Карачун 95 (СИ)
— Где? — с трудом изогнув свою шею, она попыталась посмотреть себе на спину.
— Ах ты шавка приблудная, опять за своё? — отчего-то взбесилась Маха и махнув своей волосатой лапой, скинула котейку на пол. Та прокатилась по бетону и ударившись о решетку, обиженно захныкала.
— Мало того, что урод-уродом — еще и безмозглая! — продолжила орать Махачкала.
Я подошел поближе и погладил котейку по голове, та радостно заурчала и обхватила мою ногу руками.
— Что это с ней? — спросил я.
— Говорю ж безмозглая. Все люди, как люди — а эта, ведет себя, как животное. Умом повредилась. — ответила Маха.
— Ничего я не повредилась! Это вы все неправильные! — ответила котейка и принялась тереться лицом о мою ногу.
— О, неужто голова включилась! Ну это ненадолго! У нее перекос по кошачьей части, разум то включается, то отключается. На инстинктах живет. — пояснила Махачкала. В этот момент котейка несколько раз лизнула мою ногу, вызвав непроизвольное увеличение объема моих трусов. Я хотел было аккуратно отстранить ее рукой, ну не позориться же перед такой толпой! Но кошка вцепилась в нее острыми, вполне кошачьими зубками.
— Ай! Фу-кусь! Фу-кусь! — закричал я, пытаясь скинуть с себя кошку. — та обиженно фыркнула и отпрыгнула в сторону. На моей ладони остались две ровные дырочки от клыков, из которых сочилась кровь.
Махачкала расхохоталась басом переходящим в хриплое мяуканье. Находившиеся поблизости жирные твари поддержали ее своими завываниями.
— Я ж говорила она того. С головой не дружит!
— Короче, к делу. — насмотревшись на представление, серьезно заговорил Илья.
— Вам тут сидеть не надоело?
— А что, варианты есть? — спросила Маха, почесывая толстыми, как сардельки пальцами в своем волосатом паху.
— Мы планируем канцелярский переворот и насильственный захват власти! Ожидаются многочисленные жертвы среди мирных граждан и разрушения городской инфраструктуры. Желаете поучаствовать? — спросил он.
— Чтобы кошки и отказались от веселья? Да никогда! Конечно мы идем! — ответила Махачкала и воинственно зарычала.
— Тогда готовьтесь, а мы пока пройдемся по другим этажам и добудем ключи от камер. — сказал Илья и направился к лестнице. Бросив злобный взгляд на мелкую кошкодевку и потирая прокушенную ладонь я двинулся за ним. Котейка показала мне язык, мило улыбнулась и помахала рукой.
Глава 8
Отстойник 4/2. Вверх!
Когда проблемы тянут ко дну, смотри вверх!
Пятый этаж был страшен. Пусто — лишенное решеток и перегородок бетонное пространство, мрачно — светила лишь одна тусклая лампочка в дальнем конце помещения, и тихо — лишь редкие звуки капель, падающих на пол, перемежающиеся смачным чавканием. Дабы выяснить природу неизвестных звуков, Асфанаил запустил под потолок небольшое, но яркое огненное облачко. Оно осветило помещение и явило нам совершенно ужасную и безбожную картину. У меня сразу зачесались кулаки, и задергался левый глаз. Демон покрылся горячим потом, из его пасти донеслось злобное рычание. Многоликие постепенно свирепели, их зрачки расширялись, проецируя в мир безудержное желание убивать.
Посреди этажа на деревянной скамейке сидел мужик в майке алкоголичке, рваных трениках с тремя полосками и тапочках-сланцах. В руках эта конченая мразь держала XXL шавуху из ларька Хромого Вазгена, завернутую в тетрадный листочек. Он с аппетитом откусывал куски от шавермы, жирный соус хлюпал и капал ему на штаны и майку, стекая на пол он собирался в мерзкую беловатую лужицу, украшенную желтыми масляными глазками. Кусочки огурца и помидора выпадали из подгоревшего лаваша и с хрустальным грохотом разбивались о девственно чистый бетон, оскверняя его своей прозрачной жижей. Заглатывая очередную часть лаваша с мясом, мужик блаженно дрыгал ножкой, выставляя напоказ дырявую промежность штанов. Тапочная подошва размазывала по полу всё накопившееся непотребство, оставляя уродливые жирные следы.
— Это отвратительно! — сморщившись, произнесла Анджелика. Та самая, что недавно лизала стену, покрытую эктоплазменными соплями.
— Меня сейчас вырвет! — подтвердил Гера.
— Мра-а-азь! Гни-и-ида! — даже демон пришел в ярость.
Произошедшее дальше я помню урывками: сознание будто погасло и мы дружной толпой ринулись ну мужика-свинью. Во мраке блеснули острые когти, зубы и трехранная вилка. Единственная лампочка разбилась, и страшные вопли боли и ужаса прозвучали в кромешной тьме.
Когда я очнулся — всё вокруг было густо забрызгано кровищей, в самой большой луже, будто настоящая собака валялась и повизгивала Анджелина. Асфанаил был обмотан кишками, как новогодняя елка гирляндами, а Гера с Ильей жонглировали внутренними органами, будто шариками.
Недоеденная шаурма лежала возле лавки в белесой луже своего соуса. О случившемся ужасе напоминал лишь вырванный с корнем глаз, весело блестящий среди огурцов, курочки и помидоров…
— Ну че, пошли дальше? — почесав затылок, предложил я.
— Погнали. — Гера метко расстрелял белую стену кусками плоти неизвестного мужика и двинулся следом за мной.
— Кто это был вообще? — спросил я, когда мы оказались на лестнице.
— Я-то откуда знаю! Урод какой-то, никогда таких свиней ни видел! Жаль он одноразовый, я бы его еще пару раз прибил! — злобно ответил Илья.
— Поддерживаю! — сказал Гера.
Демон молча всосал в свою пасть окровавленные кишки, будто спагеттины, и улыбнулся.
— По крайне мере понятно, за что его здесь закрыли! Такая тварь недостойна перерождения! — взвизгнула Анджелина.
Придя к полному согласию и взаимопониманию мы двинулись дальше.
На четвертом этаже, в ржавой клетке лежал избитый белый медведь, под обоими глазами горели фиолетовые фонари. Нос распух до размеров бейсбольного мяча, а некогда страшная пасть чернела пустыми провалами десен. Из задницы торчала бутылка Chateau Carbonnieux Blanc. Некогда мягкая и шелковистая шерсть была грязной и слежавшейся, местами выдранной с корнями. Кожа, лишенная шерсти, сочилась гнойными язвами, а сам медведь лежал в луже протухшей ярко-оранжевой мочи и тихо подвывал.
— А с этим что? — удивленно спросил я, прикрывая нос фалдой плаща. Воняло немилосердно!
Илья молча показала на табличку, висевшую на стене, рядом с клеткой.
«Химера, собранная из душ фашистов, едва не уничтоживших собственную страну. Проклята народом. Разложение от 1000 до 2000 тысяч лет. Руками не трогать, шанс заражения спидораком ноздрей 134 %»
— Проклятье похоже сильно забористое. — сказал Гера.
— Судя по характеристике этой твари можно смело давать пост канцлера! — усмехнулся я.
— Да не, этот опущенный. Посмотри на него — им даже свои побрезгуют. Толку с него… Если только по частям души отщипывать, но кто ж этим заниматься будет?
Поднявшись на третий этаж я даже немного испугался: слишком уж злобно и красноречиво пялились на меня голубые кролики, сидевшие в здоровенной клетке-загоне. Разумеется простой взгляд недоброжелателя не мог меня испугать, здесь было другое: мерзкие пушистые уродцы постоянно сношались, каждые пять минут производя на свет свою точную копию. Производительность восхищала, а наличие у всех одного пола — мужского, немного удивляла.
— Как это они умудряются? — спросил я.
— Вирус комплексной анальной редупликации или ковид'21. Голубые кроли его единственные переносчики во всей вселенной. На них испытывали вакцину Укупник V от какой-то разновидности местного гриппа. Среди побочных эффектов были обычные и давно изученные явления, такие как головная боль, насморк, диарея, смерть и превращение в зомби, но что-то пошло не так и вирус мутировал. В результате получилось вот это… Эти твари быстро изничтожили всех разумных в своем мире, а теперь проникли сюда. — ответил неожиданно вышедший из тьмы мужик. Одет он был как типичный фермер: красные мокасины, коричневый бархатный костюм-тройка и шелковая блуза от paco roban. В руках он держал остро заточенные вилы, которыми периодически тыкал в клетку. От его ударов голубые твари разлетались на куски, тут же сжираемые другими кролями. Похоже его здесь специально поставили для контроля популяции.