Эмин. Чужая невеста (СИ)

С надеждой смотрю на мужчину, одергиваю край шерстяного платья, которое мне сегодня принесли. Только Эмин не выглядит слишком счастливым, бросает на меня хмурый взгляд, хлопает дверцей машины.
— В дом, живо.
Я теряюсь от этой грубости. Не двигаюсь, потому что не ожидала такого от Эмина. Он сжимает мою руку выше локтя. Тянет за собой, пока мы не оказываемся в коридоре.
— Что-то случилось?
  
— Ты случилась.
— Я… Юнус опять что-то натворил?
— Ты и сама справляешься. Напомни мне, красавица, какой месяц на дворе?
— Эм… Конец декабря?
У Хаджиева оказывается есть уникальная способность, с которой я теряю всё своё красноречие. Потому что у него вопросы глупые, никакой логики не прослеживается.
— Отлично. Объясни мне какого черта ты выходишь в одном платье на улицу?! Мне лечить тебя ещё? Мало ведь других забот.
— Я на секунду выскочила! Тебя, мудака, встретить хотела и поговорить. Мы уезжаем или нет?
— Уезжаем. Иди собирайся.
— Вот и пойду!
Разворачиваюсь, слышу раздраженный вздох за спиной. Значит, кончик хвоста таки попал по наглому лицу. С чувством удовлетворения я направляюсь в нашу спальню.
У меня нет вещей, чтобы их собирать, но и быть рядом с Эмином я не хочу. Сразу набросился без повода, сорвал на мне плохое настроение. Он мне всё время будет припоминать, что из-за меня проблемы?
Так отдал бы Мамедову!
Нет, сам же предложил такой выход, я не просила. Именно Хаджиев решил и организовал всё. А теперь попрекает, будто я бы сама не справилась, без его помощи.
Не справилась бы. И что? Это не дает ему права вести себя так нагло, не контролировать слова. Тру руку, где меня держал мужчина. Не больно совсем, но жжет так, словно Хаджиев свой отпечаток оставил.
— Какой месяц? Даун.
Я передразниваю, стягивая с подушек наволочки. Надо постель отнести в стирку, новую заправить. Йиса и так нас добродушно приняла, не хочу её лишний раз нагружать.
— А что носят в декабре? Придурок.
Я заправляю короткие пряди за ухо, складываю простынь аккуратно. Пальцы дрожат от злости, и чем больше я думаю об этом, тем сильнее завожусь. Не могу успокоиться.
— В дом. Чтоб этот дом тебе в…
— Не помешала? — я резко оборачиваюсь, замечая в дверях тетушку Йису. — Я не хотела тебя отвлекать.
— Извините, я не…
— Нет-нет, я понимаю всё. Мой племянник бывает грубым. Я хотела убедиться, что и ты всё правильно поняла. Ты ведь не здешняя, Дина, не знаешь наших порядков. Эмин не просто так тебя ругает, он переживает за тебя.
— Ага, я это заметила.
Фыркаю и осекаюсь, вспоминая с кем я говорю. Не стоит при женщине показывать, что я думаю о её племяннике. Но Йиса только качает головой, словно я неразумное дитя.
— Ты ведь должна была изучить Эмина, нус, понять какой он. Он никогда прямо не скажет, он сразу решает всё. Как же его называют, модное слово такое… Шатер какой-то.
— Траблшутер?
— Да. Его задача разбираться с проблемами, а не разговаривать. Ты мерзла, он это решил. Мужчины ругаются не просто так, Дина. А только из-за беспокойства. Знаешь, как мой первый муж орал? Я пошла гулять на задний двор, хотя он запрещал. Поскользнулась, сильно ударилась. Вместо жалости он ругался на меня. Я молодая была, как ты, тоже обижалась. А потом уже поняла, что ему страшно было за меня. Вот и Эмин такой же.
Йиса сжимает мою ладошку, будто через прикосновение передать свой опыт. Вокруг её глаз собираются лучики, дарят тепло и спокойствие. Я понимаю, что женщина беспокоится, хочет как лучше.
Но ведь эта ситуация совсем другая! Они женаты были, а у нас это только для вида. Тем более, знакомы мы всего один день, а такой сухарь как Эмин не будет беспокоиться по пустякам.
— А вот если бы он мягко меня домой подтолкнул? — нахожу правильный аргумент, победно вскидываю голову. — Обнял и завёл с собой? Тоже ведь бы проблему решил. Но при этом не обидел меня.
— И в следующий раз ты бы так же выскочила. Нет, нус, иногда мужчины должны ругать, чтобы мы умнее становились. Или притворялись такими, — шепотом добавляет, подмигивая. — Но ты о моих словах подумай. И не стоит здесь прибираться, я сама всё сделаю.
Я клятвенно обещаю женщине, что подумаю и обязательно прощу Эмина. Готова всё сказать, чтобы Йиса больше мне не давала советов. Которые совсем не работают в нашей ситуации.
Я спускаюсь вниз по лестнице, ожидая, когда Эмин закончит долгие прощания. Он без лишних слов набрасывает на меня свое пальто, подталкивает к выходу.
Передергиваю плечами, избавляясь от хватки мужчины, гордо шагаю к машине. Кажется, тетушка Йиса горестно вздыхает, но мне всё равно. Ругать мужья должны, как же.
Я сама его так отругаю, что…
— Долго ещё дуться будешь, красавица? — Эмин бросает пальто на заднее сидение, включает обогрев. — Ночью ты разговорчивей была.
— В машине холодно, опасно разговаривать, вдруг я горло простужу? А тебе со мной возиться.
Передразниваю мужчину, а после сглатываю, когда взгляд становится тверже. Там, на дне голубых омутов, плещется раздражение. Я отворачиваюсь, поджимая губы.
Предупреждение — не злить — я получила.
Как и напоминание о том, что с Хаджиевым будет непросто. Я запуталась, ошиблась. Слишком была рада избавиться от Мамедова, чтобы понять, что рядом со мной непростой мужчина.
Преступник, который привык оставлять последнее слово за собой.
— Красавица, — рычащие нотки с предупреждением. Я вся подбираюсь. — Ты будешь дальше меня выводить?
— Нет, конечно. Я просто хочу спать. Или это тоже неполезно? Ты мне весь список огласи, чтобы я понимала. А то завтра волосы не буду феном сушить, а мне и за это прилетит.
— Пока тебе ни за что не прилетало, Дина. Хотя, видимо, нужно.
— Тоже бить будешь?
— Не буду, угомонись уже. Каждый раз об одном и том же спрашиваешь. Но я ещё найду на тебя управу, красавица. И заживу прекрасной спокойной жизнью.
Я вспыхиваю, но упрямо молчу. Он… Да он…
Часто дышу, стараясь справиться с эмоциями. Стресс искрит под кожей, скручивает. Я слишком долго держалась, а теперь наваливается полным осознанием. Сбивает с ног, придавливает плитой.
Я жена. Жена незнакомца.
Меня похитили!
Похитили и хотели…
Сделать то, что сделал Эмин.
Лучше он, чем Юнус, но…
Это всё так неправильно.
Из меня словно выкачивают все силы, я откидываюсь на спину кресла, часто дышу, стараясь справиться с паникой. Я в машине с Эмином, которого не знаю. У нас долгая впереди дорога.
Никто больше не будет меня искать, отцу я не нужна, он получил свои деньги. А если Хаджиев где-то бросит? А если отвезёт куда-то и тоже продаст, отбивая вложения? А если…
Я вжимаюсь в дверцу, когда Эмин касается моей руки. Отдергиваю ладошку, стараюсь уйти от прикосновений. Смотрю на него с опаской, слишком растеряна.
— Красавица, — мужчина тяжело вздыхает, а у меня внутри нервы натягиваются от его взгляда. — Что опять не так?
— Ничего. Прости. Я… Я буду молча ехать, правда, до самого дома. Ни слова не скажу. Прости.
Я бормочу, сама себя не узнаю. Но… Эмин даже со своими недостатками слишком хороший. Я не знаю его мотивов, причин помогать мне. И если их нет, значит мужчина задумал что-то ужасное.
Никто не станет платить таких денег отцу за девушку, от которой ничего не получит. А я… Я… А если он дома у себя запрет, пока не получит полную компенсацию?
— Дина, что не так? Выкладывай. Сейчас, — его ладонь накрывает моё колено, а я резким движение сжимаю ноги, боясь, что мужчина захочет большего. — Минуту назад ты огрызалась, а теперь решила в покорную сыграть?
— Просто мысли глупые. Всё нормально, — я стараюсь часто дышать, отогнать страх подальше. Так реагировать ненормально, но во мне что-то с треском надломилось. — Я не хотела тебя злить.
  
— Ты и не злила. Бесишь? Да, — мужчина уверенно кивает, на его губах лёгкая улыбка, но в глазах… Пустота. Он вообще ничего не чувствует? — И раздражаешь, красавица. Но вряд ли ты когда-либо сможешь меня разозлить. Ты ведь не будешь опять сбегать с таксистом?