Шелихов. Восхождение (СИ)

Вот тут и фотография имеется. Бросил разворот газеты на середину стола Иван Васильевич и одним глотком допил кофе.
— Тамара! Приготовь мне еще кофе!
Бесшумно двигающаяся горничная выпорхнула из кухни с кофейником и, разлив ароматно пахнущий напиток, так же бесшумно упорхнула.
Валентина, сидевшая недалеко от отца, вытянула шею, стараясь сохранить безразличие. Черно-белые фотографии, где ЕЁ Миша обнимал другую девушку. Щеки ее залились румянцем, который плавно захватил уши и спустился к шее. Глаза же были полны слез, но она старалась не смотреть на стол, лучше вон разглядеть беспокойный носок отцовского ботинка, чтобы не захлебнуться в истерике.
— Милая, что с тобой?
— Всё хорошо!
— У тебя нездоровый вид. Ты вся горишь.
— Я пойду к себе, — кое-как выдавила из себя Валентина, комок, застрявший в горле, душил, ей не хватало воздуха.
— Я вызову доктора Когана. Надежда, ты видела нашу дочь? Она вся горит! Я звоню доктору, еще не хватало перед балом схватить грипп, — обратился Ростов к своей супруге.
В одном он был прав, Валентина действительно заболела, но только возможно ли спутать любовную лихорадку с обычной простудой? Как знать…
Спустя три года
Графиня Шелихова, в девичестве Валентина Ростова, прогуливалась по саду, когда на тротуар перед ней опустился трепещущий крыльями бумажный журавль. Заметив птицу, Валентина замерла, воспоминания давно ушедших дней нахлынули на неё с новой силой.
Стало трудно дышать, казалось, земля вновь уходит из-под ног. Из-за деревьев вышел Михаил и вовремя поймал теряющую сознание Валентину.
Сердце трепетно забилось в груди, не желая успокаиваться, и внешне холодная и рассудительная Валентина внутренне сжалась в комочек, боясь осквернять то светлое и чистое, что давало ей силы жить.
Она ударила своим кулачком по его груди сначала робко и нерешительно, потом ещё раз, уже сильнее, слезы катились по её лицу.
— Ненавижу!!! — она всё так же била Михаила в грудь, а он просто шёл по аллее, неся её на руках, всё крепче и крепче прижимая её к себе, пока женщина не затихла, изредка тихо всхлипывая в его рубашку.
Старая любовь не ржавеет, особенно когда она первая, она, как феникс, возрождается на пепелище горестей и разочарований.
«Даже почти не пришлось применять силу. Зачем только Матушке потребовалось вывести из равновесия Валентину? Нет, тут не обошлось без подковерных игр против Шелихова. Манипулировать им через молодую жену, может, и не получится, но кто будет спрашивать маленький винтик, песчинку под ногтем кукловода? От Михаила требовалось соблазнить Валентину Шелихову, и он сделает это с превеликим удовольствием».
И Валентина потеряла голову… Снова…
Муж, часто мотающийся по всему свету и бывавший дома наездами, хоть и уделял ей внимание, но делил ее со своим долгом перед страной и миссией матушки-императрицы. Как бы она ни старалась, он принадлежал не столько ей, сколько России. И, иногда заигрываясь, как мальчишка, он забывал об обычном женском счастье своей супруги. И копившая недовольство Валентина прятала взгляд и за допущенные ею утешения в воспоминаниях, и за посещения светских вечеров.
Трудно быть даже не на втором, а на третьем или даже на четвертом месте.
Очень быстро Михаил стал частым гостем в их доме.
Правда, знала об этом только Валентина… Да и что это за гость, что дожидается, когда хозяин дома уедет по делам? Разве гость желанный станет красться? Да и не пристало мужчине по ночам к замужней даме лазать по деревьям.
Но ни Михаила, ни Валентину это не смущало.
Он провел рукой по ее обнаженной спине, поцеловав в ложбинку, потянулся за бутылкой шампанского. Хлопнула пробка и, отскочив от бутылки, улетела в черноту ночи через открытый балкон. Повалившая пена залила поднос с виноградом. Михаил защелкал липкими от шампанского пальцами, избавляясь от неприятного ощущения.
— Завтра возвращается его корабль.
— Когда мы можем увидеться в следующий раз?
— Сложно сказать, он непредсказуем. Может вернуться всего на несколько часов и снова уехать в экспедицию. А может осесть в рабочем кабинете на минуту и пропасть дома на месяц, сверяя маршруты карт и прокладывая одному ему ведомые маршруты. Иногда мне кажется, что сюда он приезжает погостить.
 
— У нас в запасе еще десять часов, — дотянулся Михаил до смартфона, что торчал у него в заднем кармане брюк. — Давай не будем о грустном, — он плюхнулся на спину и, нашарив под одеялом стройную ножку, подтащил Валентину к себе!
 Глава 18 
Константин пришел в себя от мерзкого писка, пытаясь спрятаться, он натянул на свою голову одеяло и, повернувшись на бок, сорвал капельницу.
— Константин Олегович, не шевелитесь!
Вбежавшая медсестра отключила пищащий прибор и аккуратно вытащила капельницу из его руки.
— Я сейчас позову Дениса Евграфовича.
— Стой. Воды принеси, и кто такой Денис Евграфович?
— Да вы что! Это же ваш лечащий врач! Светило науки! Он вас буквально заново собрал, профессор в конце концов! Неужели не слышали? — Удивилась девушка. Она аккуратно приподняла голову Басаргина, и помогла ему напиться, причем, от чрезмерного усердия, едва не задушив его своим декольте. После чего, прикрывшись ладошкой и заалев от смущения, быстро покинула комнату в поисках светила.
«Интересно, что это за вип-палата с большой кроватью — балдахином?» — мысли словно червяки, медленно копошились в клубке, все туже затягиваясь в голове, пустота мягко обволакивала, думать совершенно не хотелось.
В дверь кто-то тихо поскребся, и Константин не придумал ничего умнее, как притвориться спящим. В приоткрывшийся проём впорхнула чёрная как смоль девица. Аккуратно прикрыв за собой дверь, она развернулась к кровати и тихонько села на краешек.
В руках, она застенчиво крутила небольшой букетик цветов.
— Я хотела сказать вам… тебе, спасибо, — полушепотом произнесла Дарья.
— Я не знаю, как так вышло, мы были тогда на квестах. В коридоре было темно, я услышала голос. Он шептал мне, рассказывал всё, о чём я когда-либо желала. Сказал, что это лучше ифритов. Что они врут и обманывают. А тут все честно.
Я не знаю, зачем согласилась… Простите, — утерла рукой проступившие слезы девушка. — Я соврала, я знала, почему согласилась. Втайне я надеялась, что все изменится, но думала, что это часть просто игры. Хоть на мгновение оказаться там, в том мире, где то, что ты желаешь больше всего на свете, исполнилось. А сейчас… а так ли было важно то, ради чего я чуть не убила всех? Я начала пользоваться силой, сначала осторожно, и у меня получилось. Всё то, о чем я желала, начало сбываться. И я не смогла остановиться.
Я попробовала ещё и ещё. И потом та сила поглотила меня.
В один миг, я не могла контролировать своё тело. Просто смотрела со стороны, пыталась пробиться, и ничего не получалось. Вы… Ты, спас меня…
Девушка, чуть помедлив, наклонилась и поцеловала Константина в щёку.
— Это тебе, — она аккуратно положила букетик на грудь мужчины.
— Выздоравливай, пожалуйста.
Расправив складки на одеяле, она так же тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
Константин выдохнул, нащупал букет, поднял к лицу, и хмыкнув, положил на тумбочку.
— Ростислав Михайлович, вам нельзя, зачем вы встали? Вам требуется постельный режим. Вы же сейчас прервали очищение, — причитала пожилая полненькая женщина, расставляя руки в разные стороны, пытаясь перегородить князю дорогу.
Послышались тяжёлые шаги, и дверь снова открылась, на этот раз шире.
— Уйди, Дуняша, не до тебя сейчас!
— Не пущу, врач сказал — покой, — насупившись, напирала женщина.
— Вот и не мешай мне, — с трудом он отодвинул медсестру и вкатился в комнату с двумя капельницами на колёсиках. — Дверь закрой!
Бурчащая под нос женщина нехотя закрыла дверь, продолжая сопеть в коридоре.
Князь быстро шёл на поправку, имел, правда, ещё желтушный цвет кожи, да сетка от проклятья ещё не вся ушла. Что говорило об успешной борьбе со скверной. Силы постепенно возвращались к нему. И это было главное.