Между добром и злом. Том 6

— Всё, что в моих силах.
— Ты можешь подменить меня завтра? Я хочу кое-что проверить.
— Если не секрет, то что? — поинтересовался он.
— Она могла прихорошиться как для кого-то, так и для себя самой, верно? То есть не факт, что она просто не стрижётся каждый месяц, и мы будем вот так просто сидеть и зазря тратить силы и время.
— А ты хочешь… — предложил он продолжить.
  
— А я воспользуюсь тем, что лучше всего умеют делать именно женщины, — подмигнула Дайлин.
И она в этом вопросе была не совсем права — мужчины тоже отлично умеют сплетничать, просто это называется обсуждением. Тем не менее уже на следующий день, отмывшись и вооружившись, Дайлин отправилась в ту самую парикмахерскую, где стриглась Сицим Вачински.
Ей не впервой было посещать подобные заведения, и Дайлин отлична знала, как любят девушки поболтать, особенно, когда у тебя много свободного времени и надо чем-то унять свою скуку. Чего говорить, она и сама участвовала неоднократно в подобных разговорах, с удовольствием смакуя последние новости. И вряд ли столичные парикмахерские отличаются от местных…
* * *
Кондрат сделал так, как его попросили.
Теперь уже он разгуливал под палящим солнцем в духоте, от которой рубашка становилась неприятно мокрой и липнувшей к телу. Если у Дайлин был какой-либо план, то он не станет ему препятствовать. К тому же Кондрат был не настолько тупым, чтобы не догадаться, что она хочет сделать.
Дайлин пришла только к четырём часам вечера и надо сказать, что Кондрат не сразу даже узнал её. Он стоял, смотрел на дом, лишь краем глаза заметив чьё-то приближение, и когда мозг буквально пикнул, что идут не в его сторону, а конкретно к нему, Кондрат обернулся.
Девушка, его напарница, она… изменилась. Вернее, изменилась не сама Дайлин, а лишь её причёска, но именно было достаточно, чтобы теперь она выглядела совершенно по-другому. Её белокурые волосы внезапно переходили в рыжеватый к кончикам, а волосы кое-где отдавали изумрудным оттенком. Под определённым углом казалось, что они действительно огненно-изумрудные.
Помимо этого изменения коснулись и причёски. Вместо распущенных волос у неё появился элегантный пучок на затылке, а лицо аккуратно подчёркивала аккуратно закрученная в спираль чёлка.
Можно сказать, что Дайлин отлично замаскировалась.
— Ну как? — улыбнулась она, заметив его пристальный взгляд. Слегка смущённая, но при этом с каким-то вызовом во взгляде, она ждала его реакции и…
Та оказалась, как обычно — скупой.
— Неплохо.
— Неплохо? И всего-то?
— Ну ты ходила в парикмахерскую и не ради того, чтобы тебе сделали причёски, верно? Разузнала что-нибудь?
— Да, что-нибудь разузнала, идём, — подхватила она его за локоть и потащила прочь. — Можно за ней теперь не следить.
Кондрат знал, зачем Дайлин туда пошла. Что умеют делать люди, когда чего-то ждут? Верно, обсуждать. И если ты знаешь, чего хочешь, если ты умеешь разговаривать и обладаешь харизмой, ты мог направить разговор в нужное тебе русло, выуживая из ничего неподозревающих людей информацию. Так делали шпионы во время холодной войны, так делала сейчас Дайлин.
— Короче, Сицим Вачински стрижётся в одном и том же месте, и там её хорошо знают, — начала она. — Я туда сходила, заказала самую долгую и красивую стрижку, после чего начала непринуждённый разговор, сведя его к своей бедной и несчастной подруге Сицим и тому, какое горе, получить такие ожоги.
— Она бывала у них после пожара?
— Нет, это был первый раз. Но до захаживала довольно часто. Но ты спешишь. Слушай дальше. Я закинула туда крючок про то, как теперь сложатся её отношения с мужчиной. И здесь понеслось само собой. Они мне сказали, что давно подозревали, что у неё есть мужчина, потому что уж больно следила за собой и постоянно прихорашивалась. Пытались у меня вызнать, кто это, но я хлопала ресницами и говорила, что мне она так и не рассказала. И знаешь что, Кондрат?
— Что?
— Одна из женщин, сказала, что её подруга якобы видела, как Сицим Вачински заглядывает в отдел стражей правопорядка!
— К кому? — сразу нахмурился он.
— А вот не знаю, но мне сказали, что это подозрительно, и предполагают, что та встречается со стражем правопорядка! Но я думаю, что это может быть и…
— Глава отдела.
— Именно! Всё сходится. Они хотели избавиться от барона и его семьи после того предсказания, что надо закончить там, где всё и началось. И они просто решили использовать её, как своего человека! Тогда это многое объясняет! Почему, например, никто не вспомнил про тот случай с жертвоприношением, которое вы раскопали, никто не допрашивал так рьяно саму Сицим Вачински. Потому что в таком расследовании…
Главное, не выйти на самих себя.
  
Глава 27
 
То, что в этом замешан отдел стражей правопорядка для Кондрата новостью не было. Уже с того момента, когда выяснилось, что глава отдела дружит с семьёй Жангерферов и входит в ту секту, поверхностный допрос, «забытые» дела по жертвоприношениям и игнорирование пропажи людей сразу нашли объяснение. Другой вопрос, что сейчас они получили прямо доказательство, что убийца семь баронов был именно из отдела. Или, по крайней мере, соучастник.
Кондрат бросил взгляд на Дайлин, которая в корне изменилась. Словно смотрит на другого человека — от бледной белокурой аккуратной девушки не осталось и следа.
— Что такое? — она как-то инстинктивно поправила волосы.
— Нет, ничего, просто задумался. Слушай, а они не озвучивали, с кем именно она могла встречаться там?
— Нет, сами меня спрашивали. Но тут как бы очевидно, нет? Это…
— Вряд ли глава отдела, — покачал Кондрат головой.
— Но…
— Подумай сама. По-твоему, глава отдела будет этим заниматься? Сначала заигрывать с вдовой, потом сам лично пробираться в дом, чтобы устроить поджог, и удачно сбегает? И всё это в своём возрасте, когда он даже говорит с трудом? Я очень сомневаюсь. При его попустительстве — это сто процентов. Но не он сам. Кто-то из подручных.
— Тогда воспользуемся методом Цертенькофа? — предложила Дайлин.
Меньше всего Кондрату хотелось пытать женщину. И не только потому, что он был противником подобных методов. Просто сама женщина была жертвой: пусть она и была замешана в этом, но совершенно не по своей воле и в тёмную, что, по мнению Кондрата, снимало с неё ответственность. Тут просто не подгадаешь. Другой вопрос, что империя может считать иначе.
— Давай обсудим это с Цертенькофом. Посмотрим, что он скажет, — предложил Кондрат.
— Не хочешь втягивать её? — сразу догадалась Дайлин, направившись за ним.
— А ты как считаешь?
— Знаешь, мне всё равно, если честно. Даже не задумывалась, — они прошли перекрёсток, который Дайлин задумчиво окинула взглядом, после чего посмотрела на Кондрата. — Кстати, Кондрат, я тут вспомнила, что ты говорил про свой день рождения, что он должно быть скоро. А конкретно когда?
— Неделю.
— Через неделю?
— Нет, неделю назад.
— Неделю назад⁈ И ты мне не сказал⁈ — выпучила она глаза.
— Как-то не сошлось, — ответил он без интереса. — Я уезжал, а до этого мы изучали кости и прятали те ядовитые руды…
— Кондрат, у тебя был день рождения, и ты мне не сказал⁈ — повторила Дайлин. — Серьёзно⁈
— Я же говорю…
— И я отвечаю! Ты мне не сказал! Кондрат, ну ты и… и… и ужас какой всё-таки. И что?
— Что? — скосился на напарницу Кондрат.
— Сколько тебе лет исполнилось? Пятьдесят один?
— Пятьдесят два.
— Пятьдесят два… поверить не могу, что ты смолчал… — покачала Дайлин головой.
  
— Какая разница? — пожал он плечами.
— Знаешь, а может кому-то всё-таки и есть разница, — рыкнула она недовольно.
С одной стороны, что удивляться? Это же Кондрат. Он будет молчать о себе, даже если помирать будет. Уже давно к этому надо привыкнуть. Но с другой, осадочек всё равно остался. Всё-таки ей казалось, что они уже достаточно близки, чтоб хотя бы день рождения не скрывать друг от друга. Вот у неё оно будет весной, и он знает это, а сам…