Эмин. Чужая невеста (СИ)

А мне другое нужно.
Тимофея, у которого охранное агентство, тоже подвязать можно. Но он далек от криминала, поэтому можно работать. Красавицу в обиду не дадут, а остальное уже не так важно.
— Нери, да? — останавливаюсь возле художника, обрываю его разговор. — Хочу картину купить.
— Хм, — оценивающе смотрит на меня, потирает седую щетину. — Нет, пока у меня нет картины для вас.
  
— Назовите цену и скажите, сколько это будет стоить. У меня нет времени на ваши игры. Любую цену.
Я жду, когда Нери почувствует близкую наживу и перестанет притворяться святым. Отдавать за краску на ткани бешеные сумы не хочется, но… Дина права, я сказал не думая, обидел её. Можно извиниться таким способом.
На затворках сознания мелькает, что слишком дорого мне красавица обходится. Но отмахиваюсь. Пока девушка ничего не просит, мне не жалко для неё пары тысяч. Или сотен тысяч. Или…
— Мои картины сами выбирают человека, — художник бесит. — Нет такой, что вас бы выбрала.
— А её? — киваю на Дину, которая с каким-то воробьем напыщенным общается. — Для неё подарок.
— Возможно… Хотя, пожалуй, нет.
— Цена вопроса?
— Не в деньгах дело. Вы меня не знаете, но спросите у своей спутницы. У меня картины могут годами не продаваться. Не потому, что их никто не хочет. И цена не будет отличаться от той, что сразу купят. Судьба, друг мой, пока ещё не выбрала ни вас, ни её.
Ладно, к черту. Потом найду с кем можно будет поговорить и найти одну из его картин. Если не у Нери купить, так у кого-то из тех, кого эта дурацкая картина «выбрала».
— Скучала? — улыбаюсь красавице, на её собеседника злой взгляд бросаю. Этого хватает, чтобы нас оставили наедине. — Всё время украсть пытаются.
— Ну, у тебя красивая жена.
— Красивая, никто не спорит. Я нашел пластырь.
— О, спасибо!
И… Ладно, черт с ним. За такую широкую улыбку можно и манипуляцию простить. Девушка тянет меня в тот зал, где почти ничего не видно, держится за мое плечо и стягивает туфлю. Балансирует на одной шпильке, пытаясь не упасть.
— Не расплатишься, красавица.
Бросаю и толкаю девчонку к стене. Присаживаюсь возле неё, сам распечатываю картонную коробку, сжимаю тонкую щиколотку, прижимаю пластырь к кровоточащей ране.
— Как ты вообще ходишь?
Поднимаю взгляд и делаю это зря. Юбка пышная, неплотно к телу прилегает. Всё прекрасно видно. Отворачиваюсь, хлопаю по другой ноге, заставляя перенести вес на другую. Проделываю то же самое, слыша короткий удивленный вздох.
— Больно, Дин?
— Н… Нормально. Я… Встань! Здесь же люди.
— Что тебя смущает? Я просто спасаю тебя от ран.
Да-м.
Поторопился я с договором на одну брачную ночь. Поднимаюсь, пока Дина обувается. Были бы мы одни, я бы по-другому на колени встал. Или девчонку поставил?
Сжимаю челюсть, стараюсь выбросить лишнее из головы. У нас с красавицей другой уговор. Не стоит переходить черту. Она и так шарахается, обижается на мелочи. Новый подход нужен.
Мы ещё около часа тратим на выставку, хотя я всё равно не понимаю зачем. Ладно те картины, которых Дина в интернете не может найти. Но возле каждой тормозит!
Выдыхаю спокойно, когда мы возвращаемся домой. Ещё никогда так глупо не тратил свободный вечер. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Вон красавица всем довольна, улыбается широко, раз сорок уже сказала «спасибо».
Я паркую машину, помогаю Дине выбраться, крепко сжимаю хрупкую ладошку. Замечаю, как девчонка хмурится из-за боли, а в следующую секунду вскрикивает.
— Хаджиев! — ругается, когда я подхватываю её под ягодицы, тяну вверх. — Что ты делаешь?
— Несу домой, держись нормально, — ворчу, пока девчонка не обнимает меня за шею. — Так-то лучше. Прямая доставка, Дина.
— Я сама могла!
— Сама ты потом будешь. Ты мне ещё поцелуи должна.
— Один! Всего один поцелуй.
— Ага.
Это мы ещё посмотрим, красавица.
  
Глава 25. Дина
 
— Да, Вась, всё в порядке.
— Ты уверена?
— Конечно.
Вздыхаю и ставлю телефон на громкую связь, укладываю его на колени, покрытые теплым пледом. Подтягиваю к себе ведёрко с мороженным, запускаю туда столовую ложку. Настроение — ужасное.
Я фыркаю от несправедливости жизни, бьюсь затылком о спинку дивана. Щелкаю каналы, стараясь подобрать хоть что-то подходящее. Но на всех каналах только новогодние комедии, а мне сейчас совсем не весело.
Эмин уехал несколько дней назад, оставив в одиночестве. Он мне ничего не обещал, не должен развлекать, естественно. Просто… Ему позвонили в вечер после выставки, он мигом сорвался. Ни одного, ни множества поцелуев не было. А я настроилась!
Меня бесит, пугает и привлекает Хаджиев одновременно. Это глупая девчачья уверенность, я знаю — мол, он не такой ледяной, каким кажется, со мной становится теплее. Но я ведь не знаю всей правды.
Возможно, мужчине нужно было на ту выставку. Или стало скучно. Или он на самом деле любит искусство, но решил меня немного позлить, вот и притворялся.
Я же занимала себя как могла, график создала такой, чтобы не успеть подумать о чем-то. Съездила на собеседование, решила все проблемы, даже записалась на лишний курс онлайн, заставляя себя постоянно быть отвлеченной.
— Ты меня слушаешь, Динь?
— Конечно, — поспешно соглашаюсь. — Ты говорила об утке, которую запекаешь. Я не думаю, что хорошая идея класть туда корицу.
— О! Ладно. Так вот…
Я чувствую себя ужасной подругой, ведь слушаю поверхностно и совсем не вникаю. Просто использую старый навек со школы, когда я была готова ответить на любой вопрос, хотя болтала с подругой вместо урока.
Я не жду Эмина, мы взрослые люди, которые ничего друг другу не обещали. Он не обязан передо мной отчитываться, да мне и не нужно, на самом деле. Просто сегодня… Сегодня хотелось бы его присутствия.
Новый год.
В прошлом году под бой курантов я загадывала ярких впечатлений. Весь год был скучным и блеклым, но последняя неделя — взрыв мозга, разрушение стольких фантазий. Я не привыкла отмечать праздники в одиночестве, всегда был кто-то: семья, подруга, компания ребят из академии.
Но сегодня у меня нет настроения. Отец пытался звонить мне, но я игнорировала. Маме лишь отписалась, что я в порядке. Васе отказала, она с семьей празднует, в родном городе, а я не хочу ехать куда-то. Ещё и своего охранника тащить.
Я с трудом выгнала Славу домой, клятвенно пообещав, что никуда не выйду из дома. У него есть доступ к видеокамере на входе, живёт он недалеко… Можно пережить.
Слава вообще оказался нормальным парнем. Когда Эмин заговор о телохранителе — я ждала мужчину лет сорока, с лицом в форме кирпича, размером со шкаф. И обязательно никакой улыбки, иначе сразу расстрел. Но за три дня мы со Славой нашли общий язык.
— Так, говоришь, Эмин возвращается? Уверена, что он приедет?
— Да, вон, подъезжает уже. Ой, мне пора, Вась, я пойду доставать из духовки картошку. Хороших праздников!
Если бы ложь была бы человеком — мы бы подружились. Я ничего не готовила, у меня есть чай и фисташковое мороженное. А Эмин, естественно, где-то далеко. Не знаю, уехал из города или вовсе из страны. Может, с какой-то девицей зависает.
Ложка гнется в пальцах, когда я сжимаю её со всей силы. Это. Не. Мое. Дело. Меня не касается! Просто… Не знаю. У меня нет никаких глубоких чувств к Хаджиеву. А поверхностные — запутанные и сложные, лучше вообще на них не смотреть.
Может, это всё мой противный мозг? Первый мужчина всегда остается в памяти, что-то важное и сокровенное. Вот и Эмин не дает покоя, хотя совсем не мой типаж мужчин.
Вот Славик — да.
  
Только не Славик всплывает в голове, стоит прикрыть глаза.
Я думала, что лет в шестьдесят стану скучной, в тридцать — перестану постоянно развлекаться. Но мне восемнадцать и я праздную Новый год в одиночестве.
Листаю блокнот, нахожу пустую страничку, кручу в руках черный карандаш. Я предпочитаю рисовать акварелью, но нет никакого желания ставить мольберт. Все вещи я забрала из моей квартиры, теперь они захламляют мою спальню.