила листья, прижалась к Роме, и мы пошли домой, туда, где наконец-то начиналась наша новая жизнь.
  
Эпилог 
 
Год спустя
Рома
— Пап, смотри, тут и диван такой же, как у нас, — Даша аккуратно расставляла крошечную мебель в кукольном домике.
Это была точная копия дома, который мы построили. Его мини-версия. Дома, проект которого Диана зарубила на корню, а Настя назвала мечтой.
— А это будет комната Максима, — она ткнула пальчиком в комнату рядом со своей. — Я уже кроватку поставила.
Мы с Настей переглянулись, она улыбалась, поглаживая живот. Макс в последнее время всё чаще пинался, как будто торопился к нам.
Я накрыл её ладонь своей, успокаивая сына. Давай там, не шали. Уже скоро. Настя, моя хрупкая девочка, просто светилась. Я притянул её к себе, в такие моменты остро чувствуя счастье.
— И мишку ему подарю, — Даша положила в кроватку крошечную версию своего медведя. Надо же, как похож.
Вспомнилось, как чуть больше года назад Диана привела её к нам, такую потерянную, брошенную. Как она шла за ней хвостиком, тянула к ней руки, не веря, что её бросают.
До сих пор сердце кровью обливается.
Мы официально удочерили её, как только Диана исчезла из нашей жизни. Поженились и оформили всё, как надо.
Свадьба была в конце осени, и, будь всё иначе, мы бы выбрали другое время. Лето, весну, сентябрь. Никак не конец ноября.
Но мы слишком торопились узаконить наши отношения, удочерить Дашу, стать настоящей семьёй.
Я никогда ещё так сильно не хотел жениться. И то, что Настя полностью разделяла мои чувства, совпадала со мной во всех самых главных вещах, делало её уникальной.
А потом появились «мама» и «папа». Не сразу, никто не настаивал. Это вышло само собой.
Первый раз, когда Даша назвала меня папой, будто решив попробовать, я замер. Она быстро взглянула на меня, следя за реакцией. Что скажу?
У неё в глазах была та же неуверенность, что и в первую ночь. Это было не просто слово. Это был пропуск в её мир. В её доверие.
Я даже не сразу понял, что она спросила, услышал только это «пап», и как-то сдавило в груди. Потом понял, она просит сок.
— Конечно, сладкая, — улыбнулся, наливая в стакан. — Папе для тебя ничего не жалко.
И тогда она улыбнулась, а во мне что-то щёлкнуло, встало на место. Окончательно.
С «мамой» вышло ещё острее. Даша тогда заболела, и мы метались возле неё, ожидая врача. Слава богу, ничего страшного не случилось, он нас успокоил, но Ягодка заставила понервничать.
— Мамочка, не уходи, — еле слышно попросила она Настю.
Мы думали, может, она Диану зовёт, температура всё ещё была высоковатой. Но утром уже с ясным взглядом она прошептала:
— Мама, а можно ту сказку про птичек?
Я тогда очнулся из дрёмы и увидел Настины глаза на мокром месте. С тех пор она окончательно стала мамой.
— А он будет меня слушаться? — Даша вернула меня в реальность, забираясь ко мне на колени.
— Кто, Максим?
— Ага.
— Как и все мужчины в этом доме, — усмехнулся я.
Настя рассмеялась, а Даша просияла.
Я не хотел семью, не после Дианы. Да и детство свой отпечаток наложило. Думал, не создан для этого. Нашёл вариант, как быть довольным жизнью.
А потом эти две девчонки свалились на меня, принесли хаос в мой мир, подчинённый правилам, принципам и дисциплине.
И, может, это прозвучит пафосно, но теперь я понимаю: вот он, главный проект всей моей жизни. Не дома из стекла и бетона, а эта прочная, нерушимая вещь под названием семья.
  
Конец