Внезапно беременна (СИ)
Шли дни, я старалась баловать домашних вкусными обедами и ужинами. Андрей изо всех сил потом надрывался в зале, сбрасывая ненужное. Андрей, кстати, все еще засиживался дома, со мной, а вот генеральный вернулся в офис. Иногда он брал кипу документов домой и усердно работал в кабинете на первом этаже. Я в такие моменты носила ему чай с горячими бутербродами или кофе по запросу. В очередной раз зайдя в кабинет, я обнаружила гендира погруженного с головой в изучение какого-то отчета. Рядом на столе стояла нетронутая чашка чая, которую я приносила ему ранее.
— Тимофей Геннадьевич, слышите этот странный звук? — усмехнулась я, отвлекая старшего Рюрика от важных бумаг. Он с поднял на меня недоумевающий взгляд, задумчиво прислушался и нахмурился.
— Это просто ваш чай стучит зубами от холода — окоченел совсем, бедняга! — рассмеялась я, глазами указывая на давно остывший чай. Тимофей Геннадьевич хмыкнул, взял у меня из рук свежую чашку еще горячего чая и сразу сделал глоток. Я забрала остывшую чашку и тихо удалилась, оставив генерального работать в одиночестве. Когда я заглянула в следующий раз часа через два, предложить ему обед, Тимофей Геннадьевич все так же напряженно изучал бумаги.
— Алена! — обрадовался он и жестом подозвал ближе.
— Что-то тут не так, чует мое старое нутро! — генеральный протянул мне распечатку сводной таблицы.
Плюхнувшись в соседнее кресло, я принялась изучат цифры, потом достала мобильный телефон и запустила на нем калькулятор.
Вот, что значит опыт! Без калькулятора и пересчета генеральный навскидку определил, даже почувствовал, что в таблице напортачили! Судя по всему, ошибка была не случайной — кто-то планомерно затирал цифры, утаивая некоторую часть суммы «в остатке». Если эти сокрытые «остатки» суммировать, выходило около миллиона! Тимофей Геннадьевич нашел в базе отчет по движению средств и сделал нам распечатку. Там мы нашли, куда именно утекают эти остатки. А ведомость из бухгалтерии открыла имя владельца депозита. Ворюга угнездилась в верхнем эшелоне бухгалтерии. Это была, по сути, моя непосредственная начальница. Никогда бы на не не подумала!
— Алена, поговорка «В тихом омуте черти водятся!» не зря придумана. Зачастую самые неприятные преступники скрываются за личинами тихих, безобидных, благообразных людей! Так намного проще вершить темные дела — на них же никто не подумает. Только опытные сыщики таких личностей подозревают в первую очередь. — успокаивал меня Андрей перед сном. Я долго ворочалась, мешая ему спать, вот он и вывел меня на откровенный разговор.
С главбухом я столкнулась в торговом центре, куда поехала закупить кое-что из мелочевки для мальчишек.
— Ты! Мерзкая тварь! — зашипела она на меня зло, — Зря я тебя столько выгораживала. Пригрела гадюку на груди!
Вот о том, кто кого пригрел я могла бы поспорить, но не стла связываться, молча развернулась и пошла прочь. Но меня быстро догнали, сильные руки втолкнули меня в примерочную кабинку, а потом я почувствовала ощутимый, болезненный удар-тычок сзади в правый бок. Силы покинули меня. Ноги подкосились, и я осела на пол — в ноги к обидчице. Последнее, что мне удалось заметить — злая усмешка на перекошенном неприязнью лице. Что я ей сделала-то?
— Зря ты полезла в чужие отчеты, Ветрова! — еще услышала я и тьма накрыла меня с головой. Но потом сквозь пелену тьмы до меня донесся звук отъезжающей шторки примерочной кабинки.
— Девушки, у нас нельзя по двое! — раздался бодрый голос молодой женщины, она запнулась и громко, истерично завопила. Вот под аккомпанемент ее крика меня и вырубило окончательно!
Сделай этот дом снова своим!
В себя я пришла опять на больничной койке. Рядом сидят Андрей и Тимофей Геннадьевич. Осмотрелась и попыталась встать, но любимый легко опрокинул меня обратно на подушку.
— Лежи! — приказал он, и был Андрей такой встревоженный и изможденный, что я не посмела ослушаться, да и сил как-то не было уже.
Потом в палату зашел врач, осмотрел меня и удовлетворенно что-то написал на планшете, который держал в руках. Для этого доктор, словно аист задрал коленку и приложил планшет к ней для опоры. Врач сказал, что меня подержат еще с недельку, понаблюдают, а потом можно будет забирать. Когда доктор ушел, зашла мама, долго плакала, напуганная, но Тимофей Геннадьевич ее увел к папе, который ожидал в коридоре, потом снова зашел Тимофей Геннадьевич с каким-то незнакомым мужчиной в полицейской форме. Тогда-то я и узнала, что в примерочной кабинке мне было нанесено ножевое ранение в печень. Благодаря бдительной продавцу и своевременным действиям охранника торгового центра, я дожила до приезда скорой помощи! Я рассказала, что ощутила просто болезненный толчок в бок, словно меня ткнули кулаком.
— Все верно, Алена Станиславовна, такое ранение именно так и ощущается жертвой! — нахмурился полицейский. Он записал мои показания, включая те слова, которые мне говорила главбух. Также показания дал и Тимофей Геннадьевич, ведь он был в ответе за подчиненных. Мы с ним рассказали об обнаруженной афере.
— Ну, с такими делами ей светит «полный пансион» лет на пятнадцать, не меньше! — следователь продемонстрировал папку с нашими показаниями.
Когда все ушли, Андрей придвинул свой стул совсем близко к моей кровати. Он сидел рядом, облокотившись локтями на край койки, я подняла руку, изнемогая от слабости и легко потрепала его по шевелюре.
— Совсем оброс! — слабо улыбнулась я, Андрей схватил в руки мою ладонь и поднес к своим губам. Он трепетно целовал мои пальцы, потом раскрыл ладошку и оставил свой поцелуй в самом ее центре, а потом потянулся за поцелуем к моим губам. Разомлевшая, я обхватила любимые плечи руками и почти опрокинула любимого на себя, но он ловко извернулся и навис надо мной, опираясь на локти и заглядывая в мои глаза.
— Аленка, ты, давай, прекращай такие финты! А то я рано поседею или вообще от инфаркта слягу! — бурчал он недовольно между поцелуями, а я согласно угукала ему в губы и улыбалась — была в его ворчании немалая часть искренней любви и привязанности. Любовь — это не когда тебя круглосуточно засыпают признаниями! Любовь, это когда тебя ругают, когда ты обожглась или ударилась, нежно лечат и ругают. Потому что за тебя испугались, за твою боль сердце болит! Именно такую любовь мне подарил Андрей. И я, не привыкшая к такому, тону в ней! Нет, конечно, есть и признания, и комплименты, и небольшие внезапные презентики для радости души.
Неделя в больнице пролетела тягомотно, но не запомнилась ничем особенным. Меня гоняли на процедуры и обследования, еще несколько раз приходили из полиции. Один раз пришел следователь из отдела экономических преступлений, и мы с ним довольно долго изучали тот самый отчет, на котором погорела главбух. Он-то мне и сообщил, что тетку не могут найти. Предполагают, что она скрылась от правосудия, но есть мнение среди сотрудников, что ей отомстили Романовы. Андрей и Тимофей Геннадьевич? Да ни в жисть! Так и сказала полицейскому.
— А я бы отомстил! — хмыкнул он в ответ и засобирался уходить. А потом я вернулась домой, и начались новые проблемы. После отпуска дом казался чужим, а после еще недели в больнице, я вообще перестала ощущать себя дома! Снова начались кошмары, апатия и тревожность. Андрей позвонил Авии, после чего объявил в доме глобальный ремонт.
— Милая, никто не делает ремонт в гостях! Ощути этот дом заново своим, переделай его под себя! Выделяю тебе бюджет, сравнимый с годовым бюджетом маленькой банановой республики! — торжественно объявил он мне.
— Маленькой? А можно банановую республику побольше, хоть среднюю какую? — демонстративно надула я губки. Андрей рассмеялся и поднял руки вверх, капитулируя перед моим вымогательством.
Сам Андрей, конечно, не устранился от ремонта и выполнял важнейшую функцию — связь с необходимыми специалистами и контроль проделанной ими работы. Увы, задатков лидера во мне ноль целых, шиш десятых, и сама я бы не справилась с управлением посторонними людьми. Для начала, я пересмотрела в интернете кучу портфолио разных дизайнеров и выбрала дизайнера по интерьерам, который мне понравился, вернее, понравилась. Ольга была очень приятной девушкой, быстро поняла, чего я хочу, обмерила все помещения, которые я планировала к переделке, а это: кухня, гостиная, наша спальня и холл-прихожая на первом этаже дома. Итого, выходило, что переделывать будут практически весь первый этаж и нашу спальню на втором. Хватит с меня этой музейной роскоши — холодной и безжизненной, словно в отеле! Для начала, мы с Ольгой определили, где и какой стиль я хочу видеть. За основу я выбрала прованс, средиземноморский и кантри. Только на кухне мне понравились решения в стиле эко. Спальню генерального он сам пожелал оформить в японском стиле, разграничив раздвижной ширмой две зоны — спальную с низкой кроватью и рабочую с рабочим столом и компьютером. Нашу спальню я решительно заказала во французском стиле прованс: мне нравилось сочетание светло-кофейного, почти бежевого и светло-мятного цветов! Светло-мятными были стены, разукрашенные цветочными узорами — кистями и бутонами. Это было так уютно, хоть и немного по-старушечьи, но зато мило и не напрягало взор! Очень интересно смотрелась красивая витая люстра «под старину». Широченная кровать, укрытая бежевым пледом, манила плюхнуться, ощутить мягкость матраса и россыпи подушек! Комната располагала к отдыху и любви. Я почти воочию видела, как французская аристократия XVIII–XIX вв. в такой обстановке «делает» наследников. Само собой проявилось ощущение причастности к этой аристократии — подбородок задрался вверх, плечи и спина выпрямились, пропала из движений услужливая суетливость! Даже Андрей заметил перемены.