Плененная во тьме (ЛП)

Мой страх сменился чувством неподдельной гордости, но я не могла не уколоть его в ответ.
- Забавно, - сказала я, пытаясь сомкнуть свои ноги, - вот уж кого точно можно назвать высокомерным, так это тебя.
Он едва сдерживал свой смех.
- Точно, но это не я сейчас лежу на полу с раздвинутыми ногами.
Расплакавшись, я со слезами изливала наружу свою досаду и злость, показывая, таким образом, свою слабость.
  
- Ненавижутебя.
- Ты не ненавидишь меня, - сказал он так, словно был в этом полностью уверен и знал мои чувства наверняка.
Встав на колени между моими раздвинутыми ногами, он наклонился ко мне, упираясь своими руками на ковер. Я отвернула голову в сторону, а он.... поцеловал меня, сначала за ухом, затем вниз по шее.
- Но тебе бы очень этого хотелось.
- Прекрати, - прошептала я.
- Почему? - мягко прошептал он в ответ.
- В моей рубашке вдруг стало слишком жарко?
С моих губ сорвался тихий стон, когда его теплая рука легла мне на грудь, поверх мягкой ткани. Открыв, было рот, я уже хотела сказать ему, чтобы он не льстил себе, как почувствовала, что его другая рука опустилась вниз и коснулась меня между ног.
Я лежала, застыв на месте, парализованная чувством страха. Не отрывая своего взгляда от моих глаз, он стал нежно водить своими пальцами через ткань. Он не входил в меня - мешала рубашка - но даже так, прикосновения его пальцев овладевали каждой частичкой моего тела. Я ощущала его повсюду.
Затем, вопреки всякой логике, я почувствовала внезапный прилив теплоты. Удовольствия, желания, но не боли. Неожиданно, все мое тело сосредоточилось на пальцах Калеба и на том, что они делали. Мое сердце отбивало бешеный ритм, и я попыталась сдержать рвущийся из моей груди стон.
Калеб расплылся в понимающей улыбке, а затем, медленно убрав руки, оставил меня, задыхающуюся, на полу.
- Сейчас. Скажи, что ты не ненавидишь меня.
- Нет.
Прижавшись ко мне своей обнаженной грудью, жар которой, стал пронзать мое тело неконтролируемой дрожью, он поцеловал меня в шею, обдавая кожу теплыми потоками воздуха своего дыхания, проведя пальцами вниз по моим бедрам.
Даже через его брюки я чувствовала тепло его эрекции, а потом.... он стал толкаться ею, словно таким образом хотел войти в меня. Задергавшись в своих оковах, я попыталась освободить руки. На что он, сбавив темп, начал успокаивающе ласкать меня, мягко и нежно. Раскачиваясь на мне взад и вперед, он целовал меня, трогал, вдыхал запах моей кожи.
Что-то в моем теле начало меняться, но я не хотела этих изменений. Мне стало жарко, очень жарко. Мое дыхание участилось, и все, что я могла делать, это дышать им, пропитываться его запахом, заполнявшим мое тело.
Целуя мою грудь, он по-прежнему держал мои колени раздвинутыми.
- Остановись... остановись.
Мое первое возражение было уверенным, а второе... не очень.
Губы Калеба сомкнулись вокруг моего соска через ткань его рубашки, и начали мучить меня, разрушая любые мои попытки противостоять ему. Он стал сосать еще сильнее, делая мой сосок твердым, влажным и горячим. Не то, вздохнув, не то, простонав, я больше не могла сдерживать себя. Выгнув спину и запрокинув голову назад, я закрыла глаза, начиная тонуть в ощущениях, которых никогда не испытывала раньше.
- Ты не ненавидишь меня, думаю, я тебе даже нравлюсь.
Я плакала, но не, потому что мне было больно.
- Кажется, я знаю, что еще тебе может понравиться.
Его руки и губы начали спускаться ниже, и хотя я знала, что должна была противостоять этому, я так и не смогла заставить себя сказать что-либо. Он собирался сделать то, что хотел, и ему было все равно, "за" я была или "против". Будет ли это так ужасно, если я не стану ничего предпринимать? Могу ли я винить себя в этом?
Мои глаза распахнулись, и я резко села, почувствовав, как своим горячим ртом он накрыл мою плоть. Подняв голову, он схватил меня за ошейник, и резко притянув к себе, впился в губы яростным поцелуем, после чего повалил обратно на пол.
Потрясенная, хныкая и даже плача, я стала крутиться из стороны в сторону. Я чувствовала себя на своих губах; я была на его губах.
Простонав в меня, он начал скользить своим языком вверх и вниз по моей тайной плоти, вытягивая из моей груди стоны и даже крики удовольствия. Я со всей силы пыталась сжать ноги вместе, но он вновь разводил их в стороны, впиваясь своими пальцами во внутреннюю сторону моих бедер. Я не чувствовала ничего, кроме его губ и языка на мне. Мое тело стало продолжением этого маленького, розового ротика между моих ног. Не было ни мук совести, ни стыда, этот ротик получал то, что хотел, и ему было все равно, кто пробуждал в нем желание. Мое собственное тело меня предавало.
Мои мышцы напряглись, объединяя все ощущения тела в одном месте, в том, которое Калеб ласкал своим языком. У меня начала кружиться голова и в один ослепительный момент, мне показалось, что мое тело взорвалось. Выгнув спину и вгрызаясь в свои губы, я извивалась напротив его лица, пока неописуемый спазм не пронесся сквозь меня к нему.
Я лежала на полу, тяжело дыша и постанывая, ощущая нежные покалывания по всему телу. Калеб лег на меня сверху, и поцеловал в шею.
- Говорил же, что тебе понравится, - прошептал он.
На это, мне было нечего ответить. Повернув голову, я посмотрела на него через полуприкрытые веки.
- Не нужно было так сильно кусать губу, в следующий раз просто отпусти это, - сказал он, вытирая мою губу пальцем.
Его губы были влажными, то ли от пота, то ли от меня... пожалуйста, пусть это будет пот.Улыбнувшись, он поцеловал меня в губы... все-таки это былая. Господи, какое унизительное положение.
- Я действительно ненавижу тебя, - тихо сказала я, глядя в потолок, раскрывая, насыщая и отпуская некое чувство.
Убрав волосы с моего лица, и снова поцеловав, он прижался своими пальцами к моей влажной плоти, заставляя меня хныкать от неумолимой пульсации во всем теле.
- Но твоя киска так не думает... а это куда важнее.
Увидев, как он снова улыбнулся, я закрыла глаза и отвернулась в сторону.
- На самом деле, я даже знаю, как буду тебя называть... Котенок.
Мое сердце внезапно пронзила боль. У меня естьимя. Оливия. Ливви.
До меня только сейчас дошло, что он никогда не спрашивал моего имени, даже в тот день на улице, и это означало лишь одно - он никогда не видел во мне личность, никогда. В горле встал ком. Был ли на этой земле хоть один человек, кому я была небезразлична? Я подумала о Николь, своей лучшей подруге. Ей я была небезразлична. Она бы никогда не оставила надежду на то, чтобы найти меня.
Когда мои глаза, наконец, перефокусировались, я увидела, как Калеб смотрел на меня со странным выражением на лице. Он по-прежнему улыбался, не так ярко, просто с любопытством, словно каким-то образом знал, что только что, я была в сотне миль отсюда. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я не могла сказать наверняка, что творилось в голове у каждого из нас. Мы просто не могли отвести взгляд.
Мою грудь начало сотрясать от рыданий, которым до этого я не позволяла вырваться наружу. Чары рассеялись, и Калеб медленно выпутался из моего тела, он взял меня за руку и помог подняться.
Моя голова кружилась, а ноги дрожали. Я уже хотела вырвать свою руку из его хватки, когда вдруг почувствовала, как по моим бедрам стал стекать поток теплой влаги. Инстинктивно, сжав свои ноги вместе, я посмотрела вниз, и до смерти испугалась, увидев капельку, пытающуюся скатиться по моему бедру. Калеб тоже увидел ее. Мое лицо вспыхнуло румянцем, Боже, мне было так стыдно, что я не смогла сдержать нового потока слез.
  
Издав нечто среднее, между вздохом и стоном, Калеб нагнулся, и провел кончиками пальцев по всей длине сползающей полоски. После чего, подняв свою руку, и растерев подушечками пальцев собранную им влагу, он, к моему ужасу, закрыв глаза, облизал свои пальцы, наслаждаясь, блять, моим унижением. Я всхлипнула. На этот раз громко.