Плененная во тьме (ЛП)

Когда стакан опустел, она протянула его обратно, осторожничая, дабы случайно не коснуться Джаира пальцами, при этом глядя несчастными глазами прямо сквозь него, на Калеба.
- Скажи спасибо, шлюха, - выплюнул Джаир, когда она просто свернулась калачиком. Калеб нахмурился, но оставил это замечание без ответа.
Ее глаза снова искали руководства Калеба, затем, слабым голосом она произнесла «Спасибо» и сильнее закуталась в свой плед.
  
Под пренебрежительным взглядом Калеба, Джаир покинул комнату. И снова он остался наедине со своей загадочной добычей. Аккуратно приблизившись к холмику из пледа на кровати, он присел, и наклонился к ее лицу.
- Ты очень гордая, - прошептал он.
- Я был к тебе добрым, а ты проказничала. Но перед тем, кто был готов тебя изнасиловать, ты проявила покорность… это о многом говорит.
- Пошел ты на хрен, - был ее тихий, хриплый ответ.
Он захохотал.
- Знаешь, ты очень интересная.
И это было правдой. По какой-то причине, он с самого начала знал, что она будет полна неожиданностей.
Когда его смех медленно сошел на нет, Калеб заговорил, при этом, голос его был холодным и бархатистым, одновременно.
- Но, знаешь, я бы предпочел, чтобы именно тыпошла на хрен... на мой.
Холмик из пледа дернулся, и резко скрутился, когда она повернулась и поспешно попятилась назад, прижимая плед к груди так, как будто это могло остановить его. Не сдержавшись, Калеб рассмеялся. Ее глаза вонзились в него, словно кинжалы, но он успел заметить, что зрачки в них расширились.
Ее желудок был пустым, а таблетка действовала быстро. Учитывая дозу, которую он ей дал, действия таблеток уже должно было дать о себе знать.
Ее голова упала, но она быстро приподняла ее. Калеб улыбнулся.
- Что… что со мной происходит? - заплетаясь, произнесла она.
Ее тело расслаблялось помимо ее воли. И она всячески старалась бороться с действием препарата.
- Ты будешь спать, зверушка, - с легкостью произнес он.
- Что? Почему?
Ее глаза были широко раскрыты от шока, и она подергала себя за губу.
- Мое лицо немеет.
Из нее вырвалось забавное хихиканье, вскоре сменившееся глубоким дыханием.
Невольно расплывшись в улыбке, Калеб направился к двери.
 Глава 3 
Мне было семь, когда я впервые услышала слово шлюха. Это случилось в один из тех немногих дней, которые я проводила со своим родным отцом, день, который я, до сих пор, отчетливо помню, потому, как тогда он здорово меня напугал.
Мы смотрели фильм "Возвращение в Голубую Лагуну",нам попался как раз тот эпизод, когда героиня Лилли впадает в панику, обнаружив у себя кровь между ног. Я была слишком маленькой, чтобы понять что произошло, поэтому спросила у своего отца. На что, он ответил, - Женщины - грязные шлюхи, наполненные грязной кровью, поэтому каждый месяц они должны от нее избавляться.
Я была ошеломлена, представив, как из меня выливается кровь, а кожа прилипает к костям.
- Папочка, а я женщина?
Сделав большой глоток виски с колой, отец ответил, - Когда-нибудь, ты ею станешь.
Мои глаза наполнились слезами, когда я представила, насколько это ужасно остаться без капли крови, - А откуда мне взять так много крови?
Улыбнувшись, отец обнял меня. Запах алкоголя в его дыхании, всегда действовал на меня успокаивающе, - Найдешь, малышка... просто не будь шлюхой. Сильнее прижавшись к отцу, и произнеся, - Не буду! - я откинулась в кресле, и, заглянув в его нетрезвые глаза, задала свой главный вопрос - Но, что такое шлюха?
Грубо усмехнувшись, отец ответил - Спроси об этом у своей матери.
Однако я не спрашивала. Я никогда не рассказывала своей матери, о чем мы разговаривали с отцом, хотя каждый раз, когда он приводил меня домой, она старалась расспросить меня об этом. Наверное, инстинктивно, я понимала, что расскажи я ей, это однозначно привело бы к ссоре.
Два года спустя, на мой девятый день рождения, у меня начались месячные, и я стала жалобно просить маму вызвать врача. Но вместо этого, она затащила меня в ванную комнату и потребовала объяснить, что происходит. Подняв на нее глаза, и излучая всем своим телом стыд, я прошептала, - Я - шлюха.
В следующий раз, когда я увидела своего отца, мне было уже тринадцать. И к тому моменту, у меня уже имелось точное представление о том, что же такое "шлюха".
Моя мама была шлюхой, потому, что в слишком раннем возрасте влюбилась в моего отца и забеременела мной... затем моим братом.... а после, моей сестрой.... и еще одной моей сестрой... а после и еще одним братом... ну, и... всеми остальными. Из-за нее, меня ожидала подобная участь. Казалось, что блуд уже присутствовал в моей крови, точнее, в моей грязной крови. Мои дедушка и бабушка верили в это, так же, как и мои тети, и их мужья, и даже их дети.
Моя мама была самой младшей в семье, и мнение ее старших сестер ложилось на нее тяжким грузом. Но самое важное было то, что она самаверила в это. И, более того, она заставила поверить в это меня.
Мама одевала меня в длинные платья, запрещала пользоваться косметикой, носить сережки, и все остальное, что было оригинальнее простой заколки для волос. Мне было запрещено играть со своими родными или двоюродными братьями, и даже сидеть на коленях у собственного отца. И все это делалось для того, чтобы ненароком не выпустить мою внутреннюю сущность настоящей шлюхи. К тринадцати годам, я была сыта по горло своей семейкой, обвиняющей меня в демонстрации своей puta,поэтому бунтовала при любой возможности.
Я одалживала у своих друзей шорты, юбки и футболки. Экономила деньги с поздравительных карточек на дни рождения и случайных заработков, которые мне давала мама за то, что я следила за своими младшими братьями и сестрами, в то время, как она отправлялась на поиски очередного мужика. На эти деньги я потом покупала неяркий блеск для губ и лак для ногтей. Всякий раз, когда мама находила эти предметы в моей комнате, она набрасывалась на меня с кулаками.
- Несчастная!- кричала она, кидая в меня, купленную втайне от нее, косметику.
В ее глазах я была позором.
- Так вот чем ты занимаешься за моей спиной? Носишь это... это... все напоказ! Выставляешь свои сиськи и ноги, как какая-то уличная шлюха!
Я всегда плачу, когда злюсь, и когда меня распирает от эмоций, и мне мало когда удается, контролировать свои слезы и количество бранных слов, вылетаемых из моего рта, - Да, пошла ты, мам. Пошла ты, к черту! Это ты шлюха, а не я, - рыдала я, - Я просто хочу одеваться, как все девочки моего возраста. Я устала расплачиваться за твои ошибки. Я не сделала ничего плохого.
Глаза моей матери наливались слезами и злостью, - Знаешь, Ливви, тебе просто кажется, что ты лучше меня, - сглотнув, она продолжила, - но это не так. Мы похожи намного больше, чем тебе того хотелось бы... и я тебя предупреждаю... будешь вести себя как шлюха, и относиться к тебе будут, как к шлюхе.
Я громко плакала, пока она собирала всю одежду в мусорную корзину.
- Эта одежда моих друзей!
- Значит, они тебе больше не друзья. Тебе не нужны такие друзья.
- Я тебя ненавижу!
- Хмм... знаешь, сейчас, я тоже тебя ненавижу. Я многим пожертвовала ради такой неблагодарной дочери, как ты.
***
Когда я проснулась, мне было тяжело дышать, и я была полностью дезориентирована, мой сон стал исчезать, но только никуда не девалось чувство страха, сжимающее все мои внутренности. Окружающая темнота была настолько непроглядной, что мне казалось, будто я все еще пребывала в своем кошмарном сне. Затем, медленно, кадр за кадром, ко мне стало возвращаться понимание происходящего. И как только каждый кадр был просмотрен и направлен на хранение в мою мысленную библиотеку памяти, на меня стало снисходить призрачное, но упрямо разрастающееся осознание того, что этот кошмарный сон был реальностью, моейреальностью.