Морозов. Истинный маг (СИ)

— Мы поможем с ним разобраться, — услышал я голос Артёма.
— Не так быстро! — властно выкрикнул сектант и стена непроницаемого огня до самого свода отделила меня от охотников, а из пылающей стены вылезли какие-то белые твари и направились к ним.
Тут из его скипетра вылетело немалое количество белых лезвий, от которых я уклонился, потом в меня полетел весь мусор, что лежал поодаль, потом снова белый огненный луч, пробивающий все, чего коснётся. Он определенно не знал где я нахожусь, но, возможно прислушивался к моим шагам, стреляя на упреждение, я не могу к нему подобраться. Тут ещё видно мои преломления, заглушать шаги бессмысленно. Что, ж делать нечего, придется воспользоваться своим козырем, раньше, чем я того хотел бы.
— Бумба Хавата. Двадцатый уровень бездны. Черный ад. Проклятый клинок непоколебимости. — произнёс я на бегу.
Мой килич почернел, раздался чёрным дымом, а затем и моё тело покрылось чернотой, от которой исходил такой же черный дым. Я почувствовал, как лента слов проклятия змеёй поползла от руки, обернула тело, и остановилась только когда обвила мою шею, отменив все мои прежние заклятия.
— А, так вот ты где, падаль, что посмела напасть на святую паству! — произнёс пастор и выпустил в меня луч белого пламени.
Но я не стал уворачиваться, я пробежал через него, рассекая надвое клинком. Усиления этой техники не так быстры поначалу в передвижении, уклоняться теперь сложнее, но они игнорируют многие прямые магические атаки. Так работает это проклятие. Оно даёт силу чёрного мечника, вот только я должен забрать чью-то жизнь в скором времени, или начну терять прану.
— Так ты ещё и с демонами связан? — выдавил из себя утомлённый сектант, когда я отбил его лезвия, отбил и копья, даже весь мусор, что он в меня кинул. — Что ж тогда лови молот святости!
Сектант ткнул посохом в землю, раздалась белая вспышка, с бесчисленным количеством белых и зелёных молний, похожих на прожилки и вены какого-то существа, а над ним появился белый прозрачный молот, покрытый символами. Молот тут же опустился на меня, на что я ответил выпадом остриём клинка вверх. Молот соткан из магии, потому сейчас мне не страшен, но его удар продавил подо мной землю и поднял пыль вокруг, разбросав новые осколки, не говоря уже о том, что потолок от такого столкновения начал трещать. Я тут же прорубил в молоте проход и кинулся к сектанту. Он попытался связать меня путами, но они рассеялись от моего чёрного дыма, так что я рубанул клинком по его посоху, схватил его за горло и всадил килич под самыми ребрами к сердцу, не останавливал его до тех пор, пока остриё не вылезло из его плеча. Сектант стал покрываться чёрными паучками моего проклятия.
— Ты ещё заплатишь за свою дерзость, — сказал сектант, захлебываясь в вытекающей крови изо рта, — Мы уничтожим всё, что тебе будет дорого. Попомни мои слова, Александр.
Тут он попытался засмеяться, но раздался кашлем, я же дёрнул килич и разрубил гниду надвое, и только потом отменил заклятие. Сказать что я был удивлён — ничего не сказать. Но об этом потом, своды зала вот-вот рухнут.
Но они не рухнули: из трещин полезла какая-то растительность и заполонила весь верх, укрепив своды плотным полотном, спустившимся к колоннам, а в зал вошли святоши, которые принялись исцелять раненных охотников и сжигать трупы, которые находили своим освящённым белым пламенем.
— Ты как, Хал? — спросил подбежавший Артём.
— Я в порядке, — ответил я, и поджёг труп сектанта. — Вовремя святоши пришли. Могли бы и раньше нагрянуть.
— Тут не поспоришь, — ответил Артём, поглядев в их сторону. — Они не дадут нам забрать святыню. Сможешь отвлечь их на время? Я что-нибудь придумаю.
— Святыня имеет кристальную природу, — сказал я, поглядев на пьедестал. Он чудом уцелел, однако немало частей от него отвалилось. Сама святыня оказалась прозрачной короной, с большим количеством шпилей, смотрящих наверх как рога. — Просто отруби кусок, а остальное отдадим.
— Тоже об этом подумал. — ответил охотник.
Я быстро направился к святошам, которые хотели уже идти в нашу сторону, чтобы занять их разговором.
 
— Доброго вечера, святые отцы, — поприветствовал я их. — Приятно знать, что у нас есть союзники в нашем деле.
— Тут, скорее, вы наши союзники в нашем деле, сын мой, — ответил один из святош. — К сожалению, мы не можем пока выступать против сект открыто, однако, в скором времени мы всё возьмём в свои руки.
Знаю я как основные силы церкви работают. Сжигают всех, кто даже не зная ничего общался с еретиками. Насмотрелся на такое в своём мире, и не сомневаюсь, что здесь всё будет проходить по тому же плану.
— Подскажите, отец Иларион не с вами? — продолжил я. — Я бы хотел с ним поговорить, не так давно он очень меня выручил.
— Здесь, он занялся исцелением раненных. — ответил мне один из святых отцов. — Прости, сын мой, нас ждут дела, не задерживай.
— Я сделал что мог, Артём, — передал я через безмолвную речь, надеясь, что среди святош нет дознавателей. Те могут и такую речь подслушать, с них станется.
Подойдя к охотникам я увидел ещё четыре сожженных трупа. Похоже мы потеряли ещё четверых.
— Мы шестерых потеряли, — произнес я вслух. — Жаль парней.
— Мы все знали на что шли, — Ответил мне Гюрза. — Ты-то сам как?
— Со мной всё нормально, — ответил я. — Пастор оказался слаб в ближнем бою. Ковчег-то забрали?
— Да, его уже унесли, — тихо сказал Гюрза. — Лучше лишний раз об этом не говорить.
— Прости, не подумал. — ответил я.
С нами действительно находились два святых отца, занимавшихся исцелением. Одного из них, такого же бородатого как Артём, я узнал.
— Ну здравствуй, отец Иларион, — сказал я, улыбнувшись.
— А, лейтенант! — воскликнул святой отец
— Здесь я охотник, — сказал я, прервав его, — лейтенант я только в дни службы. Охотники зовут меня Хал.
— В таком случае буду звать тебя Михаил, сын мой, — ответил святоша. — У тебя есть имя, данное тебе при крещении, прозвища оставь для своих.
— Как знаешь, отче, — продолжил я, — Я хотел поблагодарить тебя за помощь. И на дуэли, и с моим сержантом. Я слышал ты лично помог ему по моей просьбе.
— Что ты, сын мой, это пустяки. — произнёс Иларион, вставая, когда покончил с исцелением. — Я не мог отказать в помощи, когда просят, упоминая моё имя. Я слышал от него, что это ты его исцелил. Весьма интересная работа, он точно должен был быть мертв с таким ранением. С такими талантами тебе не солдатом стоило быть, но целителем, уверен, ты, сын мой, добился бы больших результатов в данной стезе.
— Я бы согласился с тобой, отче, — ответил я, — Но мне претит желание становиться меркантильным целителем.
Отец Иларион рассмеялся.
— Твоя правда., — сказал он. — Но не все целители такие.
— Не все, — согласился я, — Но большинство.
Даже Лена, чего скрывать, пусть и берёт плату меньше других, такая же. Но зачем святому отцу знать о том, что я знаком с Алой ведьмой.
— Я бы хотел позже зайти к тебе, отче, — продолжил я, — поговорить обо всяком, если ты не против.
— О, конечно заходи, — сказал святоша, складывая какие-то инструменты в свою сумку на поясе. — В церкви спроси обо мне, тебя проведут куда надо. А теперь, прости, тут ещё много дел предстоит, займусь своей работой.
Я и сам уже сказал это только чтобы поддержать разговор: сюда шёл Артём, руки у него были в карманах одежд, а выражение его лица было обычнее прежнего. Похоже, наша затея удалась.
— Пошли парни, — сказал он, — Нам здесь больше делать нечего.
Мы с охотниками направились наверх, по лестнице из зарослей, от той, что была тут ничего толком не осталось. Пол склада и вовсе частично провалился вниз, его удержали от падения те же заросли, так что мы прошли по ещё целому краю к выходу.
— Так что, удалось? — спросил я, когда мы вышли, попав под проливной ливень.
— Да, всё удачно вышло, — ответил Артём. — Ладно, тут мы разбежимся по разным сторонам. Я отнесу этот обломок к Седому, может он что выяснит. А заодно узнает, стоит ли его использовать для выявления сектантов или нет. До скорого Хал, — он кивнул мне, затем кивнул остальным, — Гюрза, Черкес, хорошо постарались. Хмурого потом похвалю, при встрече, хорошо справился, и ковчег вовремя унёс. Увидимся завтра, парни.