Эмин. Чужая невеста (СИ)

Так и сейчас. Эмин падает на спину, подтягивает меня к себе и не разрывает поцелуя ни на секунду. Скользит ладонями по моему белью, наощупь испытывает покупку.
Я закидываю ногу на его бедро, устраиваюсь удобнее. Пальчиками провожу по его груди, останавливаясь на месте, куда попала пуля. Следа почти не осталось, остатки синяка. Но мне всё равно каждый раз страшно, что это мог быть настоящий выстрел.
  
— Прекращай думать, — рычит, надавливает на мой затылок. — Всё закончилось.
— Разве? Ты с Саидом помирился?
— Угу, — врёт так нагло, даже не смущаясь. — Сегодня помиримся.
— Эмин!
Я аж подскакиваю от этой новости, сажусь на кровати. В девятнадцать пора быть чуть взрослее, но моя нижняя губа начинает дрожать от обиды. Он всё-таки поедет на свои бандитские разборки сегодня.
Мы собирались поужинать в маленьком ресторанчике, прогуляться. Я бы с нетерпением ждала подарок, делая вид, что не видела милого браслетика из ювелирки.
— Или завтра, — пожимает плечами. — Когда-то, красавица, тебе не стоит об этом думать. Мы в процессе. А потом я познакомлю тебе со своей чокнутой семейкой.
— Ты так и не рассказал мне, что именно произошло между вами.
— Долгая история и тупая. Я тупой был.
Бросает, поднимаясь. Эмин облокачивается на изголовье кровати, внимательно меня рассматривает. Тянется за прикосновением, но я мотаю головой. Ничего не будет, пока я не получу свои ответы.
— Ладно, — вздыхает тяжело, ерошит волосы. — В общем, это старая история. Ты в курсе, что Саид меня вырастил, да? Так вот, моя мама давно умерла. Из-за одного урода, который взял её в жены без согласия. Никто не остановил, не вмешался. Я мелкий совсем был, плохо помню.
— А Саид…
— Я тогда думал, что он не вмешался. Рос и считал, что это правильно. Приказ старшего не обсуждают, а Саид не был главой семьи. А потом появилась Ника.
— И ты вмешался.
— И я вмешался, хотя Саид был старшим. Нарушил приказ. И понял, что дядя мог поступить так же. Увезти мою мать, спасти её. Не скажу, что во всём был прав, но… Кровь за кровь. Он допустил смерть моей матери, я решил убрать его. Мне всегда толковали, что семья превыше всего, но с ней это не сработало. И я злился, капец как злился. Это было как отрава, яд. Ни дышать не мог, ни думать о чём-то другом. Только отомстить.
Эмин замолкает, замечая мою растерянность. Суживает глаза, тяжело вздыхает. Я не могу представить, как это… Чувствовать так много темноты внутри, ненавидеть самого близкого человека.
Мой отец не идеал, совсем. Я его не простила и никогда не смогу. Но мне, на самом деле, стало плевать на него. Пусть живёт себе, только больше меня не трогает. И смерти я ему не желаю.
А ненавидеть кого-то так, чтобы собственными руками убить…
— Красавица, зря заговорили. У тебя праздник, а я… Ох.
Эмин замирает, когда я бросаюсь ему на шею. Обнимаю крепко, утыкаюсь лицом в шею. От мужчины пахнет хвойным гелем для душа, им самим. Домом пахнет.
— Не вздумай плакать, — предупреждает, перебирая мои волосы. — Всё же закончилось.
— Тебе, наверное, было очень больно, — шепчу, поднимая взгляд на мужчину. Прижимаюсь губами к его щеке, глажу плечи. — Разрываться между родными… Мне так жаль.
— Я ожидал больше осуждений.
— Эмин, а если бы я сейчас попросила отомстить моему папе за то, как он поступил со мной…
— Ты хочешь? Организую.
Я отрицательно качаю головой, вызывая в глазах мужчины понимание. Он готов любого убить лишь по моей просьбе. Это жутко, но при этом показывает безграничное доверие. Поддержку, которую он окажет без вопросов. Поставит меня на первое место.
Без осуждений и вопросов.
Меньшее, чем я могу отплатить, это так же относиться к нему. Принимать в Эмине всё, даже темные и мрачные стороны. Пугающие, опасные, но мои. Эмин весь мой, как я его.
— Ты всё ещё злишься на Саида? — спрашиваю аккуратно, усаживаясь верхом на мужчине. — Сильно?
— Нет. Оказалось, что Саид пытался помочь, но мать сама отказалась уезжать. Не хотела рисковать мной. И Тахир, чтобы его черти зажарили в аду, довольно умело подливал масла в огонь.
Эмин чертыхается, словно этот факт причиняет ему физическую боль. Раздосадовано от того, что его обманули. Не раскусил всю интригу, повёлся на чужие рассказы.
Только ему было тогда лет двадцать, а Тахир — воспитывал его с самого детства, ведь дядя был постоянно занят. Как минимум Саиду прилетело за то, что не выполнил своих обязательств. Он ведь взял Эмина на воспитание, должен был следить.
Вот мой бывший муж даже после развода за мной приглядывает.
— Мой отец продал меня Мамедову, — напоминаю, а Эмин сжимает челюсть до зубного скрежета. — Я от него такого не ожидала. Ты от Тахира тоже.
— Красавица, давай без рассказов про жертву и так далее. Я знаю, что я делал. Не горжусь, но историю не перекроить. Лучше расскажи, что ты задумала на весь день?
— Секрет. Ты просто выполняешь все мои желания. А ещё я хочу цветы.
— Стоять в гостиной, ждут свою хозяйку. Эй!
Я соскакиваю с кровати, направляясь к двери. Собираюсь проверить не соврал ли мне мужчина, кто его знает. Не соврал, но явно преуменьшил свой подарок.
Потому что вся гостиная уставлена разными букетами. Яркими, ароматными, разноцветными. Я разворачиваюсь к Эмину, который уже догнал меня, целую в колючую щеку.
— Это… Спасибо, — целую в губы, подбородок. — Мне очень нравится. Лучший подарок. Только… Это от бывшего мужа или моего парня?
— Нарываешься, красавица.
— Ага. Мы с тобой совсем не умеем правильно, — вздыхаю, направляясь к кофемашине. — Даже если очень стараемся.
— Почему это?
— Мы живём вместе. Мы были только на одном свидании, а уже тогда съехались.
Не съезжались, конечно, просто вернулись в квартиру. Эмин только пригрозил, чтобы я не вздумала искать другое жилье. Предложил вернуться в мою спальню, если что-то напрягает, но я так там и не бываю. Зато у Красавчика своя отдельная комната.
— Совсем не умеем.
Эмин согласно кивает, пока я кручусь на кухне. Садится на стул, лезет к вазе с конфетами, которые я обхожу стороной. Хотела немножко похудеть к празднику.
— В общем, красавица, помнишь наш уговор?
— Какой из? — я ставлю на стол кружку кофе для мужчины, себе завариваю чай. — У нас слишком много сделок.
— Самые первые условия, когда я забирал тебя у Юнуса.
— Хм… Допустим.
— Я тогда дал тебе выбор за кого выйти. Сейчас я этого выбора не даю.
Черная бархатная коробочка скользит по столу, пока я не ловлю её. Сжимаю нервно, страшно заглядывать внутрь. Эмин не стал бы шутить, мы оба знаем, что там внутри.
Но… Он серьезно?
Пальцы подрагивают, когда я открываю коробочку. Смотрю на обручальное кольцо. Миниатюрное, из белого золота, с россыпью диамантов на ободке. Никаких огромный камней, помпезности и пафоса.
Красиво и со вкусом.
— А… Браслет? — выдаю растерянно, рассматривая кольцо. — Ты же…
— Браслет для отвода глаз. Сюрприз удался?
Эмин обходит стол, останавливаясь за моей спиной. Наклоняется, царапает щетиной мои скулы. Это худшее предложение руки и сердца. Мы в одном белье, никаких романтических фраз, свидетелей. Даже на одно колено никто не опускается.
Но в этот момент все колкие словечки исчезают, оставляя внутри лишь радость. Счастье подобно шоколаду тает внутри, липкими струйками заполняет каждую клеточку.
— Ты не задал вопрос, — хриплю, но обернуться нет сил. — Нужно…
— Я ведь предупредил, что в этот раз не спрашиваю. Ставлю перед фактом, что ты станешь моей женой. Разве Саид тебя не предупредил? Хаджиевы своё не отпускают. А ты — моя.
  
— Ты — мой, но я же тебе не приказываю.
— Красавица, — усмехается, забирая у меня коробочку. Сжимает моё запястье, натягивает колечко на палец. — Всё решено, смирись.
— Да? И когда ты это решил?
— Одна невозможная красавица сбросила простынь из окна и попала в меня тапочком. У меня просто не было шансов устоять.