Мой слуга Тень (СИ)

– Это нехорошее предположение, Ирис.
– Да уж куда хуже… Мне оно самой не нравится.
Рекстон вдруг встал.
–Поднимемся в кабинет барона. Сможете?
– Да, с вашей помощью.
Он взял ее под локоть, и они пошли наверх.
В кабинете барона Ирис охватил безотчетный страх. Снаружи уже полностью стемнело, черные ветви дуба угрожающе покачивались за окнами под порывами ветра.
Девушка крепче прижалась к Рекстону. Тот ободряюще пожал ее руку и зажег свет.
– Садитесь, – он подвел ее к креслу. – Поберегите ногу.
После этого он принялся обходить кабинет. Заглянул под стеллажи, приподнял край ковра.
– Что вы ищете?
– Пока не знаю. Жаль, не я убирал кабинет последний раз. Я лишь смыл кровь с угла стола и пола. Кабинет осмотрел лишь после того, как унесли тело. Но, увы, недостаточно внимательно. Я не заметил пропажи пресс-папье.
«Все же он осмотрел кабинет. Интересно, зачем? Рекcтон что-то подозревал уже тогда?»
Рекстон выпрямился и позвонил в сонетку.
Скоро явилась запыхавшаяся Адель. Она нервно вытерла руки передником и вопросительно посмотрела сначала на Ирис, потом на дворецкого.
Рекстон величественно выпрямился и сложил руки за спиной. Служанка вздрогнула под его цепким взглядом.
– Адель, когда вы убирали комнату на следующее утро после смерти господина Гвидобальдо, вы не находили в ней что-нибудь необычное?
– Необычное?! – служанка была сбита с толку. – Господин Рекстон, я убрала очень тщательно! Подмела и вытряхнула ковер, вытерла полки! Неужели под шкафами осталась пыль? Простите, подобного не повторится!
Дворецкий терпеливо выслушал ее.
– Вы не находили кусок мрамора?
– Кусок мрамора? – совсем растерялась Адель. – Большой?
– Вот такой, – Ирис прикинула и показала пальцами примерный размер замеченного скола на пресс-папье.
Адель свела брови и задумалась. Потом неуверенно кивнула.
– Кажется, да. Но не кусок, а мраморную крошку. Я смела ее вместе с железными опилками. Накануне хозяин что-то мастерил у верстака, а вы знаете, какой беспорядок он оставлял каждый раз, когда…
Она прикусила губу и понурилась. Ирис стало ее жалко. Адель производила впечатление доброй и рассудительной женщины. Она не была истеричкой, как юная Софи, но искренне переживала за всех обитателей дома.
– Где вы нашли мраморную крошку?
– Тут, – Адель неуверенно показала рукой на стеллаж возле рабочего верстака.
– Вы выбросили мусор? – нетерпеливо спросила Ирис.
– Конечно.
– Спасибо. Можете идти, – Рекстон отпустил служанку кивком головы..
– Мне убрать кабинет еще раз?
– Не стоит. Благодарю. И, Адель… попрошу вас не распространяться о нашем разговоре, – с легкой угрозой закончил Рекстон.
Адель яростно закивала головой, глядя на дворецкого с непониманием, но обожанием.
Ирис убедилась в собственном предположении, что старшая горничная была влюблена в дворецкого. Что ж, значит, и правда будет держать язык за зубами, чтобы не вызвать гнев мужчины ее мечты.
***
Горничная ушла. Рекстон и Ирис посмотрели друг на друга.
– Итак…
– Итак…
Они заговорили одновременно; Рекстон поднял руку и замолчал, давая Ирис право высказаться первой.
– Пропажа пресс-папье связана со смертью барона, – твердо заявила она. – Думаю, его ударили этой штукой. На ней появился скол и остались следы крови. Убийца перенес тело к столу, чтобы инсценировать несчастный случай. Он прихватил орудие убийства с собой и позднее решил от него избавиться.
Она содрогнулась. Предположение прозвучало дико даже для нее самой.
– Мы пока не можем делать таких выводов, – Рекстон опустился рядом с ней на табурет. – Пресс-папье могло упасть на пол со стеллажа и расколоться. Красное вещество на сколе… может быть все что угодно. Вы не успели рассмотреть. Напомню, что кабинет был заперт изнутри – и окно, и дверь, – и проникнуть, кроме барона, в него никто не мог.
– А вы что предполагаете?
– Воздержусь предполагать, пока не выясню больше.
– Нужно обратиться в полицию.
– У нас нет улик, нет доказательств. Мы лишь нарушим покой госпожи Эрколе и породим дурные сплетни. Которые навредят и вам, и всем остальным.
 
– Но что же делать?!
– Завтра схожу в лес и осмотрю тот овраг и яму.
– Я с вами. Покажу то место
– Если будете в состоянии.
– Буду.
Ирис крепко сжала губы.
– Дело нечисто, Арман. Вы сами это прекрасно понимаете. Если совершилось преступление, оно не должно остаться безнаказанным. У барона были враги?
– Его многие недолюбливали, – неохотно признался Рекстон. – Порой на господина барона находило сварливое настроение. Но людей обычно не убивают из-за пары колких фраз.
– Еще как убивают… Ладно. Зайдем с другой стороны.. Кому была выгодна его смерть?
– Тем, кто назван в завещании. Госпоже Эрколе. Даниэлю. Мне. Доктору Фальку. Вам, – с каменным лицом перечислил Рекстон.
– А его чертежи? За ними могли охотиться конкуренты?
– Маловероятно. Они и даром не были никому нужны. Кроме того, чужих в доме не было, не видели их и в окрестностях. Теперь вы понимаете, как ужасно предполагать то, что вы озвучили?
– Конечно, понимаю! – Ирис в отчаянии всплеснула руками. – Что же мне делать, скажите, Арман?!
– Ничего, – твердо и тихо ответил тот. – Пока ничего. Не говорить лишнего, смотреть в оба. Никуда не ходить одной.
– Да мне уже и не хочется… одной ходить.
– Вот и правильно.
Ирис еще немного поразмыслила.
– Арман, вы упомянули, что барон, вероятно, приходил в себя перед смертью. Попытался встать, опять упал. Взял в руки шкатулку… и косточку.
– Да. Это же предположил и доктор.
– Как вы думаете, зачем он взял эти предметы? Что если… умирая, он пытался подать знак? Сообщить, кто был его убийцей? Поэтому эти предметы он взял неслучайно.
– Ваши домыслы идут слишком уж далеко, Ирис.
– Со шкатулкой связана какая-то тайна?
– Мне об этом неизвестно.
– Я пыталась найти в ней второе дно или скрытое отделение и не нашла.
– Потому что их в шкатулке нет.
– А тот математический пример, нацарапанный на столе?
– Уж не думаете ли вы, что барон нацарапал его перед смертью? Это исключено.
– Вы его видели?
Рекстон вздохнул, встал и полез под стол.
Спустя некоторое время выбрался, задумчиво потер висок.
– Да, весьма странные письмена. Не знаю, как давно они появились. Барон не разрешал слугам приводить в порядок свой стол.
– А кость?!
– Что – кость?
– Почему он взял ее в руку с тарелки? Он пытался на что-то намекнуть?
– На то, что его убийца любит курятину? – скептически предположил Рекстон.
– Или любит возиться с костями, – пробормотала Ирис.
Три образа всплыли у нее перед глазами. Первый – кабинет тети Греты и кучка птичьих косточек на ее столе. Второй – бедренная оленья кость в комнате Рекстона. И третий… жуткая картина Даниэля. Черный дуб с кривыми ветвями, так напоминающими костяные руки, смутные очертания черепов и оголенных грудин в корнях…
По глазам дворецкого она поняла, что он прочитал ее мысли.
– Ирис, довольно, – мягко попросил он. – Не позволяйте вашей фантазии уводить вас слишком далеко. Я понимаю, почему вы хотите найти ответы на вопросы. Но допустите, что ваши вопросы могут иметь простой и невинный ответ.
Теперь он взял обе ее руки в свои, легко сжал и погладил пальцы.
– Арман, вы честны со мной? – спросила Ирис и посмотрела ему в глаза.
Рекстон выдержал взгляд.
– Я отвечаю на ваши вопросы честно, Ирис.
–Тогда ответьте: что у вас произошло с Софи? Почему она плакала?
– Она не объяснила. У меня есть некоторые догадки. Но это не моя тайна. Поверьте, она не имеет отношения к тому, что произошло с вами или бароном.
Ирис отняла руки.
– Спросите Софи сами, если хотите, – сухо предложил Рекстон.
– Спрошу. Только она не ответит.
– Что же тогда вы ждете от меня?