Путёвка в спецназ (СИ)

— Итак! Я сегодня буду прокурором, — командир глотнул чай, который поставили перед ним в железной кружке. Одобрительно кивнул и продолжил: — Так же я буду и судьей! Степаныч секретарь. Отвода по составу суда нет? Вот и хорошо! Тогда приступим…
— А адвокат? — задал вполне резонный, с моей точки зрения, вопрос Балагур.
— А надо? — Рогожин ухмыльнулся и посмотрел на нас Сашкой. Мы замотали головами:
— Нет. Вы же самый честный… — начал я.
— … и гуманный судья, — поддержал меня напарник. Или подельник?
— Это вы правильно заметили, — довольный Рогожин встал и, подойдя к нам, продолжил: — Врать не будете, так и будет! Но если хоть слово соврете, отправлю на гражданку! Ясно?
Киваем:
— Так точно!
— От и хорошо. От это славно! — довольно потирая руками, вернулся за стол. — Ну и расскажите нам для начала, что вы там учудили. Подробно!
Рассказывали, дополняя друг друга, минут двадцать. После чего Рогожин выдвинул свои претензии:
— Обвиняю вас: в халатности, невнимательности и самое главное: в нарушении приказа!
— Командир! — в едином порыве все десять человек подскакивают со своих мест!
— Что? Я спрашиваю, чего вскочили? Я какой приказ отдал? Не жалеть никого, при малейшем подозрении валить, а эти? Вы должны были не ручки ей нежно крутить, а вырубить сразу. Кстати, Балагур, а ну-ка иди сюда: третьим будешь!
Понурив голову, Вовка присоединился к нам.
— От это красавцы! Диверсанты! Мать вашу! Один командовать не может, другой перед врагом покурить садится, а третий…
— Командир, — не выдерживаю, — ну перед каким врагом? Это только моя вина, после того как Саня застрелил… э-э-э… парня, я приказал ему…
— Ребенка.
— Что?
— Ты хотел сказать: ребенка!
— Я… Нет! Он не ребенок! Взял оружие — солдат!
— Ага! А баба, которую ты располовинил? Тоже солдат?
Я судорожно сглотнул, вспоминая этот страшный момент.
— Нет, — качаю головой, — мы ее сына убили… Она… Она…
— Террористка! — хриплый голос Сашки перекрывает мои сумбурные объяснения.
— Что?
— Я говорю, она террористка! — голос Сашки окреп.
— Продолжай, — в голосе Рогожина слышится интерес.
— Она стреляла в солдата Российской армии, значит террористка!
— Ой-ли? Вы же на ее глазах сына убили. Какая же она террористка?
— Самая настоящая! Это она убила своих детей! Ей всего лишь нужно было сидеть в доме! И тогда: все — остались бы живы. Она была мертва в тот момент, когда из люка вылетели граната. А Егор дал ей шанс на жизнь… А мы… Мы…
— Расслабились! — меня разобрала злость. — Командир, я виноват! Повелся на то, что мать должна была защищать своего, нерожденного ребенка. Я дурак, она нас ненавидела и презирала! Истово! И детей так же воспитывала, так что, убив ее: я спас, возможно, сотни жизней! И пацан этот тоже готовился убивать, и пытался!
Рогожин выставил передо мною ладонь:
— Хватит! Степаныч видел в подвале пояса… Так что вполне возможно, что эта самая женщина, на следующий день могла одеть пояс шахида, и ее пропустили бы такие же, как вы… А она взорвала бы какой-нибудь дедсад или школу. Хандрить еще будете? Нет? Вот и прекрасно! Признаю виновными: по всем статьям обвинения! Наказание: служить до дембеля.
И, довольно улыбаясь, повернувшись лицом к остальным, продолжил:
— Запомните, парни, вы диверсанты и ваша профессия убивать! Я не требую, чтоб вы привыкали, человечность нужна — иначе вы превратитесь в зверей. Но помните всегда: то, что вы делаете, идет на пользу Родине, как бы пафосно это не звучало. Это работа: грязная — но нужная!
Постояв и помолчав, "обрадовал":
— А теперь неприятное! К нам едут особисты!
Лица присутствующих скривились, это понятно, никто не любит этих "душетрясов".
— Приедут через неделю! Из Москвы! Как вы понимаете, недавние события, им весьма на руку. Так что я хотел бы услышать от вас, что вы будете им говорить?
— А чего говорит? — усмехающийся Пепел развел руками. — Мы тут при чем? Рвануло, мы прибежали, а там… А фиг знает, что там было!?
— То есть, ты думаешь, что этого достаточно?
 
— А что? На нет и суда нет!
— Хорошо. Я покажу тебе и всем здесь присутствующим умникам, как вы ошибаетесь! Сядь перед столом! И отвечай на вопросы!
Через полчаса: мокрый, как мышь, сбивающийся и путающийся на каждом слове Андрюха, взмолился:
— Да я все понял, товарищ старший лейтенант, а что делать-то?
— Мда… Степаныч, ты видишь, ни в чем не сознался, а все рассказал? — Рогожин трагически схватился за голову. — Что делать? Все пропало!
Я начал потихоньку ржать: ну, сил нет, смотреть на этого артиста! Рогожин заинтересованно посмотрел в мою сторону:
— О! Я вижу, наш Мажор другого мнения? Не желаешь просветить, что такого веселого ты увидел? Или ты думаешь, что лучше справишься?
— Так точно! — вскакиваю, пожирая начальство взглядом.
— О, как! И прям нигде не проколешься?
— Так точно!
— Ну, удиви!
И, устроившись поудобней, начал допрос:
— Какой у вас был приказ?
— Секретная информация!
— Почему это секретная? — изображает удивление.
— Секретная информация!
Степаныч откровенно улыбается в усы, а командир продолжает:
— Не говори ерунды, это была обычная войсковая операция! Так что отвечай на поставленный вопрос, или под трибунал захотел? — лицо серьезное, вот только глаза… улыбаются.
— Секретная информация!
— Молодец! Я в тебе не сомневался! Степаныч, как думаешь, может пора уже старшего дать?
— Может и пора…
Парни удивленно пялятся на нас, не понимая, что происходит. Довольный Рогожин поясняет:
— Вы вообще читаете документы, которые подписываете? На вас отрабатывают новую методику подготовки спецназа, и все что связанно с ней: совершенно секретно. Так что вы не имеете права отвечать ни на какие вопросы — вообще! Ибо где один ответ — там и два… Так что на любой вопрос у вас один ответ — секретная информация! Кстати, поясню для новичков: вас взяли под мою личную ответственность. Еще один эксперимент! Так что не подведите! Парни, вбейте себе в голову: многие очень хотят узнать методику обучения, и особисты эти, со своими разборками, нам до фени. Даже если начнут вспоминать какие-то грешки на гражданке, не ведитесь!
— Грехи разные бывают! — заметил Пепел.
— Для тупых повторю! Не ведитесь, если будут давить — скажите потом мне! Кураторы все решат! Вы, дети мои, принадлежите ГРУ! И этим все сказано! А теперь брысь зубрить ответы, и чтоб от зубов отскакивало! — радостно засмеялся командир. — Потом проверю!
  
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
 
Как оказалось: не так страшны особисты, как их малюют! Хотя конечно не будь грозной бумаги, позволяющей нам, как попугаям повторять: "Секретная информация". Все могло бы быть иначе, но она была. И вот, целых четыре часа, я как заведенный повторял одну и ту же фразу… А серьезные дяденьки, с непроницаемым видом, все записывали, хотя сперва попытались использовать видео, но командир это дело быстро пресек! Так что… облом-с! Вот ведь выдержка у людей! Я бы, наверное, на втором допрашиваемом взбесился, а эти ничего, пишут, как ни в чем не бывало. Да уж, попади к таким на настоящий допрос — всю душу вынут! И самое забавное вынули…
— Заходи, садись, — Рогожин махнул рукой в сторону стула. — Ну, как тебе товарищи из особого отдела?
— Жесть, — с подозрением смотрю на довольного командира.
— О как!? — весело смеется. — Тогда знакомься. Майор Васильев — начальник наших гостей.
В этот момент в палатку вошел высокий, худощавый мужчина, с пронзительно цепким взглядом. Я его уже видел, во время допроса: все четыре часа он неотрывно следил за мной. Неприятный тип! Но субординацию никто не отменял; вскакиваю по стойке смирно:
— Здравия желаю, товарищ майор!
— Садись, сержант — у нас неофициальный разговор.
"Вот те раз!" — удивленно смотрю на Рогожина. Тот уже собирался ответить, как полог палатки откинулся и нарисовался Иванов: