Дьявол в маске

Герцог Клермон мог стать настоящей проблемой, если он, Гаренн, не изменит свои планы соответственно обстоятельствам.
Но он — человек привычки, человек с почти болезненной потребностью в точности. При одной мысли о том, что придется менять свой хорошо продуманный план, у Гаренна перехватило горло. Да и жара в зале не облегчала его состояния. Всего один укол боли над правым глазом, — но он точно знал: вслед за этим его виски неумолимо сожмет невидимая лента. Так что предупреждение — вполне очевидное. Ему следовало немедленно покинуть бальный зал. Сейчас же.
  
«Не важно, что я пробуду тут меньше времени, — утешал он себя, останавливаясь и пропуская мимо огромную, как кит, женщину. — На самом деле это только означает, что я скорее смогу вернуться домой».
Горло у него отпустило, как только он принял новый план. Невидимая железная лента, сжимавшая голову, постепенно слабела, и боль стала медленно проходить. Да, он возьмет эту женщину завтра и расстанется с этой мерзкой страной навсегда.
Гаренн вышел из зала и быстро направился в кухню, чтобы там снова наполнить бокалы шампанским.
  
Глава 3
 
— Вы позволите пригласить вас на этот танец? — спросил Уилл, склоняясь перед леди Люсиндой настолько изящно, насколько мог.
Она медленно протянула ему свою руку в перчатке, не отрывая взгляда от его глаз.
— Люсинда, дорогая, полагаю, твоя бальная карточка уже вся полна, — заявила леди Нортроп так громко, что на нее взглянули окружающие.
— Ах, Амелия… — Нортроп обнял жену за талию и привлек к себе. — Оставь Люсинду. Один танец, конечно, ничего не изменит.
— Конечно, нет, — поспешила ответить леди Нортроп. — Один танец, возможно, ничего не изменит. И я постараюсь сдержать толпу твоих поклонников, — сказала она, глядя прямо в глаза подруги. — Но не задерживайся. Возвращайся поскорее.
Люсинда отпустила руку Уилла и похлопала подругу по локтю.
— Не беспокойся. Всего один танец. Я уверена, что очередь за мной не выстроится. Ну а если появится такая необходимость, то ты попросишь леди Мэнсфилд предоставить моим поклонникам место, где они смогут дожидаться своей очереди, не так ли?
Леди Нортроп с улыбкой кивнула:
— Да, конечно.
Уилл поспешно повел Люсинду к танцевальной площадке. Странно, но ему не терпелось обнять ее и не отпускать от себя.
— Неужели нам нужно так торопиться, ваша светлость? — спросила Люсинда.
Герцог шагнул на мраморный пол танцевальной площадки, увлекая ее за собой.
— Я не хочу пропустить этот вальс, — сказал он, глядя на музыкантов, уже готовившихся играть.
Люсинда проследила за его взглядом и тоже заметила приготовления музыкантов.
— Да, вы правы, — ответила она.
Прижав ладонь к ее спине, Уилл живо ощутил под тонким шелком платья податливую теплоту гибкого женского тела.
Люсинда вздрогнула в его объятии и чуть отстранилась. Тут взгляды их встретились, и она опустила ресницы, скрывая выражение своих глаз. Но Уиллу показалось, что он успел заметить в них такое же удивление, какое испытывал сам.
Значит, она тоже почувствовала влечение, которое возникло между ними? Но хочется ли ей испытать это неизведанное чувство так же, как ему?
Если бы она подняла ресницы, он смог бы прочитать ответ в ее глазах.
— А вы, леди Люсинда… Вы любите вальсировать? — спросил он, не выдержав молчания.
Казалось, что она с увлечением разглядывала его шейный платок. Однако же его уловка сработала. Густые ресницы Люсинды поднялись, и взгляды их снова встретились.
— Полагаю, милорд, это зависит от моего партнера.
Казалось, что она уже успокоилась. И он так и не смог разгадать, что же светилось в ее глазах.
Тут заиграла музыка, и Люсинда грациозно последовала за ним, когда он повел ее в танце.
— Да, действительно, партнер нужен искусный, — пробормотал Уилл и был вознагражден едва заметным пожатием ее тонких пальцев, когда слегка привлек ее к себе.
Довольный тем, что она, как и он, чувствовала странные чары, которые связывали их, Уилл легко кружил леди Люсинду в танце.
Он знал, что некоторые высокомерные светские дамы называли вальс «запретным танцем» из-за близости партнеров, которой требовал этот танец. И герцог очень удивлялся наивности тех, кто считал «запретным» такое невинное поведение.
Хотя следовало признать, что ему трудно было сосредоточиться на своих обязанностях, когда в его объятиях находилась именно эта женщина.
Леди Люсинда оказалась отличной партнершей — она была сама легкость и грация, когда они кружились в вальсе. Изысканный аромат ее духов щекотал его ноздри при каждом движении. Они едва касались друг друга — ее рука бежала на его руке, а другая его рука у нее на талии, — но это было настоящее искушение. Он ловко кружил ее по залу, и при каждом повороте бриллианты в ее ушах сверкали в свете канделябров.
Он мог бы не сводить с нее глаз всю ночь. Люсинда же от быстрого вращения и просто от наслаждения танцем очаровательно раскраснелась. «А в моей постели она так же порозовела бы?» — подумал вдруг Уилл. Он тут же представил леди Люсинду обнаженной, лежащей в его постели, и в паху у него тотчас появилась тяжесть.
— Ваша светлость…
Он заставил себя отбросить эту мысль и посмотрел на леди Люсинду.
— Да, слушаю вас.
— Вы, кажется, замечтались. Неужели я такая плохая собеседница?
Этот вопрос заставил Уилла понять, сколько драгоценного времени он потерял, восхищаясь ею. Его рассеянность послужила удивительным подтверждением тому, насколько необычна его реакция на эту женщину.
Будь прокляты ее бриллианты и ее розовая кожа! Черт, сколько же времени он потерял! Потерял ради пустых фантазий. «Прежде со мной такого не бывало», — корил себя Уилл. Потом они снова окажутся в обществе леди Нортроп, и еще одного шанса у него не будет.
Уилл улыбнулся своей неотразимой улыбкой, растопившей множество женских сердец, даже самых холодных. Он ловко провел Люсинду мимо других вальсирующих пар, затем сказал:
— Нет, я просто размышлял над необходимостью иметь подходящего партнера. Хороший партнер бывает нам нужен не только на танцевальной площадке. Вы согласны со мной?
Леди Люсинда несколько напряглась, но продолжала вальсировать все так же изящно.
— А где же еще, ваша светлость?
«Она очень непосредственна», — подумал Уилл. А они ведь едва знакомы. И хотя он провел с ней так мало времени, ему уже стало понятно: пустые любезности, которые он мог бы наговорить ей, не пришлись бы ей по вкусу.
— Например, в столовой, в библиотеке, — ответил герцог, глядя прямо в глаза Люсинды. — И, если хотите знать, в любом помещении в огромном Клермон-Холле.
Вскоре музыка стихла, и Люсинда грациозно сделала реверанс, после чего выпрямилась и спросила:
— Клермон-Холл — ваше родовое гнездо?
Уилл коротко кивнул:
— Да, совершенно верно.
— Должна ли я понять ваши слова таким образом, что вы хотите поухаживать за мной, ваша светлость? — продолжала Люсинда, и в ее голосе не было ни презрения, ни смятения — только легкое удивление.
Уилл предложил ей руку и повел в другой конец бального зала.
— Да, хочу, — просто ответил он наконец.
Люсинда резко остановилась, и Уиллу тоже пришлось обновиться.
— Ваша светлость, но я не могу позволить вам ухаживать за мной, — заявила она решительно. — Вы знаете это так же хорошо, как и я.
Оркестр заиграл другую мелодию, и теперь звуки музыки смешивались со смехом и голосами окружающих их людей.
— Значит, вы боитесь меня — как все прочие? — спросил Уилл, покосившись на толпу.
Удивительно, но ее ответ был очень важен для него, и он с нетерпением ждал этого ответа.
  
Девушка же, покачав головой, проговорила:
— Нет, я не боюсь вас, но я разумно смотрю на вещи. Мы с вами — хорошие партнеры в танце, но любовь к вальсу не может служить основанием для привязанности на всю жизнь. Вам не захочется жить в моем мире, а мне не интересен ваш мир.