Плененная во тьме (ЛП)

 И в один прекрасный день, Нарви дошел до ручки. 
 Кальб знал, что его накажут. Он встал на колени и ничего не боялся. Нарви любил избивать его, поэтому он больше не сопротивлялся. Он был слишком горд для этого. 
 Когда ему сказали раздеться, он сжал зубы. 
 - Опять изнасилуешь? - спросил он на чистом арабском, - Твои друзья знают, как сильно ты любишь трахать собак? 
  
 От полученной пощечины у Кальба зарделось лицо, но он, сжав кулаки, молча, стерпел ее. Он свободен, напомнил он себе. 
 Подняв спокойный, непоколебимый взгляд, он встретился с безумными глазами Нарви, и снял свое скудное одеяние. Взгляд Нарви оставался злобным, но теперь за яростью скрывалась еще и похоть. 
 Кальб чуть было не улыбнулся. Да, он был красивым животным. 
 Кальб получил еще одну пощечину, после которой все же заставил себя отвести взгляд в сторону, но не опустить его в пол - он никогда не опускал его в пол. 
 Услышав позади себя шум, ему хотелось оглянуться, но он решил не доставлять этому сукиному сыну удовольствие своим любопытством. Да и потом, это не имело значение, потому что вскоре тайна была раскрыта. Зеркало. 
 Нарви поставил его прямо перед ним. В собственном отражении Пес увидел, как пошатнулась его выдержка. Это было уже слишком, он не сможет смотреть на это. И, тем не менее, он по-прежнему отказывался опускать взгляд. 
 - В чем дело? - поддразнивал Нарви, - Тебе не нравится смотреть на то, какой ты красивый? Тщеславие - чума всей вашей расы. Именно по этой причине ты считаешь, что заслуживаешь все, тогда как не заслуживаешь ничего, меньше, чем ничего. Смерть - все, чего ты заслуживаешь. 
 Кальб сдерживал каждый импульс, пробегающий по его телу. Он заставил себя оставаться на месте, он справится с этим. Он может справиться с чем угодно. 
 Нарви опустился на колени за его спиной и Кальб перестал дышать. Все, что угодно, только не это. Пожалуйста. Все, что угодно. 
 Он закрыл свои глаза. 
 - Закроешь их, и я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь видеть. 
 Впервые за долгое время, Кальб почти хныкнул. 
 Приподняв свою одежду и плюнув на ладонь, Нарви приготовился войти в него, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Либо это, либо смерть. 
 Кальб обратился к той части себя, в которой таилась его свобода. Сделав глубокий вдох, он задержал его, и когда в него грубо вошли, он отказался издавать хоть малейший звук. Но зеркало... зеркало заставило его увидеть то, что в его воображении было нереальным. Он не был свободен. 
 Позади мальчика, в зеркале, улыбался Нарви. Кальб... опустил взгляд в пол. 
 Это было долгое мучение. Нарви хотел не просто использовать мальчика, как делал это не единожды, кидая его на пол и насилуя словно дикий зверь, сопровождая все это избиванием и шлепаньем. На этот раз он не торопился. Он хотел, чтобы Кальб прочувствовал каждую секунду неуемного желания сопротивляться и осознать, что он был не в силах противостоять. 
 Из груди мальчика, наконец, вырвалось рыдание, и он был вынужден посмотреть на свое отражение в зеркале. Он был.... сломлен. Кальб ненавидел этого мальчика, ненавидел его слабость. 
 В ярости он ударил по зеркалу, раскалывая его вдребезги и разбрасывая его осколки по полу. Высвобождаясь, он бросился за осколком стекла, после чего повернулся к своему мучителю. Нарви громко рассмеялся. 
 Кальб налетел на него, сжимая окровавленными пальцами осколок разбитого зеркала. 
 Несмотря на свой рост, Кальб был еще мальчиком, тощим и неуклюжим подростком. И его сила ничего не значила, по сравнению с силой Нарви. 
 Когда он бросился на него, Нарви сильно ударил его ногой в живот, и перекинул его через голову на пол. Перед глазами все поплыло, и стало трудно дышать. Воспользовавшись преимуществом, Нарви быстро поднялся, и начал неистово бить Пса ногами, по ребрам, гениталиям и груди. Кальб перекатился на бок, ловя ртом воздух, а руками ноги Нарви. Но ни одна из этих целей не была достигнута. Погружаясь в непроглядную темноту, он потерял сознание. 
 В следующий раз, придя в себя, он открыл рот в безмолвном крике, почувствовав, как на нем лопается кожа. Прежде, чем он понял, что происходит, на него один за одним, посыпались удары. Он пытался шевелить своими руками и ногами, бежать, сопротивляться, но он был привязан. Пока по его спине танцевал жидкий огонь, он понял, что в эту ночь за ним придет Смерть. 
 Разрывая новые участки кожи, на его спину со свистом снова обрушился кнут. И на этот раз, Кальб не сдержался, … он закричал. 
****
При звуках стрельбы и разлетающейся в щепки двери, по венам Калеба промчался небывалый раньше мощный поток крови.
 Рат - тат - тат - тат - тат. Хрясь. БУМ. Дверь снесена.
Послышались быстрые шаги его соратников. Испуганные вопли и сердитые крики - изнутри.
Джаир вбежал первым, и его воинствующий крик оглушил жертв еще сильнее. Прежде, чем Шкет успел среагировать, араб ударил его прикладом по лицу. Стена позади него забрызгалась кровью, и тот грохнулся на пол. Первая кровь, но не последняя.
Блондинка закричала и выбежала в коридор, зовя кого-то по имени Малыш. Калеб бросился вслед за ней. Оставшиеся в гостиной, братья Джаира продолжали избивать Шкета и еще одного байкера.
Девушка на кого-то кричала.
Впереди, Калеб увидел две двери. В комнате справа, горел свет, а та, что находилась прямо перед ним, была закрыта. Калеб произвел в нее два выстрела. Дверь распахнулась и Калеб рухнул на пол.
 Шак - Шак - Бум!В узком пространстве коридора раздались выстрелы дробовика.
- Получай, говнюк! - крикнул байкер с другого конца коридора.
 Шак - Шак. 
Подняв голову, Калеб прицелился в живот стрелявшему. Он не хотел стрелять в центр тела, но он не мог рисковать, целясь в колено, и промахнуться. Он выстрелил. И когда пуля попала в байкера, тот в агонии заорал. Выронив заряженный дробовик, он схватился за живот. Его дрожащие пальцы быстро покрылись кровью, а лицо исказилось от шока.
Позади Калеба, громко рассмеялся Халид, и, перепрыгнув через его распластанные по полу ноги, прикрыл вторую дверь.
Калеб выдохнул. Он должен был подготовиться к тому, что ему предстояло увидеть.
Присев на корточки, он прислонился к стене, примыкающей к двери.
- Все может быть очень просто, - выкрикнул он.
- Ваши друзья вам не помогут.
Он сделал паузу, позволяя тем, кто находился за дверью, усвоить информацию.
- Нам просто нужна девушка.
- Да пошел ты! - прокричал женский голос.
Она была в истерике. Непредсказуема.
- Я убью эту гребаную суку, клянусь Богом, я это сделаю.
Сердце Калеба остановилось. Она жива.
- Пусть она что-нибудь скажет! - снова крикнул Калеб.
Тяжелое дыхание, сопротивление. Испуганные визги.
- Я - я, - послышался запинающийся мужской голос, - я думаю, у нее шок или что-то в этом роде. Послушай, приятель, мы не имеем к этому никакого отношения. Клянусь.
Мужской голос сорвался от испуга.
- Просто... уйдите, и мы оставим ее здесь для тебя.
Калеб посмотрел на Халида. Араб уже предвкушал убийство.
Теперь, в любую секунду все могло усложниться и для Халида не имело значения, была девчонка жива или мертва. Это было важно только для Калеба. На самом деле, Джаир предпочел бы, чтобы она была мертва. Тогда Рафик во всем обвинил бы Калеба, а Джаир со своими братьями наслаждались бы их столкновением.
  
Калеб быстро прикинул имеющиеся варианты. Каковы шансы того, что те двое были вооружены?
Дверь в конце коридора вела в спальню, и дом был не очень большим. Кто будет хранить оружие в ванной комнате?
Калеб пошел на решительные меры.
Все дальнейшее происходило как в замедленной съемке. Шаги Халида, идущего за дробовиком, лежащим рядом с истекающим кровью байкером. Застывший крик блондинки, когда револьвер Калеба обогнул угол двери. Испуганный вопль молодого парня, прижимающего кровавое месиво к своей груди и отползающего в дальний угол небольшой ванной комнаты. Блондинка, бросившаяся на Калеба, и вцепившись в его волосы и одежду, выкрикивающая предсмертные вопли ему в ухо. Один сильный толчок - и она растянулась на унитазе, пытаясь втянуть в себя выбитый из легких воздух.