Схватка за Родос
Две из шести палуб этой карраки были пушечными. Всего на судне было 50 больших и множество малых пушек. Корабль имел 4 мачты, водоизмещение — 3 000 тонн, арсенал амуниции для 100 рыцарей и 500 простых воинов, запас провизии на полгода, хлебопекарню, а также рощицу из кипарисов и цитрусовых деревьев для отдохновения великого магистра. В мальтийский период истории ордена "Святая Анна" — фактически первый в мире броненосец — считалась сильнейшим боевым судном Средиземноморья.
Вспомним и наших доблестных англичан: в чем-то мы, может быть, немного повторимся, ну да ничего, я думаю, страшного. Это же реально существовавшие люди (да простят мне их тени, если я описал их не такими, коими они были в действительности, но, наверное, все же неплохо воскреснуть хотя бы под писательским пером, чем пребывать в известности только узкому кругу ученых-буквоедов).
Сэр Джон Кэндол привез в 1482 году собранные им в Англии деньги на укрепление Родоса и Петрониума. Несколько образцов продаваемых им индульгенций дошли до нынешнего дня, причем в их печати принял участие знаменитый английский первопечатник Уильям Кэкстон — "английский Иван Федоров", если можно так выразиться — зато сразу понятна роль этой личности в истории Англии. В 1484 году Кэндол ездил к римскому папе, в 1489 году сдал пост "столпа" и туркополиера. В 1491 году мы застаем его на родине, в Англии, приором английских иоаннитов. Годом позже он хлопочет во Франции об очередном англо-французском мире, ту же миссию он исполняет в 1495–1496 годах, а в ноябре 1494 года он присутствовал на королевском турнире, на котором принц Генрих — будущий король Генрих Восьмой — был титулован герцогом Йоркским. Потом была история с заговором против короля Генриха Седьмого, из которой Кэндол сумел достойно выпутаться и затем продолжил свою англофранцузскую миссию, участвовав во встрече английского короля Генриха Седьмого с герцогом Филиппом Бургундским в Кале в 1500 году; последним политическим актом бывшего орденского "столпа" стала встреча в 1501 году в Англии Екатерины Арагонской, невесты принца Артура и затем первой жены Генриха Восьмого. В ноябре того же года высокопоставленный иоаннит скончался.
Сэр Томас Грин и его внук сэр Томас Даукрэй, как тоже понял читатель, покинули Родос вскоре после его блистательной обороны. Старый бражник более Англии не покидал: получив в 1481 году пост приора Шингэя, таковым он и скончался в 1502 году.
Сэр Томас Даукрэй послужил на родине прецептором Динмора в Херфордшире, затем, в 1494 году, был приором Ирландии, затем вернулся на Родос и в 1495 году стал "столпом" языка Англии, великим туркополиером. В 1498–1499 годах он был комендантом Петрониума. Смерть его бывшего начальника — сэра Джона Кэндола, Великого Приора Англии (1501 год), привела к тому, что этот пост занял сэр Томас Даукрэй. Далее последовало баронство, пэрство в палате лордов, участие в процессе герцога Бэкингэма (1521 год), членство в Тайном Королевском Совете и как итог славной жизнедеятельности — чин Адмирала английского флота. Он был настолько незаменим на родине, что в 1510 году король Генрих Восьмой просто не отпустил сэра Томаса, когда к Даукрэю поступила просьба от великого магистра Эмери д’Амбуаза вернуться и помочь бить турок. В то же время год спустя король приказал Даукрэю приготовить и возглавить военный отряд из 300 человек для военной экспедиции во Францию. И в 1520-м сэр Томас вместе с королем воевал во Франции. Смерть настигла его в мае 1527 года в Клеркенуэлле, и иоаннит был погребен в приорской церкви. А теперь старые враги сэра Томаса, турки, повесили огромную репродукцию гравюры с его изображением в Львиной башне бодрумского замка. Уважают!..
Сэр Томас Ньюпорт также дослужился до чина орденского "столпа" в 1500 году, а ушел из жизни 22 сентября 1502 года — как и хотел, на любимом Родосе; его надгробие с изящным черепом, вмурованное турками в крепостную кладку при поновлении башни Богоматери, в новейшее время было оттуда извлечено и ныне хранится в археологическом музее Родоса.
Данными о судьбах Роджера Джарвиса, рыцаря Пламптона, а равно "столпа" Арагона Николаса Запланы, секретаря Филельфуса, инженера Гримальди и монаха Фрадэна автор не располагает, также как и большом количестве реальных действующих лиц, упомянутых в книге.
Вице-канцлер Гийом де Каурсэн в своих сочинениях обессмертил подвиги и имена многих героев Великой осады и, тем самым, и свое собственное; кстати, в Англии его книга в 1490 году была напечатана все тем же первопечатником Кэкстоном, о котором было упомянуто чуть выше. Скончался незаурядный деятель и писатель в 1503 году — в том же, что и великий д’Обюссон. Архиепископ Джулиано Убальдини умер не позднее 1494 года.
В 1522 году двухсоттысячная армия султана Сулеймана Великолепного после почти полугодовой осады взяла Родос: крестоносцам не помог никто из занятых бесконечными междоусобными войнами христианских королей, обескровленное рыцарское воинство капитулировало на почетных условиях к исходу года. Предложим читателю напоследок одну зарисовку той поры; автор не знает, будет ли когда-нибудь описана им осада 1522 года, поэтому этот небольшой эпизод даст ответ на естественным образом возникающий в финале книги вопрос о судьбе главного героя…
***1522 год от Рождества Христова. Черный дым клубится над родосской крепостью, стонет земля и камни от работы пороха и боснийско-валашских минеров, работающих неусыпно, словно роковые кроты — ни много ни мало, а 60 000 их пригнал молодой султан Сулейман на осаду Родоса… Понадеялись было на славную османскую артиллерию, да верный еврей писал из осажденной крепости, что турецкие ядра лишь стены царапают, и эдак можно не один год без толку прострелять… Вот тогда и пошли в дело балканские христопродавцы, начались игры в кошки-мышки между султанскими минерами и итальянским инженером "от Бога" Мартиненго, еле ускользнувшим с родины на помощь осажденному турками Родосу. Сорок пять подкопов сделали нечестивцы за полгода, тридцать два из них Мартиненго обезвредил контрминами, получил пулю в глаз, благо выжил.
Неплохие были пушки у иоаннитов, от короля Франции Франциска Первого, да пороху мало. Канцлер д’Амарал утверждал, что его хватит на годы, а на деле… Кто бы подумать мог, что "столп" ордена окажется предателем! Его предательство было позднее раскрыто, и ему отсекли голову 8 ноября, но положение этим не исправили.
Тяжелее всего пришлось английскому участку обороны (в первую осаду он был испанским). Бастион, начавший рушиться 14 августа, подрывали и штурмовали регулярно, стена рухнула от мины 4 сентября на протяжении 12 ярдов, 9-го числа того же месяца ее еще раз подорвали, потом еще… 17 августа, при отражении штурма, пал "столп" Англии Джон Бак и еще много рыцарей разных национальностей. Рыцарей "языка" Англии во вторую осаду было порядка 20 — все они, за исключением двух-трех, в итоге пали на руинах английского участка крепости; иоанниты потом набрали новый гарнизон из представителей прочих землячеств… Вот имена английских героев 1522 года: Джон Бак, "столп" ордена; Николас Хасси, командир английского бастиона; Уильям Онаскон (он же Уазон или Ватсон), начальник английского поста обороны; Томас Шеффилд, командир обороны ворот Святого Антония; Николас Фарфэн из штата великого магистра; Генри Мэнсел, Уильям Уэстон, Джон Рэнсон, Уильям Уэст, Джон Бэрон, Томас Пембертон, Джордж Эсфелц, Джон Лоту, Фрэнсис Бюе, Жиль Розел, Джордж Эмер, Майкл Ру, Николас Юсел, Питер Филипс, Отто де Монтселли и Николас Робертс. Бастион Англии штурмовали 1, 2, 3, 12, 13 октября… 14 ноября оборона "языка" Англии была прорвана, хотя бастион по-прежнему держался.
Историки сохранили память о прекрасной гречанке Анастасии, жене командира английского бастиона — судя по всему, Николаса Хасси. Историк ордена иоаннитов аббат Верто писал: "Потрясенная смертью любимого и намереваясь не пережить его, она поцеловала двух своих детей от него и, перекрестив их лбы, сказала со слезами на глазах: "Лучше вам, дорогие мои дети, умереть от моих рук, нежели от безжалостного врага или быть использованными в позорных удовольствиях, более мерзостных, нежели сама смерть". После, вдохновленная яростью, она берет нож, перерезает им горла, предает их тела огню, надевает доспехи офицера, еще запятнанные его кровью, берет его меч, бежит к бреши, убивает первого попавшегося турка, ранит еще нескольких и умирает, сражаясь с храбростью, которую имеют только самые храбрые офицеры и наиболее решительные солдаты". Сейчас в стену пристройки перед магистерским дворцом вмурован изготовленный из фарфора разворот книги, на котором на двух языках, греческом и латинском, и описана страшная и доблестная история Анастасии, этой новой родосской Медеи…