Волки (СИ)

— Да так… — пробормотал Дардиолай и энергично затряс стакан, приговаривая, — «Венера», пусть выпадет «Венера».
«Венера» — лучший бросок при игре в кости, комбинация — 1,3,4,6.
Кости покатились по столу, но Сервий не смотрел на них. Он пристально всматривался в лицо Дардиолая.
— А ты не лазутчик часом?
— Чей? — усмехнулся Дардиолай.
— Дакийский, само собой.
— Ага, хорошо, что не парфянский. Глаза разуй, почтеннейший. Царь мёртв, даки разбежались по норам. Какие тут ещё лазутчики?
  
— Не все разбежались, — сказал один из легионеров, не наблюдавший за игрой.
Спрятавшись от глаз Перисада за спинами товарищей, он с сосредоточенным сопением вырезал небольшим ножом на гладкой столешнице голую женщину. Назло хозяину.
— Что, кто-то ещё остался? — скептически хмыкнул Дардиолай, — я от самой Дробеты проехал безо всякой охраны. Ни одна сволочь на обоз не сунулась.
— Говорят, на севере собираются с силами, — сказал один из товарищей Сервия, — а наши вроде как…
Он осëкся и замолчал. Збел успел увидеть, что его ткнул локтем Сервий.
— Ишь ты, — покачал головой Дардиолай, — все неймётся ублюдкам…
Збелу очень хотелось развить беседу именно в этом русле, но он решил сверх меры не рисковать и так прямолинейно не спрашивать, вести речи осторожнее. Поинтересовался, какие в канабе уже существуют возможности уставшему путнику отдохнуть с дороги.
— А бани тут уже есть?
— В лагере есть, — ответил Сервий, — временная, лаконик один. А тут, в канабе, только строят пока. Но на вид какую-то небольшую.
— В Колонии Ульпии строят настоящую, — проговорил толстяк, которого Перисад «прокатил» с карпом, — там даже гипокауст будет. Сам Скавриан повелел, чтобы всë было не хуже, чем в Мëзии и Македонии. Тут теперь, как я от одного грека слышал, даже акведуки будут всюду.
Лаконик — сухая парилка в римских банях. Гипокауст — пространство под полом для доступа нагретого воздуха, система отопления кальдария, помещения с горячим бассейном в римских банях.
— Жаль, — сказал Дардиолай, — я б сейчас завалился в термы, расслабился.
— Тут тоже есть, где расслабиться, — сказал толстяк, — правда не в термах.
— Да? — переспросил Дардиолай, — интересно.
Он встал из-за стола и сказал легионерам:
— Извините, парни. С вами приятно посидеть, да, боюсь, Фортуна нынче на вашей стороне, и вы меня оставите с голой задницей.
Легионеры, которым досталось уже полторы дюжины денариев Требония Руфа, благодушно заржали.
— Будешь при деньгах, Требоний, заходи, — улыбался Сервий, — мы тут часто бываем. Война-то всё, походу, а мы иммуны.
«Смотри-ка, не ошибся. Иммуны. На работы не гоняют, есть время бездельничать».
Он подсел к толстяку.
— Не против, уважаемый?
— Тебя тоже Требонием звать? — спросил толстяк.
— Что значит тоже? — спросил Дардиолай.
— Да я как раз жду тут одного Требония.
«Вот это поворот», — подумал Збел и велел себе тщательнее следить за языком.
— А война-то не всë, — сказал толстяк, — зря они радуются. Меня, кстати, Гаем Помпонием звать.
— Приятно познакомиться, почтенный Помпоний. Не желаешь выпить со мной?
Толстяк скривился, но Збел, вспомнив слова Перисада, истолковал его замешательство правильно.
— Я угощаю! И не только выпивкой.
Он повернулся, окликнул девушку и затребовал ещё вина.
Помпоний как-то сразу даже порозовел, заулыбался, заколыхался всеми своими подбородками. Принялся объяснять:
— Ты не подумай, дружище Требоний, я не то, чтобы бедствую. Просто вчера хорошо тут ударили по рукам с кое-какими людьми, сделку отметили, да я малость разошëлся. Пустился, так сказать, в тяжкие.
— Сел играть? — предположил Збел.
Толстяк закивал.
— Именно, почтеннейший, именно. Вот сейчас смотрел краем глаза, как тебя обували эти мошенники, — он заговорил тише, почти шëпотом, чтобы не слышали легионеры, — так веришь ли, сердце кровью обливалось, на собрата по несчастью глядючи.
— Не расстраивайся, давай лучше выпьем.
Выпили.
— Тут всë время играют? Власти позволяют?
— Да, смотрят сквозь пальцы. Просто скряга Перисад трясëтся над своими новыми столами. Дурень, завёл бы отдельные доски.
— А вроде бы принцепс ещë в Апуле?
— Да, но ему до игр нет дела. И Марциал, походу, другим занят.
— Кто такой Марциал?
— Местный начальник фрументариев. Я слышал, они тут царское золото искали, не до игр им было.
— Царское золото, значит, — хмыкнул Дардиолай, — ишь ты… А ты, стало быть, проигрался?
— Вчистую! Но, хвала Юпитеру, расстался с мелочью, главные-то деньги вложил и неплохо. Хотя в целом, боги свидетели, товар тут так себе. Думал, на севере ещë есть хороший выбор, вот и поехал сюда. Но нет, быстро разбирают. Хотя в Колонии Ульпии ещë быстрее.
— А чем занимаешься, почтенный Помпоний?
— Я мясник.
— Понятно, пострадал, выходит от тех, кого кормишь?
— Вроде того, — ухмыльнулся Помпоний.
— Ну, давай за мясо! Без мяса чечевичная тоска.
Помпоний захихикал, сдвинули чаши, выпили.
— Так ты теперь совсем без средств?
— Почти. Пробиваюсь вон чечевицей.
— Ничего, сейчас принесут чего получше, я угощаю.
— Я отплачу, друг Требоний! Вот как твой тëзка прибудет.
— Тëзка?
— Ну да. Я, видишь ли, поджидаю должника. Торговец скобяным товаром Требоний Руф, появиться должен со дня на день. Я как выезжал из Колонии Ульпии, занял ему денег, срочно, а он через десять дней обязался отдать тут, в Апуле. Жду вот. Он человек честный, давно знаю.
Дврдиолай успел порадоваться, что не представился легионерам когноменом. Не хватало ещë так глупо спалиться. Решил, что будет теперь «молнией», Требонием Фулгуром.
А Помпоний-то, получается, как раз за счёт своего должника пьёт.
— Ну, за честных людей. Давай выпьем.
Выпили.
Збел захрустел капустой и с набитым ртом спросил:
— А что там расчёт войны?
— А, так она ещë не кончилась.
— Варвары собираются на севере?
— Да, есть такое. Дней через десять претор Адриан с двумя легионами выступает давить этих говноедов.
Толстяк подался вперëд и громким пьяным шëпотом проговорил:
— Но это военная тайна, не болтай, друг Требоний.
— Т-сс, — Дардиолай приложил палец ко рту, — про это не говорим.
— Точно. Молчим, как рыбы.
— Кстати. А где они?
— Кто?
— Наши рыбы. Вернее, наша рыба. Или как там её… — Дардиолай повернулся к очагу, — эй, хозяин! Когда там уже будут наши рыбки?
— Сейчас, сейчас! Уже несу, — отозвался Перисад и водрузил на стол блюдо с жареными карпами.
Збел приподнял одного за хвост.
— Чего-то он какой-то хилый. Болел что ли?
— Ну что ты, господин, — поспешил возразить Перисад, — более мясистых ты в Дакии не найдешь, они и в Мëзии лучшие. Мне поставляют из прудов в окрестностях Виминация.
— Мясистых… Ну ладно. Но принеси ещё… — Дардиолай замолчал, подбирая слова.
— … чего-нибудь мясистого? — помог ему хозяин.
— Да! Тащи всё, я плачу!
— Ты не проснешься завтра с пустым поясом, друг Требоний? — забеспокоился толстяк.
За столом легионеров возбуждённо загалдели, кого-то боги наградили особенно удачным броском.
— Пустым? — Збел удивился, — разве он может опустеть? Давай проверим.
Он ощупал пояс. И вытащил ещë один денарий. Крутанул его по столешнице.
Хозяин подхватил монету, не дождавшись, пока она упадëт.
— Ещё вина принеси… Что-то ты так мало принес… Один раз всего разлили… Мы немного посидим, — Дардиолай скорчил кислую рожу, — напиваться не будем.
— Сейчас будет, — пообещал хозяин и исчез.
— Много ты ему дал, Требоний, — покачал головой толстяк, — ох, много. Этот ужин того не стоит.
— А, пустое! — махнул рукой Дардиолай.
  
«Легко пришли, легко уйдут и снова просо жрать».
Покинули таберну они на ногах, весьма нетвëрдых.
— А что ты, дор-р-рогой Помпоний гворил про разв… разззв…