Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (СИ)

— Очень приятно! А моё настоящие имя — Антонина; можно просто Тоня: но все зовут меня Антошка, — представилась рыцарька.
— Как много имён для одного человека! — отстранённо заметил Дракон, он задумчиво смотрел на огонь, и в его глазах отражался грустный танец пламени, — Что же привело вас сюда, Антонина?
— Мне срочно нужны деньги. А у вас, есть несметные богатства. Так написано на карте, — честно ответила девушка.
  
Она закончила жевать и во все глаза смотрела на Грозного Ящера. Сейчас. В человеческом виде он уже не казался ей таким страшным, как во время турнира. Наоборот, Дракон был вполне симпотичным мужчиной с тонкими чертами лица, аристократическим носом и грустными чёрными глазами.
— Да, — прервал Тонины размышления собеседник, — В моих подземельях есть несметные богатства. Но зачем они вам?
Тоня не ответила, но её глаза загорелись любопытством, которое Дракон принял за алчность. Он с сожалением вздохнул: все люди одинаковы, никаких сюрпризов. Но Анастасия была другой. Хотя, как можно сравнивать выросшую в роскоши и богатстве дочь Императора и девочку из Краеведческого музея?
— А можно посмотреть ваши сокровища?
Тоня с надеждой смотрела на Сварта, как будто он знает способ избавления от всех её проблем. Но Дракон, казалось, не замечал этого взгляда.
— Не сейчас, — уклончиво ответил он, — Всему свое время.
— Ну-у, тогда я пойду? — Тоня поднялась с места и направилась к выходу.
Девушка подошла туда, откуда накануне она вывалилась в гостиную и открыла тугую, двустворчатую дверь. За дверью был короткий коридор, который вывел её на, окружённую крепостной стеной, площадку у Замка. Не веря своим глазам, девушка потерянно озиралась вокруг и не могла понять, как такое получилось.
— Кхе-кхе, — деликатно прокашлял Дракон за спиной у Тони, — Хм, как вам сказать, не всё так просто. Согласно Закону, Написанному Кровью Предка, никто не может уйти из Замка тогда, когда ему вздумается.
— Даже вы? — глаза у Тони округлились: к ней только сейчас пришло осознание того, что она натворила.
— Даже я, — грустно проговорил Дракон, иногда его убивало осознание того, что он, одновременно, хозяин Замка и его пленник.
— А что же мне делать? Как помочь Гертруде Петровне?
Тоня растерялась. Из её глаз были готовы брызнуть слёзы отчаяния.
— Для начала, расскажите мне, кто такая Гертруда Петровна и почему ей нужна помощь?
Они вернулись в Замок. Сварт пересел в любимое кресло у камина и приготовился слушать.
Рассказ Антонины был длинным и обстоятельным. Она подробно изложила о своем рождении, детстве, детдоме и о Гертруде Петровне. Особенно красочным вышло описание последних событий, главным героем которых был Роберт Олегович и его попытка украсть редкие музейные экспонаты. Рассеянно витавший в облаках Дракон, на этом месте отчего-то насторожился:
— Украл карту и меч, говорите? А зачем они ему, не догадываетесь?
— Коллекционеры утверждают, что это очень дорогие вещи. Гертруде Петровне за них предлагали тысячи долларов, но она отказалась. Наверное, он хотел продать их по-дороже, — Антошка грустно шмыгнула хорошеньким носом.
Сварт задумался, снова отвлёкшись от рассказа собеседницы.
«Что за странная активность началась вокруг старых железяк и куска кожи с задницы дракона? Неужели снова объявился Сигурд и что-то замышляет? Ведь, искупавшись в крови Фафнира, рыцарь стал бессмертным, а значит, если ему никто не проткнул сердце и не оторвал голову, победитель дракона спокойно может быть жив до сих пор» — думал Дракон, сосредоточенно перебирая костяные чётки — подарок одной прекрасной девушки, имя которой он легкомысленно забыл. А вот чётки, даже спустя много лет, всё ещё помогают ему сосредоточиться.
— Теперь вы знаете, почему мне нужны ваши сокровища, — звонкий голос Тони вырвал Дракона из мира размышлений, и с головой окунул в реальность, — У Гертруды Петровны отберут квартиру, если я ей не помогу. Вы же сможете поделиться со мной богатством?
— Не могу, — Дракон с сожалением покачал головой, — Я не в праве раздавать богатства Замка. Я должен их беречь, приумножать и защищать. Золото, покинувшее Замок, без его на то дозволения, становится проклятым, и не принесёт счастья ни забравшему, ни тому с кем он захочет им поделиться. Да и уйти отсюда вы не сможете, как бы не старались.
— И что, из Замка вообще невозможно выбраться? Но ведь у Сигурда получилось. — Антонина смотрела взглядом полным надежды.
— Да, есть два способа покинуть Замок: первый — победить дракона. У вас это не получилось.
Дракон поежился от сырости и протянул руки к камину: дрова в нём уже прогорели и угли покрылись лёгкой дымкой остывающей золы. Да, определенно, поединок под дождём — не лучшее времяпрепровождение.
— А второй? — нетерпеливо спросила рыцарька.
— Второй, — Сварт задумчиво поднял бровь, — Если вас освободит рыцарь. У вас есть знакомый рыцарь, готовый прийти сюда и сразиться с Драконом?
— Нет, — с сожалением вздохнула Антонина, — Стойте, а как же музейные экспонаты? Я что, не смогу вернуть их на место? Тогда Гертруду Петровну еще и посадят!
Девушка всплеснула руками и горько заплакала. Она была так жива и непосредственна, что любое её слово, сразу же отзывалось в драконьей душе. Сварт отложил чётки и неумело гладил Тоню по голове.
— Ну-ну, не плачьте. С этим мы что-нибудь придумаем, — он попытался успокоить рыдающую Антошку.
«Принцессы… Что с них возьмёшь? Постоянно глаза на мокром месте» — подумал Дракон подзывая фантомов-прислужников, чтобы от проводили Тоню в отведённые ей покои.
  
Глава 7: Рыцарь
 
Игорь Савельев был юным и ещё неоперившимся опером. По причине своей беспросветной храбрости и инициативности, он нередко попадал в редкостные передряги, из которых ему, непостижимым образом всегда удавалось выбраться.
В этот понедельник ничего не предвещало неприятностей: он мирно раскладывал пасьянс на своем рабочем компьютере и никому не мешал, когда открылась дверь кабинета, и в его жизнь ворвалась Гертруда Петровна.
Если бы Игорь знал, что с этого дня его жизнь уже никогда не будет прежней, то он незамедлительно вытолкал бы странную посетительницу. Но молодой человек был сдержан и воспитан, особенно с нежданными визитёрами, потому что, как правило, ничего хорошего от них ждать не приходилось.
Опер поздоровался и попытался выяснить причину по которой его оторвали от стратегически важного уровня в игре. Женщина не могла произнести в ответ ничего вразумительного, а лишь стенала и заламывала руки.
Прислушавшись, юноша с трудом разобрал, что она требовала найти пропавшего жениха, наверняка, погибшего в неравном бою, спасая от грабителей экспонаты Краеведческого музея.
Игорёк слушал этот бред, приоткрыв рот, чтобы выровнять давление на барабанные перепонки. Иначе, вопли лишившейся жениха директрисы, грозили сделать его глухим на оба уха. Чтобы хоть как-то сбить напор, он протянул женщине стакан воды и попросил успокоиться, пообещав, что во всём разберётся. Гертруда Петровна пару раз икнула и оставила заявление.
Игорь не верил в героического археолога, поэтому сразу показал даме фотографии всех мошенников из базы данных. И не ошибся! Героем-женихом был не урождённый испанец Роберт Олегович, а местный цыган Андрей Романов по кличке Красавчик, недавно отсидевший срок за мошенничество.
Но Гертруда Петровна не поверила даже базе данных. Она ушла, глотая слёзы и обещая написать жалобу в вышестоящие инстанции. А Игорь… Игорь остался. Он уже успел узнать цену пустым угрозам обманутых женщин, поэтому спокойно посмотрел вслед разгневанной посетительнице и продолжил изучать фотографию Красавчика на экране компьютера.
  
"Хорош, зараза!" — подумал опер, глядя на черноглазого, волоокого брюнета, полностью оправдывавшего своё прозвище.
Глубоко вздохнув, он принялся составлять ориентировку.
В следующий раз Игорь увидел Гертруду Петровну несколько месяцев спустя. Она пришла потерянная, тихая, разговаривала медленно и отрешённо, то и дело, промокая платочком уголки глаз. Женщина, как будто постарела на десять лет. От прежней цветущей, энергичной красавицы не осталось и следа: она похудела, осунулась, подурнела. Растрёпанные волосы клочками выбивались из-под наспех завязанного шарфа. Одежда была неопрятной, заношенной, и пахло от директрисы чем-то старчески неприятным: лекарствами и затхлостью, как от лежачего больного.