Сладкий грех. Разрушение (СИ)
— Тогда почему же ты хочешь убить меня? В знак благодарности? — с горечью в голосе спрашиваю я.
— Я никогда не хотел этого.
— Правда? А как же моё недавнее погребение? Как же угрозы? — злобно огрызаюсь.
— Это был не я. После смерти отца я так и не стал свободным, Энрика. Я не был его наследником. Им стал его младший сын.
— Что? Фарелл? Это его рук дело? — ужасаюсь я.
Доналл отрицательно качает головой и открывает папку. Он поворачивает её ко мне.
— По традиции, особенных детей, наследников, мы нарекаем нашим вторым именем. То есть продолжаем цепочку родословной. — Доналл указывает на полное имя своего отца.
— Доналл Тристан Нолан, — сипло читаю я.
Глава 43
У меня начинает шуметь в голове. Этого быть не может. У Слэйна первое имя Тристан, но он сын Доналла… то есть… что за чёрт?
— Я влюбился в Сальму с первого взгляда на курорте в Испании. Там мы и встретились. Знойная, весёлая и прекрасная девушка, играющая с волнами на берегу моря. Я увидел её, когда сбежал от отца, чтобы он перестал наседать на меня и требовать быть жёстче. Я просто не мог быть таким, как он. Я не хотел, и мама защищала нас с Фареллом. Она всегда могла найти для нас убежище, поэтому мы и не стали его продолжением. В Испании я и влюбился в Сальму. Она была искренней, доброй, красивой и жизнерадостной. Отец настоял на том, чтобы она переехала в Ирландию и жила с нами год. Это было его условием для помолвки и нашей свадьбы. Он хотел посмотреть, как она приживётся у нас, сможет ли быть леди и подчинится ли нашим правилам. Мы оба ждали того дня, когда станем мужем и женой. День нашей свадьбы был потрясающим. Я не мог поверить, что отец пошёл на столько уступок мне, и я женился на ней. Но радовался я недолго. Брачная ночь стала для нас адом. Он насиловал её у меня на глазах. Я умолял, обещал сделать всё что угодно, только чтобы отец оставил её в покое. Но он хотел наследника. Он разочаровался в нас с братом и не видел ни в ком из нас своего продолжения. Сальма держалась стойко. Она не плакала, не кричала, а просто ждала, когда всё закончится. Нас заперли в одной комнате: её привязанную к кровати и всю в крови, и меня в углу, как собаку. Она говорила мне, что мы справимся, а я ненавидел себя за то, что поверил в чудо. Сальма забеременела, и отец забрал её к себе, пока она не родит ему сына. Я видел её раз в месяц по пять минут. Она выглядела ужасно. Отец боялся, что она покончит с собой и не даст ему то, что он хочет. Но Сальма всё вытерпела, а вот моя мама нет, — Доналл делает паузу, а я не могу это слушать. Настолько жестокого я в жизни ещё не слышала.
— Мама узнала о том, что сделал отец, а затем он убил её у нас с Фареллом на глазах. Он мучил её очень долго. Мы не могли ей помочь, только наблюдали, как она медленно и мучительно умирает. Мы пережили и это. Родился Тристан Слэйн Нолан, которого записали моим сыном. Сальма пыталась его любить, как и я, но он был ребёнком насилия и ненависти. Его даже назвали Слэйн. Я ждал, когда же в нём проснутся гены нашего отца, ведь он смотрел на меня его глазами. Нет. Мальчик был таким добрым, что я ненавидел своего отца ещё сильнее. Слэйн всегда смеялся, а мне хотелось придушить его за это. Он должен был родиться монстром, как мой отец. Но нет. Я хотел его ненавидеть и не мог. Слэйн искал нашей любви. Но как можно было любить его? Мы хотели ребёнка, но не его. И у нас он появился. Мы заплатили женщине, которая родила нам сына. Лиама…
— Что? Лиам?
— Да, Лиам Конор. Я категорически не хотел, чтобы он носил нашу фамилию, поэтому мы даже её не записали. Он просто Лиам Конор, наш первый сын с Сальмой. Мы спрятали его и редко навещали, чтобы отец не узнал о нём. Но, конечно, он узнал и использовал его против Слэйна, сидящего в клетке. Слэйн двигался, как жестокое животное и избивал его, а я не мог поверить, что тот милый малыш стал чудовищем. В нём проснулись гены ублюдка, который изнасиловал мою жену. Слэйна воспитывал мой отец. Сначала он забирал его к себе только на лето, а потом забрал навсегда. Мы редко видели Слэйна и наблюдали, как он превращается в худшую копию нашего отца. Мы старались держаться от них подальше и думали, что со смертью моего отца всё закончилось.
— Слэйн знал о том, что Лиам его родственник? Точнее, его брат по матери? — с трудом выдавливаю этот вопрос.
— Да, Слэйн всё знал про нас. Он знал даже больше, — кивает Доналл.
Господи, мне становится трудно дышать. Альбом падает из моих рук, и я встаю, чтобы хотя бы что-то делать. Я не в силах справиться с таким огромным потоком мыслей. Я начинаю расхаживать по комнате, но мне это не помогает.
— Слэйн знает, что он мой брат по отцу. Я рассказал ему три года назад, когда твой отчим позвонил мне с требованием вытащить его из тюрьмы, в которую ты его засадила. Он пытался шантажировать нас прошлым, сказав, что скопировал все записи и документы, которые собрал твой отец, и твоя мать забрала с собой в Америку. Слэйн узнал о шантаже и пообещал защитить семью. Он стал наследником нашего отца. В его руках огромная власть. Слэйн управляет всем, и мы все зависим от него. Он владеет нашими страхами и ошибками и продолжает дело своего отца в самой паршивой манере, — произносит Доналл, и его слова добивают меня. Они разрушают и уничтожают и меня, и воспоминания, которые словно проносятся передо мной. Слэйн улыбается мне и смеётся. Я разрушаю жизнь Слэйна. Я испытываю чувство вины и унижаюсь перед ним. Он кусает меня. Он изводит меня.
— То есть… Слэйн… он… узнал о том, кто я такая, три года назад? — хрипло бормочу я.
— Да, Энрика. Он знал о тебе всё. На него работают все в нашей семье и Лиам тоже. Почему-то наш сын выбрал его в свои герои.
— Это ложь. — Дёргаю головой. Доналл манипулирует мной и хочет заставить меня поверить в эту чёртову ложь. Нет, не получится.
— Энрика, мне очень жаль, но я не вру. Я пытался убедить его в том, что ты не виновата в прошлом. Ты никого не трогаешь, живёшь в Америке и даже не собираешься возвращаться в Ирландию. Но Слэйн не слушал меня. Он нацелился на тебя и видел в тебе только врага и ничего больше. Почему ты думаешь, он напал на Фарелла? — спрашивает меня Доналл.
— Я… я… он говорил, что Слэйн плохой. И я… я… защищала его. Верила ему. — Постоянно облизываю губы. Мне становится всё сложнее и сложнее дышать сейчас.
— Да, он испугался, что Фарелл всё испортит. Мы больше не боимся смерти, как раньше. Наши дети выросли и теперь уже сами отвечают за свои поступки. Мы устали бояться, поэтому решили, что должны защитить тебя, Энрика, любым способом. Я держался в стороне, но мои люди следили за тобой. Я не имел права помогать тебе явно, но пытался… я подослал к тебе Дейзи, чтобы она следила за тобой.
— Что? Дейзи?
— Да, я обещал, что помогу ей, но не смог. Мне так жаль. У меня нет столько власти, как у Слэйна. Он заранее всё подготовил. Я думал, что Дейзи помогает тебе, работает на меня, но нет. Она изначально работала на Слэйна. Хозяйка квартиры, которая тебя обокрала и вышвырнула на улицу. Киф. Лиам. Каван. Дарина. Я могу перечислять долго, потому что немало людей задействовано в этом спектакле. У каждого была своя роль, и они играли её, ради своей жизни.
— Столько усилий, чтобы убить меня? Это нелогично, — вставляю я.
— Слэйн — продолжение нашего отца. Он наслаждается самим действием, а не результатом. Пишет свою хронологию событий. Он оградил тебя ото всех. Слэйн настроил тебя против всех, доказывая, что он является жертвой, а не мы. Но жертва здесь ты, Энрика. Он охотится на тебя и только на тебя. Слэйн не был разорён. Это подстава. Лиам работал на него. Никакой программы, которую ты украла, никогда не существовало. Никогда не было проблем в бизнесе и банкротства. Слэйн ничего не терял, а только лишь приумножил, благодаря твоей наивности и искренности. Он не оставит тебя в живых. Он даже устроил для тебя погребение, Энрика.
— Нет… нет… это неправда. Слэйн спас меня. Он нашёл меня. Он убил людей, — хватаюсь за голову и мотаю ей.