Мой слуга Тень (СИ)

– Люблю это место, – сказал он негромко. – Я часто прихожу сюда, когда хочу побыть один. Для слуг одиночество – роскошь.
Он замолчал и мягко улыбнулся. Ирис не отводила от него глаз. Она и не подозревала, что Рекстон склонен к сентиментальности.
– Выходит, вы богач, – заметила она. – Раз можете позволить себе такую красоту.
Она обвела рукой долину и рассмеялась. Как эта картина непохожа на суетливое, дымное утро в столице! Здесь солнце светит ясно, здесь дышится полной грудью, и пахнет не бензином и гнилыми водорослями, а свежескошенной травой и цветами.
– Теперь вся эта красота ваша, Ирис. Все эти земли, этот дом. Вы о таком мечтали, когда ехали сюда?
– Да, я мечтала именно о таком, – подтвердила Ирис. А потом вытянулась рядом с Рекстоном, оперлась на локоть и повернулась к нему.
– А вы о чем мечтаете, Арман?
***
Он тоже повернулся на бок и поднялся на локте. Перекатил травинку из одного угла губ в другой, прищурился, помолчал.
Скажет ли он правду, будет ли откровенен или отделается безличным, принятым в таких случаях ответом? Или опять ответит отповедью о долге, как и раньше?
– Я мечтаю иметь что-то свое, – сказал он серьезно.
– Что значит – свое?
– У меня никогда не было ничего своего, Ирис. Дома, семьи. Я живу в «Черном дубе» почти всю свою жизнь, и очень привязан к членам семьи цу Герике и Эрколе. Но все же я не один из них. И «Черный дуб» принадлежит не мне. Все, что у меня есть – несколько костюмов, книги, коллекция средств для ухода за обувью хозяев и оленья берцовая кость, – он широко, но немного грустно улыбнулся.
– Вы всегда можете уйти.
– Сейчас не могу, Ирис. И не хочу. Но от мечты не отказываюсь. У меня есть неплохие сбережения. Когда-нибудь, когда я больше не буду нужен хозяевам, я смогу купить свой дом. Возможно, открою отель или ресторан. Или начну учить молодых слуг.
– Может пройти немало времени, пока ваша мечта осуществиться.
– Что ж, так тому и быть. Меня устраивает моя жизнь и я считаю, что живу ее правильно, и горжусь своей работой.
– А вы бы не хотели повидать мир? Вы были где-то еще, кроме столицы?
– Был, – Рекстон ответил внезапно сухо. – Я повидал немало мест, хороших и плохих. В основном плохих. Именно поэтому ценю то, что сейчас имею.
Ирис собралась расспрашивать дальше, но Арман сразу же перехватил инициативу:
– А вы, Ирис? О чем вы еще мечтаете, кроме как получить поместье?
Ирис не обиделась на него за прямоту вопроса, потому что в нем не было ни осуждения, ни обвинения, лишь констатация факта и подлинный интерес.
– О том же, о чем и вы, Арман. Иметь что-то свое и постоянное. У меня тоже никогда не было своего дома. Не было большой семьи с братьями и сестрами. Да и близких друзей, по сути, не было. У бродяг редко бывают близкие друзья. Все в нашей жизни временное. Но зато у меня есть прекрасный приемный отец, Финеас. Мне повезло. Он скоро приедет сюда! Вы познакомитесь и обязательно друг другу понравитесь.
– Вам так хочется, чтобы мы понравились друг другу?
– Да. Потому что вы и Финеас – те люди, кого я уважаю.
– Вы не очень-то уважали меня, когда приехали сюда несколько дней назад, – усмехнулся Рекстон.
– Потому что вы назвали меня мошенницей и обыскали мой чемодан!
– Да, виновен, – Арман вдруг накрыл своей рукой ее руку.
– Ирис, я обещал вашим куклам извиниться перед вами. И вот, прошу – простите меня. Знаю, я порой бываю надменен и полон предубеждений. Но мое мнение о вас полностью изменилось за эти дни. Ирис, я был бы счастлив назвать себя вашим другом.
Он говорил так проникновенно, а его голос был так бархатист, что сердце Ирис заколотилось. Как зачарованная, она смотрела на его руку с длинными, загорелыми пальцами, что лежала на ее запястье. Ее кожа пылала от их прикосновения.
И вдруг Ирис представила, как эти красивые пальцы труженика касаются ее щеки… шеи… груди, и ее опалило жаром.
Она с огромным трудом подняла голову, чтобы посмотреть в его глаза.
Солнце обливало Рекстона золотистым светом, в его зрачках поблескивали искорки, и в этот момент дворецкий показался Ирис таким красивым, что у нее защемило в груди. Они лежали так близко друг к другу, что почти соприкасались носами. Его теплое дыхание шевелило локон на ее виске.
 
Ирис необъяснимо занервничала. В выражении лица Армана, в его пытливых глазах и его выверенных словах и движениях было нечто такое, от чего ей делалось не по себе.
Необычный мужчина, этот дворецкий. Даже глаза у него необычные. Серо-зеленые, холодные и немигающие, и взгляд у него прямой, пронизывающий. Такие глаза бывают у солдат, готовых до последнего исполнять свой долг и охранять вверенные ему жизни. Возможно, Рекстон слишком сдержан и надменен, но Ирис верила, что если он возьмется за что-то – доведет это до конца, руководствуясь своими понятиями чести. Ему можно доверять.
– Я… принимаю ваше извинение, – произнесла Ирис, запинаясь, а когда Арман медленно наклонился чуть ближе, словно желая сказать что-то еще – или сделать! – она отшатнулась и вскочила на ноги.
Ошеломленно помотала головой. Ей казалось, что она только что избежала чего-то непоправимого – или же по собственной глупости лишилась чего-то ценного.
– Нам пора идти. Вам ведь завтрак подавать, – выпалила она торопливо.
Рекстон не сдвинулся с места. Запрокинул голову, и несколько секунд смотрел на Ирис молча и неподвижно, лишь его широкая грудь мерно вздымалась и опускалась.
– Верно. Пора за работу, – он встал, поднял куртку, отряхнул. При этом едва заметно улыбался.
Они шли до дома в молчании, лишь у ворот Ирис нарушила его.
– И как мы теперь будем? С нашими подозрением и знанием о том, что на самом деле случилось с бароном? Как будем искать того, кто совершил это ужасное дело?
– Напомню вам, что мы пока ничего не знаем точно. А если мы будем действовать поспешно, можем навлечь беду. Прошу, Ирис, доверьтесь мне. Дайте мне все обдумать.
– Только не думайте слишком долго.
– Я не тугодум. А вы пока занимайтесь тем, чем должно. Ищите постояльцев, готовьтесь к приему. Сегодня вечером дам вам второй урок.
– Буду с нетерпением ждать, – просияла Ирис.
– Ирис! – окликнули ее с дороги. К ним спешил доктор Фальк.
– Какая удача, что я встретил вас! – сказал доктор и с энтузиазмом пожал обе ее руки разом.
– Куда это вы в такую рань, доктор? – с подозрением спросила Ирис, глядя на его болотные сапоги.
– С прогулки! Я всегда выбираюсь по утрам в лес понаблюдать за птицами. Вот, сделал несколько набросков для вашей тети.
Доктор предъявил блокнот с неплохо нарисованными силуэтами птиц.
– А у меня к вам просьба, Ирис. Не уделите мне час-другой вашего времени? Помните, я вам говорил, что провожу исследования способностей людей с Даром? Сенситивов, каковым был барон Гвидобальдо.
– Но чем я могу вам помочь?
– У вас тоже может быть Дар! – заговорил доктор торопливо. – Бывает так, что его не выявляют во время испытания в двенадцать лет, и он проявляется позже. Ирис, позвольте мне помочь вам. У меня есть подозрения, что вы небесталанны. Мы будем полезны друг другу!
Ирис заинтересовалась. Бросила взгляд на Рекстона и увидела, что он хмурится.
Ирис испытала легкое удовольствие при мысли, что Рекстон, возможно, ревнует. Ведь ей придется провести время в обществе другого мужчины.
Да полно! Не может же Рекстон иметь на нее какие-то виды. А узнать о своих скрытых способностях будет интересно.
– Хорошо, – ответила она доктору.
Тот мигом просиял.
– Я зайду к вам сегодня. Или вы ко мне? Я дома после обеда.
– Давайте я к вам. Мне все равно нужно в Альсинген на почту.
– Договорились!
Доктор нежно похлопал Ирис по руке, которую так и не отпустил.
– Прошу прощения, меня ждут в кухне, – деликатно и очень холодно сказал Рекстон и ушел.
***
За завтраком тетя Грета просматривала почту. Два конверта особо привлекли ее внимание. Она недоуменно покрутила их, а потом протянула Ирис: