Путёвка в спецназ (СИ)

— А, может, объясните, а я никому…
Девица тут же усилила поток слез, я естественно начал злиться… Но Степаныч, есть Степаныч: не долго, думая отвесил девице подзатыльник. Та мгновенно прекратила лить слезы и напустилась на обидчика.
— Ты что себе позволяешь, да я тебя…
— Егор, понимаешь, в чем дело, — повернувшись ко мне менторским тоном начал тот.
— Все-все… Хватит! Я все поняла!
— Вот и не реви. Егор, начинается злиться, если его при помощи слез пытаются развести!
— Поняла я, — и глядя мне в глаза: — Выручай, парень, потом сочтемся! Обещаю!
— Соглашайся, — тут же подсказал Руслан. — Это шикарная сделка!
И что в этой сделке такого шикарного? Вон она даже ноги спрятала, а что с нее еще взять?
Видимо разглядев в моих глазах сомнение, девушка предложила, подняв вверх пальчик с безупречным маникюром:
— Жизнь одного воина! Но только одного, при смерти или умершего не более пяти минут назад!
— Соглашайся, зашипел Степаныч.
Конечно, все это попахивало бредом, но… А вдруг? Если бы тогда с Тунгусом у меня была такая возможность? Вот и Степаныч с Русланом считают, что это правда…
— Двух, — пытаюсь торговаться.
— Нет, я и так нарушаю все что можно. Но самое главное в случае твоего отказа пострадают твои командиры… Ты бы и так согласился! Я могу передумать!
— Он согласен, — на два голоса произнесли командиры.
— Договорились.
— Вот и хорошо, — кивнув, встает. — Меня зовут Маришка. Просто вспомни обо мне и позови… — и с тихим хлопком исчезла.
Если сказать что я офигел, значит, скромно, потупив глазки промолчать…
— Это чего? Типа эта? Как ее… телепортация что ли? — спрашивая, шарю перед собой руками. Увы, все надежды найти хоть что-то — не оправдались.
— Ну, типа того, — Рогожин пытается пожать плечами и морщится от боли. — Если ты подразумеваешь мгновенное перемещение? То можно сказать и так… — и вновь поморщившись, продолжил. — Нет, я так не могу.
— Да я и не спрашивал!
— Но собирался…
— Даже не думал!
— Так! — Руслан, сощурив глаза, пристально посмотрел на меня. — Ты кто? Куда моего сержанта дел?
Мне осталось только тяжко вздохнуть и покаяться:
— Ладно, ладно, хотел! И вообще, кто это такая была?
— Как кто? Ты же слышал Маришка!
— Руслан, у меня с памятью нормально. Я помню, как ее зовут, а вот кто она и что это за бред с павшим воином?
— Это не бред, — Степаныч задумчиво уставился в потолок. — Это фарт! Запомни ее накрепко и если тебя шлепнут: последняя мысль в твоей бедовой голове, должна быть о ней. Понял?
— Не а…
— Блин, ты чего тупишь? У тебя реально — жизнь в запасе! Главное чтоб призвать успел, так что учти — если пуля мозг тебе вынесет, это не поможет… Понял?
— Ага… — киваю, пытаясь осмыслить полученную информацию. Выходит плохо… — А кто она?
— А вот это тебе знать рано. Именно рано! Ты ведь веришь нам с Русланом?
— Честно?
— Честно, — усмехнулся Степаныч, а Руслан только закатил глаза, делая вид: и за что мне такое наказание?
— Кому если не вам? Вы конечно темнилы старые, но всегда вроде только на пользу… Но потом расскажите?
— Нет, Егор, — грустно произнес Рогожин, — не мы. Тебе все расскажут, когда придет время. И ты сам поймешь, что если бы мы тебе все рассказали, было бы только хуже. И скажешь спасибо!
— Угу… А может, вы меня разводите, как эту девицу на обещание?
— Ты чего? — прапор беспокойно заерзал. — Это случайно вышло! Мы тебя только подлечить хотели…
— Ага… Так я и поверил!
— А ты поверь! — глаза капитана стали стальными. — Как мы могли, ведь девушка может обидеться и отомстить!
Умному достаточно, еще не хватало, чтоб эта мадама мстить начала:
— Да я прикалываюсь! Не все же вам надо мной!? Вы же не такие!
— Вот именно, — глаза Руслана снова улыбались, хитро так, — такое не просчитать!
  
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
 
Следующие двадцать минут пролетели в незамысловатой беседе: что да как… Особенно повеселил капитана душевный порыв Балагура.
— Кстати, как успехи в освоении отжиманий?
 
— Да нормально, прибавляет не по дням, а по часам!
— Ну и хорошо, чем бы дитинушки не тешились, лишь бы девки в подоле не таскали…
— Не до девок ему, — хохотнул я, — еле до кровати доползает. Даже к Таньке не бегает.
— Ох ты ж. Ну и зверь ты сержант… Завязывай, заездишь пацанов! Во всем должна быть норма!
— А у тебя была?
— Конечно! К поварихе же бегал? Значит силы оставались.
— Логично!
Тут дверь распахнулась, и на пороге возник Васильев:
— Привет честной компании, и особенно выздоравливающим! Руслан Иваныч, ты же выздоравливаешь?
— Стараниями Юрия Степаныча, надеюсь, через пару недель спасти своих парней от гнета злобного сержанта Милославского!
— Так надо ему старшого дать, чтоб злобность званию соответствовала!
— Вот и займись!
— Займусь, займусь. Дело сделают, и сразу всех повысим. Минимум до младших…
— Всех? Думаешь проканает?
— Я же говорю после дела! Там все проканает! Главное, чтоб сержант не облажался!
Вы поняли, о чем разговор? Я вот нет! Сижу как дурак и хлопаю глазами. Какое дело?
— Кхм…
— А? Чего тебе Милославский? — довольный жизнью майор так и лучится счастьем.
— А что мне надо сделать? И при чем здесь все?
— Как при чем? Капитан выздоравливает, Степаныч его лечит, я точно хреновый диверсант, остаешься только ты!
Понятно, что ничего не понятно… Похоже, что на моем лице информация об этом проступила если и не огромными буквами, то большими точно…
— Придется покомандовать самому, Егор, без моего чуткого руководства — Рогожин впился в меня взглядом, похоже, ища следы паники. "Ага, счаз. Удивление? Да! Паника? А хрен вам!" — Дело серьезное, а командиры видишь какое дело!? Можно Степаныча с вами заслать, но меня надо на ноги ставить, а ты парень достаточно грамотный — справишься. Хотя и не по нутру мне это, но выбора нет, грядут серьезные дела, а я валяюсь!
Вот теперь понятно, зачем они мадаму разводили. И даже зачем рисковали, чтоб запасную жизнь мне добавить — подстраховались… И обидно и приятно: с одной стороны недоверие, а с другой почти отеческая забота. Вот как с ними быть?
— Чего молчишь то? — не выдержал Васильев. — Согласен?
— А что можно отказаться? — встрепенувшись, пускаюсь в словоблудие: — От спасибо! А чего раньше молчали? Я вот и думаю, а если вдруг когда-нибудь, сам майор Васильев спросит меня! А я такой сижу и думаю, вот ведь как оно бывает, такой большой человек, и у меня, сам прям, берет и интересуется! А я же ни сном, ни духом, а вопрос то серьезный, требует соответственного осмысления, со всех сторон глубины своей проблемы…
Майор, тихо шалея, крутит головой, более привычные к моим заходам — Степаныч и Рогожин еле сдерживаются. Степаныч начал тихонько сползать вниз. А вот Руслан, как выздоравливающий сперва только похрюкивал, а потом гаркнул, при этом скривившись от боли и не очень громко:
— Мажор, млять! Видишь мне хреново?
Я смутился:
— Прости, командир!
— Э-э-э… Это чего было? — поинтересовался все еще прибалдевший Васильев.
— А это Мажор, во всей своей красе! — вытирая выступившие от смеха слезы, пояснил Степаныч. — Ты нашел что спросить! Тренироваться или воевать? А тут еще и сам автобус поведет!
— Какой автобус?.. Тьфу, на тебя! Мало ли, вдруг ответственности испугается?
— Кто? Мажор? Не делай мне смешно! У него же самомнение как… У президентов США меньше!
Вот тут я обиделся. Вот реально. Типа сам просился, а не перед фактом меня поставили? И главное с кем сравнили? Меня! И этих типов… Бр-р…
— Ты чего, Егорка? Шуткую я, шуткую… Не боись, Виктор Петрович, раз мы с капитаном говорим, значит знаем! Все будет тип-топ!
Правда как-то не уверенно это сказал, или мне показалось?
А дальше — больше… Вывалили, на меня бедного, ведро информации — сижу, обтекаю… Оказывается, что все кругом подозрительно! Ага, вот бы я удивился, если бы Васильев что другое сказал! Точно бы поинтересовался, как и Рогожин до этого: "Ты кто? Куда майора дел?" Но по порядку…