Гарем-академия 5. Императрица (СИ)

Даари этот взгляд показался чересчур оптимистичным. Гешвири лучше нее разбиралась в психологии кланов, но после замужества она стала какой-то… более склонной пропускать полутона? Может быть, это сказывалась беременность, может быть, она попала под влияние мужа — Каит Дождевой Филин при встрече показался Даари очень прямым и честным человеком. Даже удивительно для сына Клана! В общем, не сказать, чтобы это Даари особенно успокоило.
Давая все эти многочисленные интервью, она ощущала себя уставшим палубным матросом, который из последних сил заделывает многочисленные течи в трухлявом корпусе. На сколько еще хватит этой борьбы за живучесть? На два года? На три?
Дракон сказал, через пять лет грядет большое вторжение из Нечистого измерения. Нет, не так. В течение пяти лет. Это значит, что оно может произойти и раньше, если очень не повезет.
Значит, пять лет минимум…
План по подбору трем принцессам мужей из народа через двадцать лет пока не объявляли, но программу прорабатывали. Однако может ли такая эфемерная идея — надежда для трех юношей одни махом попасть в элиту государства и жениться на дочерях Дракона — стать противовесом страху геноцида?
Это можно было узнать только после того, как проект анонисируют — а у них еще учетные документы не были готовы! Нужно было слишком много деталей продумать. Даари вовсе не собиралась бросать своих дочерей в топку политики, решая их судьбу, когда им еще и года не было! У них должно быть и право выбора, и лазейка, как избавиться от неудачного брака, если выбор все-таки окажется неудачным…
На передачах Даари выкладывалась полностью.
В основном были официальные, верноподданные вопросы. Ее спрашивали: как могла сложиться такая ситуация, что нашлось так много людей — целая организация! — которая не постеснялась противоборствовать законному Императору, да еще пойти на невероятное преступление — похитить саму старшую супругу, да еще беременную.
Даари отвечала, называя те цифры, которые заранее принес ей ее новый личный связной со службой дворцовой безопасности.
— Сама по себе организация не так велика. В ней состояло, как выяснилось, около пятидесяти тысяч человек — много ли это для трехмиллиардного государства? Кроме того, большая часть этих пятидесяти тысяч — низовые структуры, которые в основновном ругались на форумах и теневых форумах в Сети… Тех, что совершали настоящие бесчинства, было немного. За подпольную лабораторию по опытам над детьми несли ответственность и вовсе меньше десятка человек, а все детали знал только лекарь Ранаарт. Никто кроме него, например, не опускался до таких низостей, как сожительство с несовершеннолетней пациенткой!
Даари не упоминала его клановое имя, так как Ранаарта исключили из Ветреных Тигров-и-Клевера — посмертно. 
Ключевое было, как ей объяснили, сместить фокус: важно не то, что эти люди расшатывали основы власти, а то, что они — больные садисты, для которых ничего святого не было.
(То, что Ранаарт, по всей видимости, искренне старался найти лечения для недугов, которые у детей лечению сложно поддаются как раз потому, что закон запрещает почти любые исследования этой категории пациентов, Даари оставляла за кадром).
— Чего вы больше всего боялись, когда находились в плену? — а это спрашивали уже на канале, официально не принадлежащем Министерству благонадежности. Им владела частная компания, на самом деле через третьи руки входящая в холдинг Улианы Небесной Орхидеи. Поэтому и обстановка в студии тут была менее официальной, и Лиисен Лиисат посоветовала Даари прийти в джинсах и блузке. («Поскольку вы еще не Императрица официально, а только старшая супруга, то такое нарушение протокола простительно, и только самые упертые ревнители традиций поставят его вам в укор», — сказала Лиисат. Только тут до Даари дошло, что после коронации джинсы ей носить будет нельзя.)
— Чего я больше всего боялась… — Даари запнулась на секунду. 
В этот раз ей не дали вопросов заранее, чтобы ее ответы выглядели более спонтанно, но заверили, что ничего провокационного не будет. Однако это не значило, что отвечать можно, как в голову взбредет. Например, если она скажет “боялась засыпать” — будет слишком общо. А если расширит, “потому что могу проснуться с разрезанным и зашитым животом или вовсе не проснуться” — уже чересчур натуралистично. Даари не хотела выдавать о себе такие подробности.
 
— Чего любая женщина боялась бы в такой ситуации, наверное. За моих дочек, — она подумала, не слишком ли нарочито будет приложить руку к животу, но все-таки приложила. Если что, обрежут крупный план. — И немного за моих людей. Я все думала: вдруг кого-то из моих доверенных подчиненных арестуют из-за моего похищения?
На самом деле Даари почти не думала об этом, но немного лицемерия не помешает.
Ведущая покивала и сказала:
— Для вас, наверное, было большим облегчением встретить их всех вновь? И особенно ваших братьев?
— К сожалению, мой младший брат тяжело пострадал во время мятежей, — Даари покачала головой. — Сейчас лекари еще опасаются за его жизнь… Мы даже не успели с ним поговорить! И за это те, кто успел спрятаться, ответят передо мной отдельно, — добавила Даари холодно. — Так будет.
Она снова подумала: не слишком ли? И сама себе ответила: а плевать.
Владыка тоже одобрил, отдельно похвалив это ее интервью.
«Тебе все-таки надо было выбрать фиолетовый для коронации».
Для коронации Даари выбрала красный.
Она помнила, какой простой и удивительно ненапряжной ей показалась церемония Сплетения Уз — эквивалент брачных клятв для Владыки, который не мог пообещать девушке того, что обещают обычные подданные (а именно: любить, защищать и чтить память ее предков, если у них не останется потомков мужского пола). Защита у Дракона такая себе, чужих предков он почитать не будет, а любовь… уф, тут лучше даже не начинать. Вобщем, участия свежеиспеченной супруги там почти и не требовалось, церемониальные одежды представляли собой нечто свободное и воздушное, пусть и в старинном стиле.
Иное дело — коронация.
В ней сошлось все то, чего Даари смутно ожидала от становления старшей супругой. Это оказался долгий, длинною в целый день спектакль, только часть которого снималась и транслировалась. Проходил он не где-нибудь, а в столичном Ло-Саароне — что означало, с одной стороны, долгожданную встречу с Инге， с другой — долгую поездку и необходимость либо вести девочек с собой, либо оставить их на несколько дней. 
После долгих колебаний Даари решила все-таки их оставить. Очень хотелось взять — тем более, что с рождения девочек прошло уже два месяца, девочки догнали доношенных новорожденных и проводили все больше времени в человеческом облике. Но — слишком много логистических трудностей, а главное, трудностей с охраной! Поэтому Даари оставила с ними Гешвири и Санару, а сама чуть ли не каждый час названивала по видеосвязи.
Утешало одно: все детские психологи в один голос уверяли ее, что если ребенок в этом возрасте получает любовь, еду и ласку, больше ему ничего особенно не требуется и формированию контакта с родителями ее отсутствие впоследствии не помешает.
Но все равно до чего больно было видеть их личики на экране — даже коснуться нельзя!
К счастью, Гешвири и Санара прониклись ее чувствами и делали множество снимков: вот Тая лежит в такой позе, вот в такой, вот Юси в первый раз не просто машет ручками, а попыталась что-то ими ощупать…
«Зато тебе не надо волноваться о том, кем ты будешь работать после декрета, — сухо сказала себе Даари. — И вообще, об обычной спокойной жизни надо было подумать до того, как ты отрезала женщине голову ее же магией… и, если уж на то пошло, до того, как ты стала воровать редкие лекарственные субстанции, которые предоставлялись тебе по работе!»
Еще коронация включала в себя принятия присяги от всех старших и младших супруг Дракона — и ой-ей, вот без этого бы Даари точно постаралась бы обойтись, будь ее воля!
Разумеется, на публике все вели себя исключительно вежливо и почтительно, несколько человек попытались даже выйти на контакт за кулисами и предложить дружбу и сотрудничество… но бесы-демоны, насколько холодными, расчетливыми — и куда более опытными, чем она! — показались Даари все эти дамы.