Плененная во тьме (ЛП)

- Ну... может, в этом моя проблема... что я слишком прекрасная.
Его улыбка тут же поникла и я пожалела о том, что не могла держать свой рот на замке. Я тут же попыталась исправить ситуацию, - Эй, теперь ты знаешь мое имя.
Слегка улыбнувшись, он медленно вытащил свою руку из моей. Тепло, окружающее нас, стало быстро рассеиваться.
Когда Калеб поднялся с кровати, на мои глаза вновь набежали слезы, - Ты всегда будешь для меня Котенком... Ливви.
  
Теперь уже была моя очередь слабо улыбаться. Как всегда, его слова имели двойной смысл.
Он обогнул кровать и подошел ко мне слева. Наклонившись к тумбочке, он открыл верхний ящик.
- Это от боли.
Он поднял шприц и снял колпачок.
- Что это? - спросила я, испугавшись при виде иглы.
- Я тебе уже сказал.
- А что, если я не хочу?
Теперь, он выглядел несколько удивленным.
- Совсем скоро закончится действие препарата, и ты захочешь.
- Я буду от этого спать? Я не хочу спать.
- Нет.
У меня было такое впечатление, что он лжет.
- Это просто поможет легче переносить боль.
- А ты? - Внезапно я стала взволнованной. И стеснительной.
- А что я?
- Ты собираешься оставить меня здесь одну?
Затянувшаяся пауза заставила меня задуматься о том, как много я себе навоображала за последние несколько минут.
- Если хочешь, я останусь.
Калеб смотрел на меня, но я ничего не отвечала. Я не могла заставить себя признаться в том, насколько уязвимой я себя чувствовала.
Моя мать отпустила меня. Я была свободна от нее... но не свободна в другом смысле.
- Котенок?
Его голос был спокойным, а голубые глаза были наполнены чувством, которое я не могла передать словами, но затем его взгляд и тон приняли отсутствующий вид. Он резко тряхнул головой, внезапно пробуждаясь от своего недолгого оцепенения. В каких облаках он витал?
Засомневавшись буквально на секунду, я прохрипела, - Я не хочу оставаться одна.
- Я останусь, - мягко сказал он.
Мое лицо болело так, будто по нему ударили огроменным молотком. Но он был здесь. Заботился обо мне. Потому как знал, что я нуждалась в нем.
Осторожно откинув простынь, он несколько секунд рассматривал меня, после чего задрал мою ночную сорочку чуть выше бедра. Я ахнула.
Мои ноги были сплошь покрыты синяками, и некоторые из них по форме напоминали следы от ботинок.
- Глаза на меня, Котенок.
Наши взгляды встретились как раз в тот момент, когда я почувствовала укол иглы.
Через некоторое время мои веки отяжелели, и я отправилась в свободный полет, в свободное падение. Я не спала, а просто летела к горизонту, который был не белым, и не черным.
Калеб может и причинит мне боль... завтра или послезавтра, но точно не сегодня. Однако теперь я знала наверняка - он не сможет меня уничтожить. Ему небезразлично, если меня вдруг не станет. И что бы ни произошло, я выкручусь, потому что Калеб показал мне, что я живучая. Странный подарок из неожиданного источника.
 Глава 14 
В том, что я не хотела спать, была своя причина. Я не хотела видеть сны.
Я не хотела думать о своей матери, о Пауло, или о своих братьях и сестрах. Или обо всем том, что последует между Калебом и мной. Но в особенности, я не хотела думать о Николь, о прекрасной Николь, потерянной и блуждающей вдоль границы Мексики в поисках меня. Я никогда не прощу себе, если с ней хоть что-нибудь случится.
Ворочаясь с боку на бок, меня разрывало на части от злости, волнения и печали. Мое плечо не унималось, из-за чего мои метания и повороты вызывали тупую боль, словно я лежала на голой кости.
А потом... на меня обрушилось неизбежное.
Приглушенные голоса. Воспоминания о том, как меня удерживали лицом вниз, срывая с меня одежду. То, как они игнорировали мои крики, посасывая и подергивая мое тело. И я снова почувствовала все это - ужасное избиение.
Вопреки силе введенного мне лекарства, я открыла глаза и закричала. Втягивая воздух в свои горящие легкие, я попыталась сфокусировать взгляд.
Калеб вскочил со стула, на котором сидел, и быстро включил свет.
Наконец, ко мне пришло осознание.
 Я в безопасности. Я здесь. Калеб рядом. Он не причинит мне вреда. 
Я задыхалась, а мой голос был пропитан не пролитыми слезами и перенасыщен эмоциями.
- Это было так реально. Как будто они...
Калеб сел рядом со мной, и я подалась к нему в поисках утешения, успокоения, хоть чего-нибудь. Мне больше не нужно было ничего говорить.
- Все хорошо. Они больше никогда не сделают тебе больно.
Его слова были идеальными. Такими правильными и успокаивающими.
Обернув свою правую руку вокруг него, я прижалась к нему еще ближе. На несколько блаженных секунд осталось только ощущение его рук, его твердой груди, и биение его сердца, вырывающие меня из ужаса моего сна. Я вдохнула.
- От тебя пахнет мылом, - прошептала я слабым голосом, утыкаясь носом в его рубашку.
Мне не нравилась мысль о том, что он оставлял меня одну. И я больше ни за что не хотела снова оставаться одна в темноте.
Своими пальцами он перебирал мои мокрые от пота волосы.
- Я ждал, пока ты уснешь. На это ушло не так много времени.
Эти слова меня немного удивили. Я уже настолько привыкла к насмешливым комментариям Калеба, что ожидала от него что-то вроде, 'Ну и ну, Котенок, какой у тебя большой носик'.
Неужели сейчас что-то изменилось? Или мы изменились? В какой-то степени, я уже знала ответ.
- Тебе не обязательно спать на стуле.
- Неужели?
Голос Калеба был слегка насмешливым, но без грубости или снисходительности. Я поняла, что он меня дразнит.
- Засранец.
Он прижал меня еще крепче, - У тебя всегда найдется ответ.
Такой его тон всегда заставал меня врасплох.
- Внезапно это стало чем-то хорошим?
- Это значит, что ты не сломлена.
Он тихо засмеялся, и мне захотелось сделать то же самое. Но во мне пока не было смеха, поэтому я просто удовлетворенно вздохнула.
Это был тот самый странный, нездоровый юмор, который мог существовать только между мной и Калебом. Мы оба пытались продлить это мгновение, но оно улетучилось так же быстро, как и появилось. Поэтому, мы просто молчали, обнимая друг друга, и зная, что существует миллион вещей, о которых нужно было сказать, спросить, или объяснить, но понимая, что никто из нас не будет этого делать.
- Нам пора двигаться дальше.
Калеб прошептал эти слова, как будто тем самым, он мог уменьшить их значение. Мое тело снова прошиб пот, но, я все равно, не могла позволить ему уйти.
 Мне, действительно, нужно было вставать. 
 Прямо, блять, сейчас.
Но мне не хотелось двигаться. Не тогда, когда губы Калеба прижимались к моему виску и не тогда, когда ощущение его стройного, мускулистого тела, обнимающего мое, дарило мне чувство защищенности и принадлежности, о котором я мечтала всю свою жизнь.
Однако было слишком опасно оставаться в его объятиях. Очевидно, я начала что-то испытывать к Калебу. Некоторые чувства были понятны, другие не очень. Если я позволю себе доверить ему свою безопасность, свой покой, свою жизнь или... свое сердце, я буду страдать.
 Опять! 
Я поежилась от воспоминания.
Мне всегда казалось, что я была разделена на две личности, но не в равной степени. Одна из них, та, что поменьше, была сильной, уверенной, язвительной, с ней было лучше не связываться. Именно она отправляла Калеба ко всем чертям, дралась локтями и прокусывала плечи. И именно она заставляла меня жить.
Но была и другая. Та, которая нуждалась в любви и признании. Именно она не хотела отпускать Калеба, потому что на каком-то иррациональном, необратимом уровне, была убеждена в его важности для меня.
  
Я испытывала то, чего не испытывала прежде, я чувствовала, что Калеб был сломлен больше, нежели я. И это создавало между нами огромное расстояние не в трагическом, а в фундаментальном смысле. Но моя меньшая половина считала все это полнейшей ерундой.