Дьявол в маске

Свечи слабо освещали комнату, но глаза Люсинды быстро привыкли к полумраку. Лунный свет пробивался в щели между портьерами, отбрасывая тени по всей комнате. Люсинда иногда фантазировала, давая названия теням: эта похожа на минотавра, а та — на овечку. Такая игра часто помогала ей уснуть, но сегодня ничего не помогало.
Сон упорно не шел — Люсинде, лежавшей под теплым кашемировым одеялом, никак не удавалось уснуть.
  
Приглашение посетить оперу вместе с Уиллом и его семьей лежало рядом с ее подушкой, и тонкая бумага уже помялась, так часто она перечитывала приглашение. День был долгий и трудный, и немало в этом было виновато бренди, которое она по глупости выпила вечером. Но Люсинда прекрасно понимала: ее нынешнее состояние нельзя списать только на спиртное.
Не важно, сколько раз она перепроверяла свои чувства, возвращаясь к событиям прошлых дней или воображая всякие варианты возможного развития событий. Она не сможет отрицать правду: Уильям Рэнделл, герцог Клермон, захватил ее сердце.
— Я люблю его, — прошептала она в подушку, и собственный голос показался ей чужим.
Рассказы, которые она услышала о детстве Уилла, никак не повлияли на нее, хотя именно этого опасались ее тетушки. А вот кое-что другое повлияло…
При воспоминании о приключении в «Олмаке» она и сейчас взволновалась, а сердце у нее гулко заколотилось. Но ведь они не подходят друг другу… Весь свет — а также ее тетушки — считает такой союз немыслимым, невозможным.
Безумным!
Люсинда подергала бежевую ленточку на своей ночной рубашке.
— Ты действительно любишь Уилла?
Она намотала ленточку на палец и потянула.
— Да, люблю.
А может быть, он такой же, каким был его отец, — внешне обаятельный, но внутри настоящий монстр? Он может погубить ее репутацию, не прилагая к этому особых усилий, может оставить ее без поддержки семьи и друзей. Он может просто… не любить ее — эта мысль показалась ей ужасно неприятной.
Герцог мог изменить все в ее жизни, и это очень пугало Люсинду, пугало больше всего.
Она отпустила ленточку и помассировала палец, затекший от тугой ленты.
Ее чувства к Уиллу очень простые. И нежные. Именно этого ей и не хватало — даже тогда, когда она сама не понимала, что ей чего-то не хватает.
— Я люблю его.
Но полюбит ли он ее?
  
Глава 10
 
Сестры долго спорили, прежде чем пришли к взаимопониманию и решили: сегодня вечером сопровождать племянницу будет Шарлотта.
Люсинда же старалась держаться в стороне, но в душе надеялась, что компанию ей составит именно тетя Шарлотта. Бесси постаралась бы соблазнить брата Уилла, а Виктория могла бы воспользоваться ситуацией, чтобы предложить герцогу отказаться от ухаживаний и просто отдать им коня.
Решающим фактором стало то, что Шарлотта была знакома с герцогиней. Две другие тетушки неохотно подчинились решению и предоставили Люсинде мучиться с выбором платья, прически, украшений и туфелек.
И теперь Люсинда переводила взгляд с платья из светло-синего шелка на платье из бежевого шелка, которые показывала ей Мэри. Она делала вид, что ужасно увлечена выбором — только бы верная, нелюбопытная служанка не стала засыпать ее вопросами о герцоге.
Люсинде было совершенно безразлично, что она наденет. Ее чувства к Уиллу — вот что ее сейчас волновало, а наряд был делом второстепенным.
Она не видела Уилла с того вечера в «Олмаке». И сейчас Люсинда вспыхнула от стыда, вспомнив, как выглядела тогда, как кричала от наслаждения, когда он ласкал ее и целовал. Ей стало жарко при мысли обо всем этом.
— Бежевое, дорогая, — сказала Шарлотта, появляясь в дверях.
Люсинда обернулась и улыбнулась тете.
— Ты так думаешь? — спросила она только для того, чтобы выиграть время и собраться с мыслями.
Шарлотта прошла в комнату, шурша своим розовым платьем, подобающим почтенной даме.
— Разве бежевое тебе не по вкусу?
— Нет, просто оно такое… — Тут Люсинда вдруг поняла, что у нее совсем не остается времени. — Да-да, оно подходит. Очень милое платье. Надену его.
Мэри бросила голубое платье на постель и осторожно взяла бежевое.
— Вот, возьмите, миледи.
Шарлотта знаком велела служанке передать платье ей.
— Спасибо, Мэри. Я сама помогу Люсинде одеться.
Мэри передала платье тетушке, сделала реверанс и пошла к двери.
— Не забудете о ее волосах, — бросила она через плечо. Потом тихо закрыла за собой дверь.
Шарлотта внимательно посмотрела на племянницу.
— Дорогая, в чем дело?
— Прости, что ты сказала?.. — переспросила Люсинда. Она поднялась с кровати и подошла к окну. — А… ты имеешь в виду платье?
Послышалось шуршание — это Шарлотта прошлась по комнате.
— Не платье, дорогая. Что с тобой? Ты такая рассеянная… Это из-за предстоящей встречи с семьей лорда Клермона?
Люсинде ужасно хотелось рассказать тете всю правду. Ей нужен был совет человека, которому она могла доверять, но вряд ли ее дорогая тетушка сможет хранить такой секрет.
Отвернувшись от окна, Люсинда развязала поясок своего халата, и он упал на пол.
— Нет, дело не в этом, тетя Шарлотта. Просто я очень устала… — Тяжко вздохнула. — Ведь последние несколько недель я пребывала в непривычной для себя ситуации. Должна признаться, я и не думала, что… — Она вдруг умолкла и с широкой улыбкой, которую научилась изображать, когда требовалось, протянула руки к платью. — У меня все в порядке, тетя. Не беспокойся. И не забудь о волосах. Иначе нам обеим попадет от Мэри, — добавила Люсинда со смехом.
— Ах, мне это хорошо известно. Слишком даже хорошо, — улыбнулась тетя.
Уилл уже очень давно не появлялся в театре, тем более — со своей семьей. А сейчас перед ними высилось здание Королевского оперного театра, выполненное в греческом стиле, — четыре массивные коринфские колонны поддерживали портик, под которым толпились представители лондонского высшего света.
Майкл подал руку матери, помогая ей выйти из кареты.
— Похоже, первый камень в фундамент заложил сам Принни, — заметил он, помогая герцогине подняться на тротуар.
— Вряд ли это так, брат, — сказал Уилл, выходя из кареты и присоединяясь к брату и матери. — Идемте быстрее, дождь начинается.
Дождь тут же усилился. Но к счастью, они довольно быстро добрались до входа в театр. И на них тотчас же обратились взгляды любопытных.
Майкл молча оглядел толпу. Когда они уже поднимались по лестнице, он спросил Уилла:
— Ты всегда пользуешься такой популярностью?
Герцог кивком головы приветствовал коринфян, встретившихся ему по пути. Улыбнувшись, ответил:
— Я ведь, помимо всего прочего, еще и Железный Уилл. Хотя мне кажется, что сегодня вечером вся эта шумиха в основном вызвана вашим с матерью присутствием. Когда вы последний раз были в городе? Четыре месяца назад? А может, шесть?
— Мы были тут на Святки, как тебе хорошо известно. То есть меньше четырех месяцев назад. И сейчас мы тут исключительно из-за тебя, если мне память не изменяет. — Майкл помолчал, отряхивая капли дождя со своего сюртука. — Тебя тогда нельзя было вытащить из дома, и матери пришлось ехать в снегопад, какого, наверное, целый век уже не случалось…
Уилл осторожно поддерживал мать под локоть, пока они поднимались по лестнице.
— Ты хочешь что-то обсудить со мной, Майкл? — спросил он, покосившись на брата. — Или ты просто поддерживаешь разговор?
— А этот Гримальди… Он правда так хорош, как говорят? — спросила герцогиня, со свойственной ей выдержкой и искусством предотвращая спор между братьями.
  
Острый взгляд Уилла отметил еще одного агента коринфян, стоящего у перил лестницы. Он незаметно кивнул ему, а тот, в свою очередь, ответил едва заметным кивком.
— Он даже лучше, мама. Я имел удовольствие присутствовать на выступлении Гримальди в одном доме. Думаю, что он гениальный комик. — Герцог помолчал, замедляя шаг. — Хотя боюсь, ты можешь не одобрить его ужимки.