Шелихов. Восхождение (СИ)

Остановившись на середине коридора, Ченглей открыл левую дверь, пропуская его вперед.
В просторной зале меряя шагами расстояние вокруг рун на полу, ходила Василиса Юрьевна, она же Васька, она же и.о. волхва. Вскинув свою взгляд в сторону двери она увидела Ника и облегченно вздохнула, разведя руками в сторону, мол смотри, а ты опаздываешь, но я не в обиде, начальству дозволено задерживаться.
— Здравствуй, Василиса Юрьевна.
— Николай Григорьевич, я уже думала что-то случилось…
— Дорога была длинной.
— Нужно подготовиться вам… тебе? Или сразу приступим?
— Готов, — доставая из кармана карнавальную маску Меньшиковой.
— Все-таки мародёрство?
— Добыто почти честным путем, думаю хозяйка не обидится. А теперь рассказывай, что от меня требуется?
— Да все просто, — натягивая на лицо лабораторные очки, сказала Василиса. — Передай мне белый халат, вон там на стуле.
Ник с подозрением посмотрел на нее и поплёлся к халату.
— А мне такой не полагается?
— Тебе не надо. В общем, сейчас я быстро приготовлю настой, ты его выпьешь и встанешь в центр рун. Из центра ни выходить и не разговаривать, чтобы не спугнуть образы. Главное, максимально детально постарайся запомнить, что увидишь. У нас только одна попытка! — она приняла из рук Ника халат, надела его, закатала рукава, подошла к небольшому казану в углу помещения, щелкнув пальцами разожгла огонь.
Сняла с пояса мешочки и стала поочередно, щепотками засыпать в казан. Повалил густой зеленый пар и запахло лесом.
— Маску, — не отвлекаясь от котла и продолжая что-то нашептывать Василиса требовательно вытянула руку в сторону Ника.
— Ты… — попытался вставить слово он, но его резко притянуло к девушке, так что его рука с маской уткнулась ей в плечо.
— Молчи!
Перехватив маску Катерины, она ловко поместила ее в казан и добавила сверху белый порошок. Дым сменился на сизый и ощутимо пахнуло лавандой и по зале пронёсся эхом девичий смех: «Быстрее…»
— Надевай маску! Выпей это, — сунула она лабораторную пробирку, — и вставай в центр! Давай-давай, чего замер!
Всучив ему в руку влажный атрибут маскарада и пару раз ощутимо толкнула в спину по направлению к рунам. — Шагай осторожнее не сотри линии.
Кое-как прыгая по незанятым рунным рисунком каменным плитам, Ник добрался до центра, развернулся лицом к Василисе и растянув резинку на максимум, надел маску, надвинув на глаза.
— Забыла сказать, первые минуты будет дискомфортно, надо потерпеть, — продолжила что-то бормотать и. о Волхва сопровождая бубнёж пассами рук. Пространство возле ее левой руки начало мерцать, закручивая воздушные потоки по часовой стрелке образуя небольшой смерч, растягиваясь, он становился длиннее и все ближе к рунному кругу.
Как только вихрь коснулся первой линии, все пространство вокруг Ника начало заполняться ровным неоновым цветом, аллея к центру.
Заполнившись весь сиянием, рунический рисунок, пронзил Ника алыми жгутами и резкая боль прошла по всему телу. От неожиданности он вскрикнул и упал на четвереньки.
— Терпи, князь! Терпи! — сейчас пройдет.
— Что ты сказала…? — его вопрос потонул в очередном приступе боли. Перед глазами замерцали образы, тени. Ник с трудом понимавший, что происходит, сделал вздох и чуть не ослеп от кромешной темноты.
 Глава 7 
Ник вытянул вперёд руки чтобы не упасть, но рук своих уже не увидел. Став призраком блуждающим, настолько лёгким, что законы гравитации казались нелепицей. Стоило только получше оттолкнуться и взмыть в небо. От переполняющего его счастья, он звонко засмеялся, как когда-то, когда был ещё совсем ребёнком, а мама была жива.
Но сейчас и это казалось неважным, далеко забытым знанием, оглядевшись, Ник увидел девушку, вроде бы даже знакомую, но где он её видел, уже не мог вспомнить. Весь груз, давивший на его плечи и прижимая к земле исчез, затертый мокрой меловой тряпкой.
Подлетев к ней поближе не рассчитав скорости, он не успел затормозить и казалось, должен был сбить девушку, но эфирное тело было не только лёгким, оно приобрело возможность проходить сквозь препятствия.
 
Вывалившись с другой стороны Ник развернулся, внутренне спружинив он с трудом оттолкнулся, и на это раз решив проскочить девичье тело насквозь, прилип к нему. Картинка зарябила, теперь, находившись внутри и слившись сознанием с Катериной Меньшиковой, он мог прожить последние сутки вместе с ней и понять где её искать. Лишь бы ничего не забыть, сознание владеющих не очень любит такое вторжение и старается при любом удобном случае, наказать паразита присосавшегося к оболочке жертвы.
* * *
Катерина уже пол часа вертелась перед зеркалом пытаясь определиться с платьем и все ей казалось не то: не то платье, не та прическа, не те туфли. А время безвозвратно утекало.
Уже несколько раз как бы случайно заглядывающий отец, что-то бормотавший в стиле: «Ох уж эти женщины», — удалялся, громко шаркая тапками.
Катерина прыснула в кулачок, и чтобы удержать равновесие, схватилась за старинную раму зеркала.
Внезапно нарастающий человеческий гул и дребезжание оконных рам, удивительно, как английские стеклопакеты могли так яростно изображать испуг, что отбивали об рамы такую мелкую, даже и тут казалось высокопарную чечетку. Рама под пальцами, мелко завибрировала, так что само зеркало перестало быть твёрдым. Все ещё отражая девушку от его центра стали расходится круги, как будто кто-то бросил камень в стеклянную поверхность.
Катерина не отрывая руки всмотрелась в зеркало, ей показалось всего на мгновенье, что неизвестно откуда человеческий силуэт мелькнул мимо нее, а потом зарябив, слился с ней.
— КАТЕРИНА! Будь добра, держи себя в руках! Катерина! — шаги отца становились все ближе, и девушка не хотя отвела взгляд от зеркала тщетно пытаясь разглядеть там что — то ещё.
— Прости пап, я не хотела… Задумалась.
— Напомни мне какой экзамен ты сдаёшь?
— Феноменология ментального пространства.
— Неужели настолько сложен?
— Да нет, я готова.
— Тогда нет повода для паники. Ты все сможешь, дочь и не посрамишь нашей фамилии. Преподаёт все так же, Альберт Карлович?
— Да.
— Передай ему привет, да узнай, ждать ли его на выходных?
— Но тогда все подумают, что я пользуясь твоими связями.
— Ничего подобного, о крутом нраве профессора уже не один бородатый анекдот ходит по Петербургу.
— Но папа.
— Не папкай, ты уже собралась?
На автомате теребившая волосы девушка наскоро заплела две студенческие косички искоса взглянула в зеркало и закусила губу.
— Катерина? — поднял левую бровь отец, загораживая зеркало
— Да… вроде…
— Так да или вроде?
— Да, папа, — отвела взгляд от зеркала дочь.
— Вот и славно. Водитель тебя уже ждёт, а мы ждём к ужину с победой!
«Ох уж эти женщины… — Меньшиков смотрел в след уходившей дочке. — ей бы решительности, да голос командный поставить.»
Катерина вышла из дома, прохлада осеннего утра дохнула на неё запахом, осенних листьев. И жидкости для мойки стекла, видимо Максим, водитель отца, дожидаясь девушку, тратил время на натирания автомобильных окон «чтобы скрипели» подтверждая тем самым, какой Максим хозяйственный и бережливый водитель. Козырнув в зеркало заднего вида он уже вдавил педаль газа, показывая поворотник и лихо работая локтями выворачивая руль. Как быстро приближающаяся сирена скорой помощи, а следом и появившиеся друг за другом белые газельки, предупреждающими сигналами заставили прижаться к обочине.
И тут же вовремя на крыльце дома показалась домоправительница Надежда Игоревна
— Сумку, Катерина Михайловна, вы, забыли сумку.
Максим выбежал, перекинувшись парой фраз, забрал сумку и заботливо положив на заднее сиденье, закрыл дверь.
Всю дорогу до института и аудитории, среди всей этой шумной молодежи, ей казалось, что со стороны за ней кто-то наблюдает, оценивает и девушке никак не удавалось опередить намерения: желал ли человек ей добра или же помыслил зло.