Сладкий грех. Разрушение (СИ)
Мы с Мэйсоном оказываемся в небольшом холле, выполненном из тёмного дуба. Кажется, что всё здесь говорит о том, что жизнь закончилась. Хотя всё выглядит довольно мило для покойника. Я думала, что везде будут стоять гробы, как было это в прошлом, но нет. На звон колокольчика к нам выходит мужчина и поправляет очки. Он прищуривается, глядя на нас.
— Мне вызвать полицию? — спрашивает он басом.
— Нет, сэр. Мы приехали с миссией. Нам нужны гробы, — уверенно сообщает ему Мэйсон.
— Приношу свои извинения и соболезнования. В последнее время участились случаи вандализма. У вас есть с собой свидетельство о смерти? — интересуется мужчина и подходит к стойке. Он достаёт несколько бланков.
Мы с Мэйсоном переглядываемся и прыскаем от смеха.
— Мы пока ещё живы, но кто знает, — хихикаю я.
— Вы выбираете гробы для себя?
— Да. Это инвестиция в будущее. Её подарок мне на день рождения и мой подарок ей на Рождество или на что-то ещё. В общем, мы бы хотели опробовать гробы и выбрать для себя подходящий.
Наступает тишина. Я готова расхохотаться от этой нелепой ситуации, но Мэйсон крепче сжимает мою руку, запрещая мне выдавать нас.
— Хм, что ж. Хорошо. Для начала заполните анкеты клиентов, а затем я проведу вас в выставочный зал.
Мы берём листы, вписываем туда свои данные и подписываемся, что ознакомлены со всеми правилами.
Нас ведут по небольшому коридору, и я принюхиваюсь, а потом кривлюсь. Это вонь ладана. Ненавижу его. Гадость. Сразу же напоминает похоронную службу.
Оказавшись в большом помещении, заставленном гробами на небольших выступах, я хочу уйти. Это чертовски идиотская затея.
— Вы можете осмотреться. Здесь выставлены гробы, но мы можем предложить и другие варианты на заказ из каталога. Цветы. Варианты обивки и карточки. Я буду в задней комнате, нажмите на кнопку, когда закончите выбор. И да, я предупреждаю, что здесь установлены камеры видеонаблюдения, и я обязательно передам записи с них полиции, если что-то пропадёт или будет испорчено, — предупреждает мужчина, оглядывая нас строгим взглядом, и скрывается за дверьми.
Мы смотрим друг на друга и хихикаем.
— Итак, пошли выбирать. — Мэйсон отпускает мою руку, и каждый из нас расходится по разным сторонам.
— Кстати, пахнут они хорошо, — замечает он.
— Они натёрты ладаном. Какой цвет тебе нравится?
— Хм, тёмный. Да. Хочу тёмный. А тебе?
— Вот этот, — отвечаю, показывая на гроб из светло-серого крашеного дерева.
— Ты понимаешь, что это маркий цвет?
— А мне будет плевать. Главное, что до того, как меня опустят в землю, я буду смотреться в нём хорошо. Я пробую этот, — решительно говорю и двигаю небольшую скамейку.
— Осторожнее, Энрика, — шепчет Мэйсон, помогая мне залезть внутрь. Я ложусь в гроб и ёрзаю.
— Он такой твёрдый. Мне будет неудобно. И подушка, как будто из соломы.
— Тебе будет плевать. Ты будешь мёртвой, Энрика. Цветы? Хочешь цветы в руках, когда будешь мёртвой? — смеётся Мэйсон.
— Давай. Что-нибудь очень и очень яркое. Пёстрое. Это будет насмешкой над смертью, — киваю я.
Мэйсон протягивает мне букет искусственных цветов, воняющих пылью. Гадость.
— Закрой его снизу. Представлю, что я мертва, а ты запоминай. Потом твоя очередь, — говорю я.
Мэйсон осторожно закрывает низ гроба, и я таращусь в потолок.
— Хм, Энрика, у мёртвых глаза всегда закрыты. И я хочу знать, что ты чувствуешь. Выглядишь жутко, но красиво. Реально тебе идёт лежать в гробу.
— Это был самый жуткий комплимент за всю мою жизнь, — смеюсь я.
— Чёрный юмор. Итак, как ощущения?
Закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Что я делаю? Зачем я это делаю? Не знаю. Но мне уютно. Словно я опять оказалась в руках Слэйна, и мы сидим в кресле. Он обнимает меня.
— Никак. Как будто лежу на деревянном полу в своём доме. Знаешь, когда дедушка умер, то я так и сделала. Его труп лежал в паре метров от меня, и я ждала скорую и полицию, которых вызвала. Я лежала и ни о чём не думала. Наверное, у мёртвых нет мыслей. И живые не так сильно отличаются от мёртвых. Мёртвыми быть проще. Намного проще, чем живыми. Не нужно ничего решать, ни о чём думать, ничего бояться. Некого любить и страдать из-за его жестокости и непонимания, что же происходит вокруг. Да, мёртвой быть прикольно.
— Энрика, что-то не так…
— Не парься. Я не сумасшедшая, хотя уже не знаю. Мэйсон, ты классный парень, а я вот нет. Поэтому просто дай мне полежать в гробу. Когда-то один человек говорил мне, что ему будет больно, если я умру. А теперь я не знаю, правда это была или ложь. Не знаю. Хочется всё вернуть. Но это невозможно, да? Невозможно вернуть прошлое. Невозможно вернуть человека, в которого ты влюбилась. Я в игре, Мэйсон. Я не хочу идти до конца, а сделать шаг назад тоже нельзя. Я топчусь на одном месте, и гроб — это безопасно. Никакой боли. Никакой любви. Никаких страданий. Никаких тайн. Ничего. Пустота. Я бы так хотела, чтобы этот мир исчез. Хочу остаться с ним и никого больше. Только он и я, понимаешь? Он и я, никакие люди не травят нас. Никто нас не трогает. Я бы выбрала смерть…
Внезапно крышка гроба с грохотом падает над моим лицом. Я кричу от страха и распахиваю глаза, оказываясь в кромешной тьме. Что-то щёлкает за пределами гроба.
— Мэйсон! Мэйсон! — кричу, ударяя по крышке, чтобы сбросить её. Меня дёргает в стороны, и я визжу от ужаса. Меня куда-то несут.
Вот и домечталась.
Глава 35
Не знаю, то ли я не умею загадывать желания? То ли они исполняются самым паршивым образом исключительно в моей жизни?
У меня горло дерёт от крика. Изо всех сил давлю на крышку гроба, пытаясь открыть, но она не поддаётся. Крышку зафиксировали по бокам, и открыть её изнутри просто невозможно. Страх покрывает собой каждую клеточку моего тела. Мне не хватает воздуха. Меня качает внутри, и я бьюсь коленями о деревянные доски, покрытые тонкой тканью искусственного шёлка. Паника затмевает разум. Я ору и ору. Зову на помощь, но ничего. Я постоянно подпрыгиваю и бьюсь лбом о верх гроба. Чёртов неудобный гроб. Паршивый гроб. А ещё страшнее думать о том, что случилось с Мэйсоном. Он ли это сделал? Неужели, я снова ошиблась? Неужели, его подослали ко мне? Подкупили его? Шантажировали его? Я должна была сразу понять, что у такого общительного парня, как он, не может не быть друзей. Боже, какая я дура.
Мои хрипы раздаются в темноте. Меня душит закрытое пространство. Не знаю, как долго я смогу, вообще, дышать здесь. Снова бью кулаками по крышке гроба, деру ногтями ткань, и она попадает мне в рот. Я выгибаюсь, толкаю ногами дерево. Ничего. Мой голос садится, и я могу только хрипеть, но не сдамся. Не так. Не так глупо, чёрт возьми.
Меня снова качает из стороны в сторону. Я сильнее бьюсь о стенки внутри гроба и слышу приглушённую ругань. Это мой шанс. Упираюсь ногами и ударяю всем телом о противоположную сторону. Опять и опять.
С криком, засевшим в горле, я переворачиваюсь внутри и бьюсь лицом о дерево. Боль пронзает мой нос, и я прикусываю язык. Я лежу лицом вниз. Скулю от боли и пытаюсь встать. Они уронили меня. Упираюсь спиной и толкаю гроб в сторону, чтобы выбраться.
— Слэйн! — хриплю я, стараясь кричать.
— Пожалуйста, Слэйн, где ты? — постоянно плачу и сиплю. Я плачу от страха и жалости к себе. Всё моё тело болит, но меня больше никуда не тащат. Я падаю на бок, а потом переворачиваюсь. Делать это в таком узком пространстве сложно, но мне удаётся. Тяжело дыша, лежу на спине, собирая последние силы. Облизываю губы, чувствуя вкус крови. Если бы у меня был телефон, но я бросила свою сумочку рядом с гробом, чтобы забраться в него. Дура… такая дура.
— Горите в аду, — шиплю, толкая гроб. Визжу от бессилия и бью руками, ногами, всем телом по дереву. Срываю ткань, она воняет моим потом и влажной пылью. Я больше не могу… устало падаю и не понимаю, что происходит там вне этого гроба. Я не могу его перевернуть. Он тяжёлый. Меня уронили. В землю? Меня закапывают?