Плененная во тьме (ЛП)

- Это - первая вежливая фраза, которую я от тебя услышал.
Обхватив меня своими руками, он прошептал мне на ухо:
- Вот только жаль, что ты пока не научилась правильно обращаться ко мне. Не стесняйся и попробуй еще раз, скажи: 'Пожалуйста, нет, Хозяин'. Можешь это сделать?
Мне хотелось плакать, мне хотелось кричать, мне хотелось сделать что угодно, но только не то, о чем он меня просил. Я промолчала.
  
- Или, может, - он лизнул мое ухо, - тебя нужно подтолкнуть.
Он резко отошел от меня, позволяя прохладному воздуху обдать мою обнаженную спину.
Я опустилась на пол, собирая плед в узлы, и прижимаясь к ним лбом. Присев позади меня, он начал растирать мою спину. Во мне вскипело острое желание противостоять ему, и, хотя я прекрасно знала, чем это потом для меня обернется, я уже не могла себя остановить. Заведя свой локоть назад, я ударила его по голени. Мой локоть тут же прострелила адская боль, и несколько секунд я просто не могла пошевелиться. У него оначто, из стали?
- А вот и моя боевая девочка, - холодно сказал он.
Схватив меня за волосы, он оттащил меня от кровати.
Я дико закричала, впиваясь ногтями в его руку, пытаясь освободиться, но все мои попытки были напрасными. Не успев начаться, все закончилось, так как он резко перевернул меня лицом вниз и поставил свое колено мне между лопатками. Я была обездвижена. Поражена.
- Ненавижу тебя! - рычала я.
- Я ненавижу тебя, ты, ублюдочный сукин сын!
- К моему счастью, мне на это совершенно наплевать, - сказал он без капли жалости в голосе, - Но я скажу тебе о том, что меня заботит - ты все еще не научилась хорошим манерам. Ты могла бы этого избежать, зверушка, но должен признаться..., - я почувствовала его дыхание на своем лице, - Мне так даже больше нравится.
Потянувшись, он что-то взял с кровати. Я напряглась, чтобы увидеть, что там, но он лишь сильнее прижал меня своим коленом.
Ему пришлось попотеть, чтобы схватить меня за оба запястья, но поймав их и крепко удерживая своей левой рукой, он быстро связал их мягкой веревкой, похожей на шелк. Я плакала, пока боролась под ним, и все еще пыталась высвободиться, однако это было совершенно безрезультатно.
Я исключила любую мысль о боли, о нем, прорывающимся сквозь мою невинность, и уничтожающим мое тело. Внезапное ухудшение ситуации погасило мой стыд. Думаю, это было к лучшему. Мне предпочтительнее было видеть его больным, повернутым садистом. Так мне было проще понять, что я к нему испытывала. Это прогоняло небесного ангела, ниспосланного, чтобы спасти меня. Так улетучивались все мои мечты о его сине-зеленых глазах, или о том, какого будет пропускать его золотистые волосы между своими пальцами. Сейчас, меня тошнило даже от его запаха.
В конце концов, этими действиями он показывал свои истинные намерения, которые заключались в насилии, но никак не в соблазнении или в воплощении моих потаенных фантазий. Не было никакого противоречия. Теперь, он был только монстром. Просто, еще одним монстром.
Подняв меня с пола за запястья, он одним быстрым движением водрузил мои связанные руки на стойку кровати так, что я с трудом стояла на носочках. Повиснув там, на всеобщем обозрении; мое тело было туго натянуто, а дыхание прерывистым. Схватив меня за лицо, он грубо произнес:
- Знаешь, в чем твоя проблема, зверушка? Ты еще не научилась думать благоразумно. Ужин мог бы пройти совершенно иначе, но ты выбрала вот это.
У меня на языке так и вертелся наглый ответ. Слова, которые сделали бы его настолько злым, насколько напуганной я была, но тут.... он поцеловал меня. Этот поцелуй был яростным, властным, требующим оставить мои невысказанные слова там, где они и были. Не было никакого языка; Калеб был слишком умен для этого - просто неистовое прижимание его полных губ к моим. Но все закончилось прежде, чем я смогла ответить на это.
Он подошел к тележке с едой, рядом с которой лежала черная сумка. Мои глаза расширились. Откуда она здесь, черт возьми, взялась?Ничто в жизни не выглядит так зловеще, как черная сумка; черная сумка - говорит о серьезных намерениях, подразумевает планирование, подготовку, вдумчивое упаковывание содержимого. Внезапно, я почувствовала легкое помутнение рассудка.
Он вернулся, держа в руках какие-то предметы, и улыбался так, словно для нас это было обыденной ситуацией. С заботой и должной осмотрительностью он положил их на кровать.
Спустя мгновение, он поднял кожаный ошейник, чтобы показать его мне; это был широкий кожаный ремешок с маленькими металлическими кольцами на обоих концах, на одном из которых висел небольшой замочек с ключом. Спереди, ошейник был декорирован еще одним кольцом.
Он быстро одел его мне на шею. Застегнутый, он несколько сдавливал мне горло. Подразнив меня ключами, и покачав ими перед моим лицом, он положил их на прикроватный столик.
К ошейнику прилагалась длинная цепь, похожая на ту, которой выгуливают собак, но с зажимом на каждом конце. Прикрепив ее над столбом кровати с громким лязгающим звуком, напугавшим меня до крика, он прицепил обе пряжки к кольцу ошейника, находившегося спереди.
Я должна была смотреть в потолок, чтобы не быть задушенной. И чем сильнее я плакала, тем сложнее мне было дышать, поэтому я заставила себя прекратить, но слезы не желали останавливаться, и продолжали стекать ручьем по лицу, образовывая целую лужицу в раковине уха.
 Пожалуйста. Не надо. Не делай этого.Я хотела произнести эти слова вслух. Я хотела умолять его. Но я больше не могла произносить пустых слов. Я была слишком напугана, слишком зла, и слишком... горда. Мысли о том, что мне следовало бы сделать, разом проникли в мое сознание. Еще больше рыданий.
Он провел своими ладонями по моим рукам и помассировал мою грудь; мое тело задрожало, а соски затвердели.
Веревку на моих запястьях сменили два толстых кожаных браслета, стилизованных под ошейник, на каждом их которых свисали маленькие колечки, и которые могли скрепляться между собой.
Он отстегнул цепь с моего ошейника, чтобы повернуть меня. И я немного успокоилась, потому, как была в состоянии дышать. Меня не особо заботило, что теперь она была прикреплена к браслетам. Сейчас, у меня было больше свободы передвижения - цепь была длиннее веревки, поэтому я могла встать на пол всей стопой.
Калеб плотно сжал мои предплечья вместе и привязал их к столбу кровати. Это положение делало совершенно невозможной вероятность увернуться от него, и я могла видеть, как при каждом моем движении, напрягались мышцы моих рук.
Сейчас, я уже была напугана до смерти, и никак не могла этого скрыть. Я была в его власти, и только он знал, что меня ждет.
Он отошел назад, предположительно для того, чтобы оценить меня, или, возможно, полюбоваться своей работой. В любом случае, его действия наполнили меня чувством надвигающейся кульминации. Я бросила ему вызов, и он его принял.
Стоя лицом к кровати, мои руки - от запястья до локтя - были прикреплены к столбу. На мне не было ничего, кроме насмешливо сексуальных трусиков, которые он сам же мне и выбрал.
- Раздвинь ноги, - спокойно сказал он.
Когда я не подчинилась, он подошел ко мне сзади, вжимая себя в меня. Издав пронзительный визг, я почувствовала, как его левая рука обхватила меня между ног. Я попыталась вырваться. Бесполезно.
- Если ты не начнешь делать то, что я тебе говорю, я проникну в твою маленькую киску всей своей большой рукой. Тебе это понятно?
Его голос был низким, но твердым. А вопрос, и не был вопросом, всего лишь усилением угрозы. Громко всхлипнув, я все же кивнула.
  
- Хорошо, зверушка. Теперь, сделай то, о чем я тебя просил.
Снова отступив назад, он ждал.
Медленно, я начала раздвигать свои ноги шире, и шире, пока он не сказал мне остановиться.
- Теперь, подайся бедрами назад, ко мне.
Я сделала так, как он велел, положив свою голову в изгиб связанных локтей.
- Ты готова? - спросил он, делая паузу для усиления эффекта.