Дьявол в маске

Проклятый шейный платок — его Уилл просто не выносил. Пусть бы этого Бо Браммела [2] повесили на его собственном шейном платке — Уилл не имел бы ничего против. Можно было бы найти гораздо лучшее применение для такого количества ткани, например — перевязывать раны или же привязывать женщину к столбику кровати.
В зависимости от ситуации, конечно.
  
Уиллу около часа пришлось терпеть суету Смизерса вокруг него. Наконец камердинер объявил, что его светлость может выйти из дома.
Уилл счел себя удивительно терпеливым, и оставалось только гадать, оценит ли леди Люсинда их со Смизерсом старания.
Твердой рукой управляя парой гнедых, Уилл ехал по оживленным улицам в своем открытом фаэтоне с высоким сиденьем. Он приветствовал знакомых, махавших ему с тротуара, но в разговоры не вступал — мысли его были заняты леди Люсиндой.
Как легко эта женщина кружилась, улыбаясь в его объятиях. И как она…
Воображение понесло его дальше, и он, наконец, задался вопросом: наносит ли она легкий цитрусовый аромат только на свои тонкие запястья или также на нежную кожу под коленями и в ложбинку меж грудей?
Уилл скорчил гримасу и нахмурился. Рост, вес — обычно именно это ему приходится запоминать в ходе своей работы. Но вот то ощущение во время танца, от которого перед ним возникло видение ее обнаженной фигуры?.. Нет, вряд ли это было уместно в данной ситуации.
Более того, приходилось признать, что начал он не слишком хорошо. Он должен был соблюдать определенную эмоциональную дистанцию от своей подопечной — в противном случае ему не удастся сосредоточиться на своем задании, что было крайне опасно для леди Люсинды.
«Но с другой стороны, — думал герцог, щуря глаза от яркого полуденного солнца, — никогда еще ни одна женщина не была так тесно связана с делами коринфян».
Правда и то, что его склонность к слабому полу — совсем не секрет. Бульварные газетенки регулярно печатали сообщения о его новых связях, и легенды о Железном Уилле множились с каждой новой статейкой о нем.
Но тут все по-другому. И леди Люсинда — другая. Так что подобные мысли и фантазии следовало отбросить, чтобы не отвлекали от дела.
Уилл натянул поводья, и гнедые, пританцовывая, остановились. Солнце поднялось над внушительным домом де Богунов. Кармайкл не раз говорил, что с душевной силой Уилла сравниться может только его физическая сила. Он проверит эту теорию, выполняя свою новую миссию, а Гаренн и леди Люсинда, без сомнения, подвергнут испытанию также и его умственные способности.
Но он исполнит свой долг, во что бы то ни стало, исполнит, чего бы это ему ни стоило. Более того, его увлечение этой женщиной закончится у порога ее дома. Это будет непросто, но он справится.
Его паж соскочил с запяток, подбежал к лошадям и схватил их под уздцы.
Уилл спустился со своего сиденья, передал поводья ожидавшему конюху и не спеша поднялся по лестнице к парадной двери.
— Куда же он подевался? — удивилась Бесси, осторожно раздвигая портьеры из золотистого дамаста и выглядывая на улицу через безукоризненно чистое стекло.
— Сейчас же отойди от окна! — прошипела Виктория, хлопнув сестру веером по руке.
Бесси от неожиданности вскрикнула, а Шарлотта, глядя на терзаемых любопытством сестер, иронично заметила:
— Дамы, вы что же, думаете, что ваше любопытство заставит джентльмена поспешить к нашей двери?
— У него красивая темная грива, это я разглядеть успела! — театрально воскликнула Бесси, игнорируя замечание Шарлотты.
— О ком ты говоришь — о лошади или о мужчине? — спросила Виктория, и все остальные не удержались от смеха.
— Его светлость герцог Клермон в холле, и он желает видеть вас, миледи, — ровным голосом объявил Стэнфорд.
Тетушки немедленно сделали серьезные лица. Люсинда же тихо вздохнула.
— Дорогая, с тобой все в порядке? — спросила ее Шарлотта.
Она кивнула тете и пригладила свое светло-коричневое утреннее платье. На самом же деле этот вопрос она и сама себе задавала с того момента, как проснулась. Провертеться почти всю ночь без сна — это и само по себе плохо. Но когда беспокойство вызвано таким сном, что привиделся ей перед самым рассветом… Даже удивительно, что ей вообще удалось собраться с силами и выйти к завтраку.
Начинался же сон вполне благопристойно: Люсинда и герцог обсуждали предстоящее ухаживание. Но заканчивался сон поцелуем, от которого у нее перехватывало дыхание. Кроме того, были объятия, а потом… потом она оказалась совсем без одежды и…
Люсинда постаралась не думать о том, что было дальше.
Она знала о сегодняшней встрече, поэтому за завтраком ужасно нервничала, никак не могла успокоиться. Ведь если этому мужчине удалось проникнуть в ее сны и привести ее в такое состояние, — то что же будет, когда он окажется на расстоянии вытянутой руки?
— Хватит! — решительно заявила она и краем глаза, заметила, как тетушки в смятении уставились на нее.
А ведь именно ради них она согласилась на ухаживание — только ради тетушек. Все они с радостью приняли на себя заботу о ней после смерти ее родителей — стали учить, любить, воспитывать. Так что на самом деле принять ухаживания его светлости ее обязывал долг перед близкими людьми.
По крайней мере, так ей хотелось думать.
— Да, хватит, — повторила Люсинда, желая показать всем, что прекрасно владеет собой. — Тетушки, садитесь. А ты, Стэнфорд, пригласи сюда герцога.
— Да, миледи. — Дворецкий с поклоном удалился.
Люсинда поправила непокорную прядь волос, ущипнула себя за щеки, чтобы они порозовели, и села в кресло.
— Кресло? Люсинда, дорогая, ведь ты столько лет бываешь в свете и общаешься с мужчинами… Ты должна уже знать, что так не годится, — с укоризной сказала Бесси, вставая с дивана. Она быстро подошла к Люсинде, схватила ее за руку и заставила встать. — На козетку! Немедленно! — Тетя показала на маленький, обитый кремовым шелком диванчик, теоретически пригодный для двух взрослых людей.
На самом же деле, как всегда считала Люсинда, он годился всего лишь для двоих людей роста меньше среднего.
— Тетя Бесси, этот мужчина — гигант! — запротестовала она. — Я вовсе не уверена, что он один поместится на этом диванчике. И уж точно он не подходит для нас двоих.
Виктория самым решительным образом взмахнула веером.
— Бесси, а чем тебе не угодило кресло?
— Это ухаживание, а не суд, — заявила старшая сестра. — Уверена, даже вы еще можете вспомнить, зачем нужны такие встречи. Чтобы побеседовать, пофлиртовать, установить физический контакт…
Виктория так энергично замахала веером, что казалось, тонкие расписанные от руки планки вот-вот сломаются.
— Но тут дело совсем не в разговорах или флирте…
— Полагаю, Бесси сказала об установлении физического контакта, — с улыбкой перебила Шарлотта.
— Остановитесь! — яростно прошипела Виктория, которой совершенно не нравились такие шутки. — Мы здесь для того, чтобы выиграть лошадь! А теперь садитесь все, пока не вернулся Стэнфорд.
Бесси придвинула к себе стул и быстро уселась, оправляя юбки.
В коридоре послышались тяжелые шаги. Люсинда не могла позволить герцогу увидеть ее в неловком положении. Ухаживание должно начаться на ее условиях и оставаться все время под ее контролем.
Выигрывая несколько драгоценных мгновений, она перепрыгнула через стоявшую на ее пути скамеечку для ног и бросилась на ближайшее сиденье, как оказалось — на ту самую козетку.
— Браво! — воскликнула Бесси.
— Шшш… Он может тебя услышать, — предостерегла сестру Шарлота и тут же одобрительно улыбнулась племяннице.
  
Люсинда же разгладила юбки и перевела дух.
В следующую секунду дверь отворилась.
— Его светлость герцог Клермон! — объявил дворецкий.
  
Глава 5
 
Уилл лгал, жульничал, воровал, калечил и убивал людей по долгу службы. Но и в него стреляли, и его избивали чуть ли не до смерти. И ему не раз наносили удары ножом. Однако ко всему этому он давно привык. А вот сейчас…