Шелихов. Восхождение (СИ)
— Вовремя вы, Иван Иваныч!
* * *
— Ну и где твои бабы?
Уже около часа они бродили по катакомбам Петербурга. Зайдя в неприметную дверь кондитерской и спустившись по лестнице на пару пролетов вниз, они вошли в каменный лабиринт. Большая часть его была перегорожена железными решетками и натыкаясь на такой тупичок, они для верности проверяли надежность решёток и не обнаружив слабых мест, возвращались назад. Басаргин ощущая себя Тесеем бродившем по лабиринту в поисках минотавра, всю дорогу прислушивался к шаркающим шагам своего провожатого.
— Да тут они, я коридор просто спутал.
Свернув в очередной раз, теперь уже налево, они оказались на небольшом каменном выступе просторной каменной комнаты у самого свода. Так удачно стоящие почти у самого края деревянные ящики, обеспечили им место с отличной видимостью и не видимостью. Пахло водорослями и сыростью, отчего Константину Олеговичу, все время хотелось чихать. Совершая сие хитрое действие в кулачок, он каждый раз вздрагивал и покрывался мурашками.
— Вон, смотрите, начинается, — осторожно выглянув из-за своего укрытия, сказал информатор.
— Надеюсь, что это не просто женский клуб.
— Да точно тебе говорю, демонопоклонники это, антихристы, точно.
Отодвинув в сторону информатора, капитан тихонечко разглядывал облаченные в черные балахоны с большим, скрывающим лица капюшоном, человеческие фигуры.
Образовывая полукруг с каменным столом по центру, адепты пропуская мужчину в чёрном костюме с тростью, молча расступились. Стук трости о каменный пол отчетливо обозначал каждый его шаг. Скрытое маской лицо, разглядеть было невозможно. Следом за ним, шли, ведя под руки девушку в длинной белой сорочке, двое мужчин. Голова девушки безвольно болталась, так, как будто она спала, хотя глаза ее при этом, были открыты.
— Я тебе что говорил… — толкнул Петрович локтем в бок, Басаргина.
Девушку, тем временем положили на каменный стол и пристегнули руки и ноги кожаными ремнями.
— Тихо! — голос эхом разнёсся по катакомбам. — Сегодня мы избавимся от наших врагов! Наш господин пробудится и покарает наших недругов. Нам же, он дарует по нашим заслугам. И вернет нам отнятое. О, великий! Прими от нас, эту жертву…
— Не подскажите, как пройти в библиотеку?
На минуту замешкавшийся жрец с занесенным кинжалом над бесчувственной жертвой, с безумным оскалом вонзил ритуальный нож сердце девушки. Нож звякнул и на треть вошел… в камень. Бесчувственное тело же болталось в воздушном колпаке в нескольких метрах от ритуального стола.
— Я бы на вашем месте ножичек в руки не брал, а то порежетесь, да кровушкой истечете.
Басаргин стоял в боевой стойке вытянув вперед левую руку с зажатым кулаком, не останавливаясь и не сводя взгляда с присутствующих, активировал боевые руны. Загораясь, каждая новая руна, занимала свое место опоясывая левую руку. Замкнув круг, он щелкнул пальцами, и ливитирующая девушка аккуратно опустилась на пол при этом все ещё продолжая находиться состоянии транса, такие перемены для нее прошли незаметно, впрочем, как и нож в сердце, изредка по её телу пробегала дрожь и закатанные глаза отсвечивали в темноте белками.
— Ты кто такой?
— Седьмой отдел. Предлагаю сделать все цивилизованно и немного скучно: капюшоны снять, всё колото-режущее оружие на стол, руки вытянуть перед собой, чтобы я видел.
Неожиданный взрыв, поглотил громкий мужской крик: «Стоять на месте!» остальное же потонуло в поддавшейся панике людской массе, давя друг друга в спешке, покидавшей алтарь. Тех кто спотыкался путаясь в длинных полах балахона безжалостно втаптывали в грязь.
Только жрец с тростью стоявший возле каменного стола, никуда не спешил. Двое его амбалов, что привели девушку, скинули капюшоны обнажив бритые головы, покрытые одинаковыми синими узорами и поигрывая цепями ринулись на Басаргина.
Жрец, пролаял им вслед рванные связки звуков, мало проходящих на нормальную речь. Слова срывавшиеся с его губ преобразовывались в руны наполняясь ядовито-красным свечением, разгонялись, оставляя за собой, как пролетавшие кометы, ярко алые хвосты, врезались в спины нападавших. Те лишь ухмыльнулись и переглянувшись разошлись в разные стороны зажимая капитана в кольцо.
Потоки враждебной магии наполняли громил энергией раздувая их, как воздушный шарик.
«Если бы получилось отсечь их от жреца, то можно было бы попробовать и скрутить…», — прикидывал Басаргин, пятясь назад, он, стараясь не выпускать их из поля зрения, осматривал низкие потолки и множественные ответвления, стараясь, определить куда можно тактически отступить с минимальными физическими и репутационными потерями или же… точно!
Спина его вовремя уперлась во влажные камни.
Углядев тот самый выступ он резко вскинул левую руку вверх и мощная ударная волна обрушила кладку прямо на громил.
Жрец криво скалился и что-то продолжая бормотать, быстрыми росчерками пальцев собирал перед собой алые нити. Те переплетаясь щупальцами тянулись к капитану с хрустом ломая наспех выстроенные щиты.
Басаргин закашлялся. Обрушившийся кусок балкона поднял тучу брызг вперемешку с грязью. Басаргин едва не споткнувшись об оглушённых мужчин, бросился за каменный стол, успев вовремя убрать торчащее плечо. Приличный кусок стола крошкой осыпался ему за шиворот.
— Кто твой господин? Кому ты служишь? — резко выглянул он уже с другой стороны и запустил воздушной кувалдой в сторону мужчины.
Жрец не успевший развернуться опрокинулся навзничь хорошенько, приложившись виском о так не вовремя, подвернувшийся кусок балкона.
— Подойдя к телу, капитан развернул его на спину, присел на корточки и попытался снять маску. Но каково было его удивление, когда оказалось что маска вросла в кожу лица. По краям всей маски прощупывался заживший рубец. Безуспешно подёргав ещё несколько раз, он встал и огляделся. Возле алтаря лежало несколько задавленных адептов, да неудавшаяся жертва все ещё пребывавшая в состоянии транса.
В этот момент в его спину уперлось дуло автомата и громкий хорошо поставленный голос отчеканил: «На колени, руки за голову! И без резких движений! Я за тобой слежу»!
Глава 10
Ростислав Михайлович Милославский, да чего уж греха таить, крался, как тать последний, в собственный кабинет.
А как не красться, когда эта взбалмошная девица, племянница его друга, решила любыми путями, его соблазнить. О времена! О нравы! Её не смущала ни зияющая огромным провалом между ними, разница в возрасте, ни наличие у князя уже взрослых дочерей. Мало того, что она проходу не дает, так еще умудрилась подобрать ключики и к дочкам. Так что, пришлось даже грубо гнать старшую Настасью, когда та пыталась мягко намекнуть в сторону своей подружки. Женщины сошли с ума в этом доме, да так, что в голову Ростислава Михайловича тоже начинали закрадываться крамольные мысли.
Да и как они не будут закрадываться, хороша чертовка. Черные как смоль волосы, горящие карие глаза, она смотрела на него не отводя взгляда, проникновенно, гипнотизировала его, пытаясь украсть сердце, а может и душу. Однажды она прокралась в кабинет и застала князя, беспечно задремавшим в кресле. Её тонкие пальчики утонули в его волосах, перебежали на виски и спустились ниже по шее… Когда мужчина, дернувшись от неожиданности, замер с шумом выдохнув, он перехватил маленькую ладошку, стараясь держать крепко и не раздавить своей медвежьей хваткой. Развернулся и строго посмотрел в её хитрое личико, словно фарфоровая кукла, ей-богу. Хмыкнул набежавшим мыслям и покачав головой, выпроводил её в коридор.
Хлопнула дверь и в замке отчетливо провернулся ключ. Прислонившись к косяку, девушка от досады закусила кончик косы.
Ростислав Михайлович достал из буфета зеленую бутыль, хлопнув пробкой, плеснул себе немного вина и снова сел в кресло.
Овдовев несколько лет назад, он как-то не задумывался о втором браке. Дочки были взрослыми и скоро осчастливят внуками. Нет, мужчина-то он был видный и многие дамы обращали на него внимание, не двусмысленно намекая на вечернее продолжение без каких бы ни было обязательств.