Солнечный ветер
Поставив сковородку на плиту, Сергеев сполоснул под струей воды руки. И снова остановился посреди кухни – из головы не выходили мысли об орбитальной станции. Что будет с «Салютом»? Решит ли руководство реанимировать станцию или, столкнув с орбиты, утопит в Тихом океане? Удастся ли еще разок слетать к ней? Да и вообще, пустят ли его в космос после такой громкой неудачи?..
Внезапно раздался звонок домашнего телефона.
– Да, Сергеев, – подошел он к аппарату.
– Привет, – послышался усталый голос Анисимова.
– Здравствуйте, Николай Павлович.
– Что нового? Как самочувствие, настроение?
– Новостей никаких. В основном сижу дома. Здоровье и настроение в норме.
– Не надоело бездельничать?
– Лень в молодости, Николай Павлович, – залог здоровой и спокойной старости.
– О как. Жаль, не знал раньше этой формулы, иначе непременно бы взял на вооружение. Слушай, тут есть некоторые подвижки по расследованию ваших приключений на орбите.
– Серьезно? Интересно было бы узнать.
– По этому поводу и звоню. Ты чем занят? Можешь подъехать ко мне?
– Да-а… собственно, почти не занят. На кухне вожусь по хозяйству.
– Готовишь, что ли?
– Да, курицу по-аджарски. А куда именно подъехать?
– Так, стоп, – в интонации шефа прозвучал недюжинный интерес. – Что такое «курица по-аджарски»?
Сергеев совсем растерялся.
– Ну, это… по виду и по вкусу напоминает грузинское блюдо «цыпленок табака». Только чеснока побольше.
– Вот зачем ты об этом рассказал? Я ж голоден, как тот еврей в пустыне! – шутливо возмутился Анисимов.
– Вы же сами попросили!
– Сам, сам… Слушай, а ты не мог бы пригласить меня на ужин? Я как раз еду по Ленинградскому проспекту в твоем направлении.
– О чем речь, Николай Павлович?! Приезжайте!
– Ты один? Я, случаем, не нарушу твоих планов?
– Нет-нет. Никаких планов, кроме вкусного ужина, не было.
– Это ты зря. Давно пора подумать об устройстве настоящего семейного очага. Ладно, это я так – ворчу по-стариковски… Слушай, а под курочку у тебя что-нибудь есть?
– Найдется, – засмеялся Сергеев.
– Все, сейчас буду. Жди…
* * *Счастливое детство Александра прошло в самой обычной сталинской пятиэтажке, каждый из четырех подъездов которой напоминал одну большую коммуналку. Взаимовыручка, десятка до получки, ключи под ковриком, общие столы по праздникам. Дом заселялся сразу после войны, в основном вернувшимися после Победы фронтовиками. Для поколения Сашки Сергеева ветераны вовсе не были абстрактными стариками с рядами орденов и медалей на старых пиджаках. Это были вполне конкретные люди: собственные дедушки, бабушки, отцы, матери, старшие братья, их друзья и соседи.
Ныне Александру шел тридцать седьмой год. Он был чуть выше среднего роста, открытое лицо имело правильные черты; густые, темные волосы он по давней привычке стриг очень коротко.
Сергеев никогда не был женат. Во-первых, потому что любил свободу. Во-вторых, вся его сознательная жизнь вращалась внутри авиационных гарнизонов, где постоянно кипела жизнь: учеба, полеты, тревоги, зачеты, парковые дни, командирская подготовка и снова полеты. Человеком он слыл серьезным, к службе и любимому делу относился трепетно, вот и не оставалось времени на личную жизнь. Тратить его на всяких стерв или дур не хотелось, а умные и приличные на жизненном горизонте почему-то появлялись редко.
Одной из таких была Ольга – молодая, красивая, неизбалованная девушка с хорошими манерами и правильным характером. Она была вдовой погибшего летчика Игоря Яковенко, с которым счастливо прожила всего три года.
Нормальный мужчина рано или поздно обязательно уйдет от глупой бабы, будь та хоть первой красавицей «на деревне». И в то же время он никогда не оставит умную, спокойную, заботливую и любящую женщину. К счастью, на просторах нашей огромной страны еще встречаются такие, рядом с которыми самые неотесанные и хамоватые мужланы стараются выглядеть лучше: окурки бросают в урны; пивные бутылки открывают специальным ключом, а не зубами; ищут по карманам платки, коих там никогда не водилось; изымают из фразеологических оборотов нецензурные выражения.
Именно такой и была Ольга. Она работала в строевом отделе авиаполка, и впервые Сергеев столкнулся с ней по вопросам службы. Пообщавшись, внезапно ощутил тончайший аромат достоинства, породу и богатство внутреннего мира. Он хоть и провел некоторую часть своей жизни в казармах, тем не менее красоту внутреннюю и внешнюю разглядеть умел.
Не растерявшись, Александр пригласил девушку в кафе. Та сначала отшучивалась, но с третьей попытки согласилась.
В кафе два близких по духу человека выпили по бокалу вина, разговорились и очень быстро нашли общий язык. Расположившись к собеседнику, Ольга рассказала о браке, о погибшем Игоре. Сергеев застал его в гарнизоне, но летали они в разных эскадрильях и знали друг друга весьма поверхностно. А потому многое в рассказе молодой женщины он услышал впервые.
Ольга понравилась Александру, ему захотелось упрочить отношения и видеться с ней как можно чаще. Даже несмотря на свою любовь к свободе. Но Ольга почему-то сопротивлялась, стремясь сохранить дистанцию. Редкие объятия и поцелуи можно было не считать, ибо они скорее походили на приятельский ритуал, да и случались в редкие моменты расставания перед командировками.
Он видел и ощущал, что она тянется к нему, любит, но долго не мог понять, что же ей мешает, что не дает дать волю своим чувствам, пока случайно не услышал ее разговор с подругой.
Они были приглашены на юбилей к командиру полка. Сергеев с товарищем стоял в гостиной возле открытого окна, а на балконе курили три молодые женщины.
– Оленька, сколько ты еще намерена оставаться вдовой? – спросила одна из подруг.
– Не знаю, – тихо ответила она.
– Не пора подумать о замужестве? – вмешалась вторая.
– О каком замужестве?
– Не прикидывайся. Знаем мы о твоих отношениях с Сашей Сергеевым. Неужели он еще не подкатывал с предложением?
– Не подкатывал. Но намекал.
– Ну а ты?
– А что я?..
– Ольга, ты в своем уме?! Что тебе еще надо?! Высокий, интеллигентный, красивый и умом не обижен…
Молодой летчик все слышал. Он испытывал неловкость, хотел переместиться подальше от балкона, но любопытство победило – уж очень не терпелось узнать причину, из-за которой отношения с Ольгой буксовали.
– Саша – прекрасный человек, но… – помолчав, вздохнула она.
– У тебя есть другая кандидатура?
– Нет у меня никого. Дело в другом.
– В чем же? – любопытствовали подружки.
– Просто… когда погиб Игорь, я дала себе клятву в том, что больше никогда не выйду замуж за летчика. Не хочу, девочки. Одного потеряла и едва пережила это. А вы про Александра…
Около двух лет они так и встречались, балансируя между разрывом и супружеством. А закончилась их история весьма прозаично. В одну из летных смен Сергеев выполнял тренировочный полет с пуском ракет на полигоне. При возвращении на аэродром в кабину из-под приборного щитка повалил дым. РП приказал покидать машину, но Александр поступил по-своему: запросив экстренное снижение, он уменьшил скорость и сбросил фонарь. Затем настоял на спрямлении маршрута и заход на посадку с прямой.
Сел нормально. Когда самолет свернул с полосы на рулежку, правый борт облизнуло пламя.
В тот день подфартило: подоспевшие пожарные ликвидировали возгорание и помогли пилоту выбраться из кабины.
А вот с Ольгой после этой нервотрепки не повезло. Вечером она встретила его бледная и с заплаканными глазами.
– Прости меня, Саша, но это наша последняя встреча, – сказала она, пряча взгляд. – Я больше подобного не перенесу…
* * *– Кажется, ты удивлен? – подхватил Анисимов рюмку с холодной водкой.
Высушив полотенцем руки, Сергеев уселся напротив шефа.
– Как вам сказать?.. Вы производите впечатление нормального человека. Значит, ничто человеческое, включая спиртное, вам не чуждо.