Дьявол в маске

— Я слышала, будто сын лорда Торпа — выгодная партия, — с невинным видом заметила Мэри.
Развеселив хозяйку, служанка распахнула дверь в безлюдный холл.
— Я предпочитаю взрослых мужчин, а не сосунков, — ответила Люсинда, переступая порог. — Конечно, я готова принять достойный вызов, но боюсь, что двадцатилетняя разница в возрасте между нами может оказаться препятствием, которое даже я не смогу преодолеть.
  
— Хм… — хмыкнула Мэри, выходя из комнаты вслед за своей хозяйкой. — Никакой в вас романтики, леди Люсинда. Никакой!..
— Когда речь идет о младенцах, я с тобой соглашусь, — бросила через плечо Люсинда, направляясь к лестнице.
Мэри снова хмыкнула:
— Не шутите так, миледи.
Люсинда с ухмылкой проговорила:
— Ах, Мэри, ведь это — неправда, и ты это знаешь.
— Неужели? — Служанка в очередной раз хмыкнула. — Вы действительно так думаете?
Люсинда поднялась на покрытую ковром ступеньку.
— Да, я так думаю. — И это было правдой. Она верила в романтические отношения, когда речь шла об Антонии и Клеопатре, Генрихе VIII и Анне Болейн, Артуре и Джиневре, Амелии и Джоне, хотя все эти истории закончились трагически, если не сказать больше.
«Не забыть бы напомнить об этом Амелии», — мысленно отметила она, продолжая подниматься по лестнице.
Дело в том, что романтика очень хороша для других, она просто не для нее, Люсинды. Ей не нужен мужчина, чтобы сделать ее жизнь полной. Да она и не хотела никаких эмоциональных бурь и… непонятного поведения. Ведь все это, кажется, характерно для влюбленных. А она этого не понимает и не жаждет.
— Полагаю, я должна вам поверить, — неуверенно ответила Мэри, жестом призывая свою хозяйку подниматься по лестнице.
Уильям Рэнделл, герцог Клермон, склонился над своей любовницей и провел языком от ее соска до того чувствительного места, где у основания шеи билась жилка. Женщина под ним извивалась, тяжело дыша и постанывая.
— Ну, давай же, Уилл! — умоляла она. — Давай же!
Уилл читал в глазах любовницы пьянящую смесь жадности и страсти, так что было ясно: женщина на пределе. Будучи не из тех, кто отказывает дамам, Уилл проник в нее еще глубже — он был очень деликатен и любезен.
— Ваша светлость. Если вы соизволите…
— Не будь такой вежливой, Беатрис. Что за церемонии? — пробормотал Уилл.
Но герцог тут же понял, что женщина вообще ничего не говорила. Сдержав проклятие, он взглянул через плечо. Герцогская спальня была погружена в полумрак, и шелковые портьеры почти не пропускали в комнату лучи послеполуденного солнца. Тем не менее, Уильям рассмотрел своего камердинера, стоявшего в дверях.
— В чем дело, Смизерс?
Леди Беатрис Уинн судорожно вцепилась в его плечи, и Уилл внимательно посмотрел на любовницу. Теперь вместо страсти, которую он только что читал в ее глазах, в них появился страх, даже настоящая паника.
Герцог успокоил любовницу сдержанным поцелуем.
— Извини меня, я сейчас, — сказал он, поднимаясь с постели. — Сейчас разберусь… и мы продолжим нашу… дискуссию о благотворительности.
Беатрис, смутившись, натянула простыню до плеч. Надув губы, она пробормотала:
— Не думайте об этом, ваша светлость. Ваша любовь к ближнему может подождать. Но помните: чем дольше ближнему приходится ждать, тем больше он нуждается…
Уилл прекрасно понял предостережение Беатрис. Она уже доказала при прежних встречах, какой ненасытной подчас бывала.
— Миледи, не беспокойтесь. Запомните, на чем мы остановились. Хорошо?
Удовлетворенный тем, что успокоил Беатрис — насколько вообще может любовник успокоить свою любовницу, когда их прерывают на самом интересном месте, — Уилл схватил халат, поспешно накинул его на себя и, решительно затянув шелковый пояс, повернулся к слуге.
— Смизерс, я весь внимание. У тебя ровно две минуты. Идем?
Герцог величественно вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Взглянув на камердинера, проворчал:
— Черт побери, старина, ты соображаешь, как близок я был…
Смизерс указал на лестницу.
— Лорд Кармайкл ждет вас в библиотеке, ваша светлость.
Уилл помолчал ровно три секунды. Потом неохотно признал:
— И опять ты оказываешься невиноватым, Смизерс. Хотя… Хотя мог бы лучше рассчитывать время, старина. Одну-две минуты ты мог бы поразмышлять за дверью. Ты меня понимаешь?
Камердинер сдержанно кивнул:
— Да, конечно, ваша светлость. Но лорд Кармайкл убедил меня, что у него к вам дело неотложное. Может, принести вам сюртук или хотя бы брюки?
Уилл не смог сдержать улыбку. За столько лет службы у него Смизерс так и не оставил попыток заставить его блюсти правила приличия.
— Нет. Нет необходимости, Смизерс, позаботься лучше о Беатрис. Может, подашь ей чаю?
— Конечно, ваша светлость.
Уилл прошагал босиком по холлу и, повернув налево, вошел в библиотеку. С шумом захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь, взглянул на визитера. К его разочарованию, мужчина, сидевший за его письменным столом, и бровью не повел при его появлении.
— Вам и в самом деле стоило принять предложение Смизерса насчет брюк, Клермон.
Проклятие! Этого человека ничем не удивишь! Уилл уселся и тщательно запахнул свой халат.
— К делу, Кармайкл. Одежда в некоторых обстоятельствах может быть помехой. Если бы я ждал вас, то, возможно, сделал бы другие приготовления.
— Сейчас три часа пополудни. Но конечно, «другие приготовления», возможно, и следовало бы сделать с учетом ваших развлечений наверху. Разве ее мужу не интересно, куда она отправилась?
На это замечание гостя герцог ответил улыбкой:
— Кармайкл, вам же хорошо известно, что Уинн, похоже, уже давно перестал обманываться насчет своей жены. И его это мало волнует, у него свои дела. Вот поэтому Беатрис — идеальная для меня женщина. Так что я должен быть благодарен ее мужу.
Кармайкл приподнял бровь, однако ничего не сказал — к великой досаде герцога. А тот осведомился:
— Так мы закончили комментировать мои постельные подвиги?
Гость с улыбкой кивнул:
— Да, закончили.
— Отлично! — Уилл поерзал в кресле, придерживая непослушный халат. — Тогда, старина, скажите мне: вы здесь с посланием коринфянам? Или вам просто очень захотелось увидеть меня?
Кармайкл снова улыбнулся. И снова кивнул:
— Хорошо, Уилл. Перейдем к делу. Так вот, мы получили сведения из нескольких надежных источников во Франции касательно готовящегося похищения.
— Кого же? — Уилл насторожился, он совершенно забыл о своей любовнице. — Уж не самого ли Веллингтона?
— Нет, — ответил Кармайкл и, поднявшись на ноги, принялся расхаживать по комнате. — Но цель — деньги. Причем на этот раз жертвой похитителей должна стать молодая состоятельная женщина. А если точнее — самая состоятельная женщина в Англии.
Уилл нахмурился. Кто же она? — спрашивал он себя. Его собственная семья занимала видное положение в свете, но герцог уделял мало внимания таким вещам, и теперь ему было сложно догадаться, о ком идет речь.
— Придется вам дать мне подсказку, старина. Боюсь, что за годы, потраченные на то, чтобы приобрести репутацию повесы, я лишился возможности поближе познакомиться с самыми состоятельными дебютантками светского общества.
— Леди Люсинда Грей, — ответил Кармайкл, останавливаясь перед сводчатым окном. — Дочь покойного графа Синклера. Конечно, титул теперь принадлежит двоюродному деду. Но леди Люсинда унаследовала от своего отца все состояние с неограниченным правом распоряжения имуществом. Не говоря уже о лондонском доме и кое-каких других «безделушках».
Уилл с удивлением присвистнул.
— Однако же!..
  
— Вы с ней знакомы? — осведомился Кармайкл.
Уилл поудобнее устроился в кресле, вытянув перед собой босые ноги.
— С леди Люсиндой Грей? — переспросил он. — Только по слухам, слава Богу. Судя по тому, что я о ней слышал, похитителям придется нелегко. Красива, очаровательна и достаточно умна, чтобы на протяжении… лет десяти отказывать сотням мужчин. И леди Люсинда без труда переиграет похитителей.