Избранница коар
Второй раз случился вчера, когда я возвращалась от занемогшей соседки. Отбилась насилу и домой вернулась в слезах, сильно напугав тетушку. Она же, услыхав мой рассказ, отправилась к старосте, чтобы попросить помощи. Но, как видно, ничего не вышло.
– Рина, не зли меня!
От страха я сжалась еще сильнее, тем самым рассердив мужчину окончательно. Не обращая внимания на мелкую нежить, Арул схватил меня за косу и, сдернув с бочки, потащил на улицу. Не в силах встать на ноги, я пересчитала все ступеньки, беспрестанно умоляя одуматься.
На улице кузнец огляделся и, не заметив никого из соседей, потащил меня к лесу, что подходил вплотную к дальней ограде. Тетке такое расположение участка было на руку – на заднем дворе росли травы, о которых соседям знать не стоило, – а вот мне сейчас лишнее внимание не помешало бы.
Тяжелое тело прижало к земле, обдавая запахом пота. Огромные ладони зашарили по мне, разрывая рубашку и до боли сжимая грудь. Попытка вырваться и позвать на помощь лишь раззадорила насильника. Руки двинулись вниз, зацепили подол юбки и бесстыдно обнажили ноги.
– Сама виновата, – бормотал Арул, тяжело дыша. – Согласилась бы по-хорошему, жила бы как княжна. А теперь… Сама приползешь ко мне, когда брюхо начнет расти!
– Помоги-и-и… – вновь попыталась закричать я.
От сильного удара по лицу мир на мгновение померк, возвращая меня в столь ненавистную темноту, а затем раскрасился кровавыми цветами боли, пульсируя в висках. Одно хорошо – придавливающая к земле тяжесть пропала. Кое-как открыв глаза, некоторое время я разглядывала синеву чистого неба, а затем медленно повернула голову набок.
Арул лежал в трех шагах от меня, завывая и держась за приспущенные штаны. Над ним, ласково улыбаясь, стояла тетя с любимой клюкой в руках и абсолютно черными глазами. Рот с рядом игольчатых зубов открывался и закрывался, но из-за звона в ушах разобрать слов я не могла. Разве что по белизне, разливающейся по телу кузнеца, поняла – не жилец. За посягательство на свою собственность проснувшаяся Тень наказывала жестоко.
Вздрогнув, снова закрыла глаза и отвернулась, не желая видеть расправу. В том, что она будет кровавой, даже не сомневалась – темная сущность любила проводить обряды, где главной составляющей была боль.
– Ну чего разлеглась? – ткнув меня клюкой в бок, пробурчала Тень грубым мужским голосом. – День близится к закату, а дома ни крошки!
Разлепив глаза, я кое-как приняла сидячее положение, стянула полы рубахи на груди и посмотрела на тетку. Угольные глаза без белков не могли ничего выражать, но я чувствовала ее недовольство.
– Ступай в избу, а я тут пока приберусь…
Спорить не стала. Кое-как доковыляв до бочки, смыла с подбородка кровавые следы и жадно припала губами к воде. Затем переодела рубаху и занялась готовкой, стараясь ничего не уронить трясущимися руками. Жили мы небогато, но благодаря умению травничать не бедствовали. Соседи частенько меняли продукты на отвары от простуды, а за грибами и ягодами мы ходили в лес. Вообще, моя тетя была замечательной и доброй женщиной, которая никогда и никому не отказывала в помощи. Но иногда в нее вселялось… что-то. Именно оно издевалось надо мной, резало запястья и сцеживало кровь для обрядов. Прятало в подпол, чтобы скрыть мою силу, иногда вырывающуюся из-под контроля. Оно же, втайне от тети, учило. Знания, полученные от Тени, я хранила как самый страшный секрет, потому что магия, пробужденная ею, пугала и завораживала одновременно.
– Рина, я вернулась!
Повернувшись на голос тети Ольны, я взглянула на ее лицо и облегченно выдохнула – обычные глаза человеческой травницы. Тетя растила меня на протяжении семнадцати лет, заботясь и обучая искусству обращения с растениями.
– Ох, что с твоим лицом, милая?
– Упала, тетушка, – соврала я, отводя глаза. – Ничего страшного, я уже смазала мазью.
Улыбнувшись старушке, поставила горшок с кашей в печку и пошла помогать раскладывать принесенные травы. Часть из них отправится на крышу, а другая – под навес. У каждой травинки, каждого корешка свой секрет приготовления, позволяющий вытянуть как можно больше пользы и силы.
Как только разобрались с делами и поужинали, тетка ушла отдыхать, а я принялась за уборку. Полчаса спустя из комнаты появилась Тень, улыбаясь мне зубастым ртом. Вздрогнув, я беспомощно посмотрела на темную сущность и послушно побрела за ней в скрытый от чужих глаз подпол.
Многочисленные склянки с кровью людей и животных… Внутренности, о принадлежности которых даже думать не хотелось. Тут же, на огромном столе, лежало тело кузнеца, прикрытое льняной простыней. Вздрогнув от вида огромного мужчины, который всего несколько часов назад пытался взять меня силой, я отвернулась и поймала заинтересованный взгляд Тени.
– Боишься его? – ласково спросила сущность с нотками предвкушения в хриплом голосе.
– Не надо… – жалобно зашептала я.
Вот только мои мольбы никогда не трогали Тень. Жутко улыбнувшись, она моргнула черными глазами, а затем тело тети упало на пол. Всего один вдох, и труп на столе зашевелился. С хрустом распрямились могучие плечи, руки сжались в кулаки, а голова медленно повернулась в мою сторону, являя черные провалы глаз и острозубую улыбку.
Бежать! Надо бежать! Вот только как, если ноги отказались слушаться и не получалось дышать от страха. Оставалось только зажмуриться и с силой закусить губу, чтобы не закричать. Тень очень не любила крики…
Тихий шорох и беззвучные шаги… Ледяные пальцы, коснувшиеся лица и скользнувшие по шее вниз… сущность прекрасно знала, чего я боюсь больше всего, и играла на этом, вызывая не страх – ледяной ужас. Обойдя по кругу, почти ласково прикасаясь к плечам, талии и бедрам, Тень на мгновение с силой прижала меня к каменной груди, а затем подтолкнула вперед. Споткнувшись, я против воли открыла глаза и уставилась на стол, где, повинуясь темной силе, собирались инструменты.
Ритуальный нож с острым лезвием, который так легко вспарывает кожу. Глубокая костяная чаша, уже потемневшая от моей крови. Огромная книга в кожаном переплете, где на пергаментных страницах хранились знания.
– Скоро, – прохрипела-просвистела Тень, холодными губами касаясь моего уха. – Уже скоро все закончится. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.
Взяв мою руку, сущность нежно погладила запястье с полоской запекшейся крови и, удерживая над чашей, сделала новый разрез. Кажется, я уже привыкла к этой боли. К холоду, что разливался по телу с каждой потерянной каплей. Но вот с прикосновениями Тени, которая иногда покидала телесную оболочку и превращалась в сгусток тьмы, свыкнуться так и не смогла.
Но сейчас было ужаснее в разы – могильный холод мертвого тела за спиной, вжимающего меня в стол, и рука сущности, ласкающая беззащитную шею.
Беззвучно глотая слезы, я мысленно отсчитывала удары сердца и ждала… Ждала конца ужасной пытки, которая длилась уже семь лет…
* * *Рассвет нового дня встретил меня на лавке у окна, коварным лучом скользнув по телу и удобно устроившись на лице. Потянувшись, я сбросила с себя лоскутное одеяло и посмотрела на перевязанные запястья. Этой ночью Тень пообещала дать мне отдохнуть, странно прислушиваясь к чему-то неведомому.
Радостно улыбнувшись хорошему дню, я поплескала в лицо прохладной водой и принялась за дела. Недовольное пернатое хозяйство ругалось в сарае, требуя свободы и корма. Зарянка обиженно мычала в хлеву, бранясь на нерадивую девчонку, проспавшую привычное время. Лай собак и блеянье соседской животины: в деревне никогда не бывает тихо, но в этом и была ее особая прелесть.
После завтрака мы с тетей Ольной планировали отправиться на дальнюю делянку, где среди вековых деревьев пряталась поляна с земляникой. Я хотела сделать пирожков и варенья на зиму, чтобы в холодную стужу наслаждаться летним ароматом.
Собравшись, мы взяли по плетеной корзине и медленно побрели по тропинке, уводящей в лес. Густая трава, еще не успевшая избавиться от росы, оставляла на подоле юбки радужные бусы, крупными каплями стекающие наземь.