Дьявол в маске

Люсинде вдруг показалось, что комната закружилась у нее перед глазами. Что же все-таки происходит?! Неужели произошло что-то ужасное, что-то такое, о чем…
— Уилл, почему…
— Так ты даешь слово? — перебил герцог.
Люсинда тут же кивнула:
— Да, конечно.
— Твоя жизнь в опасности, Люсинда.
Она промолчала — была просто не в состоянии воспринять эти слова.
— Человека по имени Гаренн наняли, чтобы он похитил тебя. И сегодня именно его люди пытались это сделать.
  
— Но я… Но как же… — Люсинда совершенно ничего не понимала. Такого просто быть не может.
— Поверь, я никогда не стал бы лгать тебе. — Герцог крепко сжал ее дрожащие руки.
Она высвободила руки и решительно покачала головой:
— Нет, такого быть не может! Зачем кому-то похищать меня?
— Понимаю, тебе неприятно это слышать, однако… Детали сейчас не важны, но если вкратце, то эти люди охотятся за твоими деньгами.
Люсинда кивнула. Теперь она хоть что-то начинает понимать.
— А кто ты? — спросила она неожиданно. — Какая у тебя роль в этом деле?
Уилл попытался снова взять ее за руки, но она не позволила ему это сделать.
— Люсинда, это все очень сложно…
— Кто ты? — перебила она, глядя ему прямо в глаза.
— Я член тайного общества коринфян, группы избранных, которые поклялись служить Англии, чтобы…
— Как именно служить? — снова перебила Люсинда.
Уилл тяжело вздохнул.
— Подробности сейчас не важны.
— Значит, ты шпион?
— Да, именно.
Люсинда снова кивнула. Еще несколько фрагментов головоломки встали на место. Выходит, их знакомство на балу у Мэнсфилда было не таким уж неожиданным. Но как же происшествие в парке и то, что произошло в библиотеке? Неужели все это ложь? Неужели он делал все это из чувства долга, по обязанности?
— Ты ошибаешься! — решительно заявила Люсинда. — Подробности очень важны. И для тебя, и для меня.
Ей показалось, она услышала, как разбивается ее сердце. Но плакать она не будет. Ни за что!
И тут ее вдруг охватило какое-то странное оцепенение — словно она уже перестала чувствовать что-либо.
— Люсинда, пожалуйста, позволь мне объяснить… — сказал Уилл, опускаясь на колени и накрывая ее руки своими большими ладонями.
— Ты меня любишь? — спросила она и не узнала собственный голос.
— Не требуй этого от меня, Люсинда, — ответил он едва слышным шепотом.
Раздался стук, и дверь тотчас отворилась.
— Сэр, прошу прощения, но нам нужно доставить леди Люсинду домой.
Люсинда посмотрела на мужчину, стоявшего в дверях. Это был тот самый человек, который привел ее сюда. Он был такой деликатный, так успокаивал ее… И даже закутал в свой плащ с капюшоном, когда вел по улицам. Но теперь все это не имело никакого значения.
— Да, конечно, — кивнула Люсинда, поднимаясь. — Я готова.
— Но мы еще не закончили, — раздался хриплый шепот Уилла. Он тоже встал и протянул к ней руки.
— Нет, ваша светлость, мы закончили, — ответила она. — Теперь я знаю все, что хотела знать. — Люсинда подобрала свои сапожки, но не стала их надевать. — Я готова, — сказала она ожидавшему ее коринфянину и тут же направилась к выходу.
Люсинда отказалась принять руку Уилла, когда они спускались по лестнице, а затем шли к ожидавшему их экипажу. Она неловко забралась внутрь, бросила свои сапоги и рваные чулки на подушки сиденья, после чего изящно опустилась на сиденье.
Уилл поднялся в карету вслед за ней и захлопнул дверцу. Потом уселся напротив Люсинды.
Карета тронулась с места и медленно покатила по камням мостовой.
Люсинда раздвинула занавески на окошке. Лучи заходящего солнца едва успели мелькнуть — и Уилл тут же задернул занавески.
Казалось, Люсинда хотела возразить, но потом передумала. Было очевидно, что она не желала говорить с герцогом.
— Это для вашей же безопасности, — пояснил он.
Она по-прежнему молчала — даже не смотрела на него.
— Люсинда, пожалуйста, скажи что-нибудь. Скажи хоть что-нибудь, — умолял Уилл, наклоняясь к ней. — Ругай меня. Скажи, чтобы я убирался к чёрту. Поклянись, что никогда больше не будешь любить меня — мне просто нужно как-то начать разговор. Когда ты услышишь, что я должен сказать тебе…
— Я прощу тебя, да? — спросила она, наконец-то взглянув на него.
Он схватил ее за руки, но она поспешно высвободила их и скрестила на груди.
— Дай мне шанс. Пожалуйста, дай мне шанс, Люсинда.
— Бал у Мэнсфилда. Гайд-парк. Постоялый двор… Библиотека… — Она вздохнула. — Все это — сплошные уловки.
Уилл энергично покачал головой:
— Нет, ты не понимаешь. Я хотел…
— Что именно я не поняла? Разве ты не охранял меня последние несколько недель только потому, что это твой долг? — проговорила Люсинда с горечью в голосе.
Уилл бросился перед ней на колени.
— Да, вначале так и было, но ты должна знать: то, что я чувствую сейчас, имеет мало общего с долгом и очень много — с тобой.
Люсинда оттолкнула его и забилась в угол кареты.
— Этого недостаточно, Уилл, — сквозь слезы сказала она. — И ты знаешь это так же хорошо, как и я.
Герцог с силой ударил по подушкам сиденья, прежде чем вернуться на свое место.
— Ты не понимаешь, о чем меня просишь, Люсинда.
— Ты не в состоянии дать мне то, что я отдала тебе по доброй воле и по собственной глупости? — прошептала она.
— Будь все проклято, Люсинда! Да пойми же!.. Проси у меня защиты, проси даже мою лошадь! Но не проси отдать тебе сердце.
— А без этого все остальное мне не нужно.
— Люсинда, но почему ты…
— Прекрати! — закричала она, затыкая уши руками. — Ни слова больше! Ты не имеешь права!..
Он потянулся к ней, пытаясь обнять.
— Ты разбил мое сердце! — Размахнувшись, она влепила ему пощечину.
Упершись локтями в колени, герцог словно окаменел. Он не чувствовал ничего, кроме жгучего стыда.
Карета резко остановилась, и Люсинду отбросило назад.
— Где мы? — спросила она.
— У твоего дома, — без всякого выражения ответил Уилл, поднимая голову.
Он наблюдал, как она сменила выражение лица, одернула платье, пригладила волосы и утерла глаза тыльной стороной руки. Потом быстро натянула испорченные сапоги, но чулки надевать не стала.
Она ускользала от него, и он ничего не мог с этим поделать.
Кучер открыл дверцу и подал Люсинде руку.
— Миледи…
— Спасибо, — приветливо ответила она, принимая его руку и спускаясь по лесенке.
Уилл же остался наедине со своими сожалениями.
  
Глава 16
 
Герцог чувствовал себя на этом вечере чертовски неуютно — шейный платок натирал шею, а в сюртуке из темно-синей тонкой шерсти ему было слишком жарко.
Озирая гостиную в Лансдаун-Хаусе, он с раздражением отмечал, что все прочие особи мужского пола выглядят так, словно чувствуют себя прекрасно. Ему же ничего так не хотелось, как сбросить сюртук и поиграть в бильярд, попивая при этом бренди.
Но сегодня вечером он должен был целиком и полностью подчиниться долгу. Недавно Люсинда согласилась на продолжение фиктивного ухаживания, и теперь было необходимо, насколько возможно, держать Гаренна в неведении относительно их планов.
Дородный барон, имени которого Уилл не смог вспомнить, вежливо поклонился ему, проходя мимо него под руку со своей такой же дородной женой с лошадиным лицом.
Уилл ответил на приветствие и заставил себя посчитать от десяти в обратном порядке. Бог свидетель, у него есть причина пребывать в таком отвратительном настроении. Он разбил сердце Люсинды, а она, в свою очередь, — его. Последствия всех его действий были более болезненны, чем все разочарования и сердечные боли, какие ему довелось испытать в своей жизни, — даже если сложить их вместе.
  
— Уильям…
Он увидел рядом свою мать, смотревшую на него с беспокойством.
— Да, мама, слушаю тебя.
— С тобой все в порядке?
Впервые, насколько Уилл помнил, ему захотелось ответить матери честно, но он понимал, что этого делать нельзя. Тогда…