Плененная во тьме (ЛП)

Калеб обвел взглядом свою спальню. Никто и никогда не догадывался о той роскоши и богатстве, спрятанных в стенах этого дома. Он был жемчужиной в этом пыльном мексиканском городе.
Шикарный ковер под его ногами, также как и гобелены, был привезен из Турции. Матрас на кровати был набит гусиным пухом, а постельные принадлежности были сшиты из лучшего египетского хлопка. Мраморный камин, который был, возможно, излишним элементом декора, доставили из Италии. Калеб не сомневался, что на Мадере никогда не было настолько холодно, чтобы пользоваться им.
  
Одна стена комнаты была полностью сделана из армированного стекла, невидимая задвижная дверь которой выводила на террасу.
Калеб вздохнул и улыбнулся. Вероятно, никогда в своей жизни она не видела такой роскоши.Где Владэк станет ее держать? Его желудок скрутило.
Услышав, как повернулась ручка двери, он перевел на нее свой взгляд, желая увидеть ее реакцию. И он не был разочарован: ее рука подлетела ко рту, а глаза, наполненные удивлением, широко раскрылись.
- Не то, что ты ожидала? - поддразнил Калеб.
- Н-н-нет! - ответила она, обводя комнату недоумевающим взглядом.
Калеб от души рассмеялся и помог ей пройти дальше в комнату. Она бродила в состоянии полу-транса, прикасаясь пальцами ко всему, что попадалось ей на глаза.
- Ты здесь живешь? Как ты можешь позволить себе такой дом?- спросила она, пропитывая невинностью каждый свой вопрос.
Он знал, что спрашивая о таких деталях, ею руководило больше любопытство, нежели хитрость. Ему вдруг захотелось, чтобы это был его дом. Чтобы он мог утвердительно ответить на ее восхищение.
Он был поражен своим внезапным желанием произвести на нее впечатление. Калебу пришлось, тут же напомнить себе о том, что, будучи его рабыней и не более того, она едва ли стоила таких усилий.
Его дом в Пакистане был таким же шикарным, если не лучше. Но она никогда не увидит его.
Поддавшись импульсу, он отвлек ее от разглядывания штор и развернул лицом к себе, по-мальчишески желая переключить все ее внимание на себя. Она застыла, как будто только сейчас вспомнила, что он тоже был в этой комнате. Как она посмела забыть о нем, даже на мгновение?!
Пытаясь перевести ее фокус на себя, он нежно, но твердо начал спускать с ее плеч лямки ночной сорочки.
- Что ты делаешь? - застенчиво спросила она.
Калеб внимательно смотрел на нее, а на его губах промелькнул едва уловимый намек на улыбку.
- У нас уговор, Котенок: я не отвожу тебя в ту комнату, за что получаю покорную маленькую зверушку.
Медленно наклонившись, он поцеловал ее в нижнюю губу, именно так, как хотел.
Она начала кусать ее.
- Котенок, если ты будешь продолжать в том же духе, то испортишь свою губу.
Он запрокинул ее подбородок и теперь смотрел в ее большие карие глаза, и ему было неважно, что сейчас они были припухшими от количества выплаканных слез.
- Я не собираюсь снова тебя трахать, если тебя это волнует.
Она попыталась отвести свой взгляд, но он крепко держал ее, и если бы он сконцентрировался, то смог бы услышать биение ее сердца.
Снова наклонившись к ней, он поцеловал раковину ее ушка, - Я просто хочу побыть немного эгоистом.
- Что это значит? - неуверенно спросила она.
Не сказав ни слова, Калеб взял ее за руку и повел к огромной кровати из вишневого дерева с четырьмя столбами по углам, напичканную всякими приспособлениями, которые можно было использовать по огромному количеству назначений, не видимых ее неопытному глазу.
- Я покажу тебе, - усевшись на край кровати, Калеб поставил перед собой своего вынужденного добровольца.
Его заинтересованному взгляду была совершенно очевидна тревога, блуждающая по ее телу. Казалось, прошла целая вечность, но ни один из них так и не произнес ни слова. Калеб просто смотрел, оценивал и делал мысленные пометки. Когда он, наконец, заговорил, она вздрогнула.
- Просто потрогай меня.
- Ты хочешь, чтобы я потрогала тебя? Где?
Калеб не мог не наслаждаться тем, какой она казалась осторожной, но любопытной. Это намекало на ее храбрость, на ее хитрую и рискованную натуру. И, казалось, она сама даже не догадывалась об этом.
Порой в ней, он видел самого себя. Это было мило.... и тревожно.
- Везде, где бы тебе хотелось, - улыбнулся он.
Ее брови нахмурились, как будто его ответ требовал дальнейшего объяснения. Но это было не так. Он хотел, чтобы она прикасалась к нему, где угодно и как угодно, без его давления.
Возможно, потому что он думал, что если она коснется его по своей собственной воле, он перестанет чувствовать себя виноватым за то, что ранее взял ее без ее согласия. Или, может, ему просто хотелось почувствовать на себе ее руки.
Было время, когда Калеб ненавидел чьи-либо прикосновения, потому как знал только жестокость, но сейчас, при правильных для этого обстоятельствах, ему это должно было понравиться.
- А потом что? Что ты собираешься делать?
Теперь она была почти рассерженна, раздражена. Кажется, Калебу была понятна ее реакция. У нее не было никаких причин верить в то, что он не воспользуется этим в своих интересах. И если быть честным - а он почти всегда был честен - даже он не был в этом полностью уверен. Тем не менее, он был человеком слова. Рафик научил его этому.
- Я буду держать свои руки вот здесь, - он похлопал по кровати, по обеим сторонам от себя, - если ты не попросишь меня об обратном.
Он знал, что расплылся в озорной улыбке, но ничего не мог с этим поделать. И старался не засмеяться в открытую, когда она недоверчиво фыркнула и закатила глаза. Она не поверила ему, ни одному его слову. Осторожная, но любопытная.
В течение нескольких минут в комнате было совершенно тихо, и пока она раздумывала над тем, что ей сказать или сделать, Калеб не сводил с нее своего пристального взгляда. Его сердце ускорило свой ритм, одновременно с его дыханием. Неужели он, на самом деле, волновался? Для него эта ситуация была сильнейшим афродизиаком.
Она бесконечно кусала свою губу, вонзая белые зубки в мягкую плоть.
Его пальцы неосознанно сжали покрывало. Он знал несколько мест, на которых хотел бы почувствовать ее губы, а на отдельных участках своего греховного тела был бы не прочь ощутить и ее маленькие белые зубки.
Откашлявшись, она вырвала Калеба из его блуждающих мыслей.
- Значит... эм, если я это не сделаю.... тогда мне придется вернуться в свою комнату, так?
Тон, которым она задала вопрос, был почти повелительным. Калеб кивнул.
Он заметил, как ее плечи слегка поникли, и она словно расслабилась. Она хотела этого. Она хотела его.
Он сдержал улыбку.
- Ладно. Я это сделаю. Но ты должен обещать, что будешь держать свои руки на кровати. Обещаешь?
Калеб больше не мог изображать серьезность, он просто кивнул.
И даже не спросив, на что именно он согласен…. она прикоснулась к нему. Ее лицо вспыхнуло, но ее голос был почти уверенным.
И снова Калеб восхитился противоречивостью ее натуры. В один момент - застенчивая, а в другой - уже львица.
- Закрой глаза. Иначе, я не смогу трогать тебя.
Калеб рассмеялся, особенно когда увидел, как она залилась краской, и нехотя, но все же подчинился.
***
Было уже поздно, так поздно, что почти рано, в зависимости от того, как на это посмотреть.
Девушка мирно спала рядом с ним, прижавшись своей попкой к его паху. Его удивило, насколько быстро она уснула, хотя, если принять во внимание все, через что он заставил ее пройти, это было неудивительно.
Закрыв глаза, он вдохнул запах ее волос, запах ее тела.
Он вспомнил ее любопытные пальчики, зарывающиеся в его волнистых светлых волосах. Это было первым, к чему она решила прикоснуться. Всю кожу головы приятно покалывало, и это ощущение спустилось вниз по его шее, дальше по позвоночнику и стало исходить из каждой его конечности.
  
Одно простое прикосновение и он уже начал сомневаться в том, что сможет выполнить свое обещание. Но он по-прежнему оставался неподвижным. Ему хотелось узнать, как далеко она зайдет.