Тени Равенсхолма

- В каком смысле необычным?- сердце Виктора усиленно забилось. С чего дочь спрашивает о нем, переживает из-за него?
- Эрудированным, с необычными взглядами на события, исторические трактаты. Говорит, что в каждой выдумке есть зерно истины, - она отпила чай. - Вчера я задержалась, было уже темно. И встретила его, он предложил проводить меня.
Руки Виктора сжали подлокотники кресла. Валериан никогда не подходил к их семье ближе, чем то требовалось согласно древней договоренности.
  
-И ты согласилась?- Конечно, - пожала плечами Элеонора. - Было поздно, а ты сам говорил мне никогда не ходить одной в темноте.
«Особенно в темноте», - подумал Виктор, но промолчал.
- Есть в нём что-то... завораживающее, - продолжила Элеонора. - Знаешь, иногда он рассказывает о каких-нибудь исторических событиях как о чём-то личном, словно был там и видел всё своими глазами.
Виктор сделал глоток уже остывшего чая, чтобы скрыть тревогу.
- И о чём же вы говорили по дороге?
- О разном. Между прочим, он упомянул старые легенды о вампирах, - она пристально посмотрела на отца. - Сказал, что большинство людей неправильно их понимают.
Виктор почувствовал, как холодеет внутри, но сохранил невозмутимое выражение. Какого черта этот треклятый кровосос отирается около его дочери? Возможно, чувствует то, что самому ему, Виктору, не под силу? Или же и без того хрупкий мир решил нарушить, для начала нарушив и своё обещание?
- Вот как? И в чём же, по его мнению, заключается неправильное понимание?
- Он сказал, что вампиров не понимают. Они- не просто хищники, жаждущие крови, - Элеонора подалась вперёд. - Что среди них есть те, кто стремится к равновесию, кто принимает свою сущность, но не становится монстром.
- Звучит романтизированно, - сухо произнёс Виктор. - Как раз то, что нравится впечатлительным студентам.
Элеонора нахмурилась:
- Помнишь, ты когда-то рассказывал мне о том, что несколько раз встречал вампиров, отказавшихся от употребления человеческой крови? И тех, кто пил лишь доноров, отдававших себя добровольно. Значит, вампиры могут и хорошими, ведь так?
Виктор вздохнул. Пятнадцать лет назад он решил, что Элеоноре нужно знать об опасностях мира, но не погружаться в него полностью. Он рассказал ей о существовании вампиров, научил основам защиты, но многое оставил недосказанным. То, что лишь он и ещё несколько охотников из ордена придерживались такого мнения, остальные же считали, что хороший вампир - мертвый вампир, как бы абсурдно это ни звучало.
- Да, я это говорил. Но теория и практика - разные вещи, дочь. Вампиры могут казаться благородными, рассудительными, даже добрыми. Но их природа рано или поздно берёт верх, - он посмотрел на Элеонору. - Будь осторожна с этим Валерианом. Если что-то покажется странным или пугающим - немедленно сообщи мне.
- Думаешь, он вампир? - усмехнулась она с недоверием.
- Я думаю, что просто никому не могу доверять, - спокойно ответил Виктор. - За свою жизнь я научился не отбрасывать подозрения в отношении любого человека.
" И даже в отношении родной дочери."- въедливо напомнил его внутренний голос.
Элеонора собиралась возразить, но вместо этого зевнула. Потянувшись, она устало улыбнулась.
- Прости, день был тяжёлым . Пойду спать, -деаугкп поднялась и поцеловала отца в щёку. - Не сиди долго, тебе тоже нужен отдых.
- Сладких снов, милая. И...постарайся возвращаться домой пораньше, хорошо?
-И тебе доброй ночи, отец. А ты не делай трагедии из того, что твою взрослую дочь посмел проводить мужчина. - она шутливо пригрозила ему пальцем, забирая со стола чашки.
Когда шаги дочери стихли наверху, Виктор достал из потайного отделения книжного шкафа старую трубку - единственную слабость, которую позволял себе в доме. Раскурив её, он вернулся к камину, но вместо кресла сел на пол, опираясь спиной о каменную кладку.
В языках пламени ему виделось иное время - двадцать четыре года назад, когда он встретил Маргарет. Прекрасная, умная, полная жизни - она покорила его сердце за один вечер. Их любовь была стремительной и яркой, как падающая звезда. А потом Маргарет сообщила, что беременна, и Виктор впервые за много лет почувствовал настоящее счастье. Любимая женщина, ребенок, семья - разве может мужчина хотеть большего.
Но судьба давно отвела ему иную роль, нежели роль счастливого мужа и отца. Во время их поездки в Карпаты произошло нападение. Как он был глуп тогда, как высокомерен и эгоистичен- он желал показать юной жене дело всей своей жизни. Виктор был ранен, но сумел уничтожить двоих вампиров. Третий успел скрыться... после того, как укусил Маргарет. А уже после, по прибытию обратно, они узнали, что Маргарет беременна.
Виктор закрыл глаза, вспоминая отчаяние тех дней. Укус во время беременности - такого в хрониках его клана не описывалось. Маргарет не превратилась сразу, яд действовал медленно. Она родила Элеонору, но с каждым днём теряла человечность, пока в один холодный октябрьский день не попросила Виктора о последней милости. Бледная, с горящими адским огнем глазами, с синими, обескровленными губами ( несчастная отказывалась даже от крови животных, которую приносил для неё Виктор).
" - Я не хочу стать монстром, - прошептала она, держа его за руку. - Помоги мне, я не смогу так...- она сглотнула, отвернувшись, чтобы не видеть, как на шее любимого мужчины бьётся венка с горячей кровью, зов которой она, Маргарет, теперь слышала.- Существовать. - намеренно не называя жизнью то, что уготовала ей судьба, Маргарет опустила плечи, ссутулившись.- И обещай мне, что защитишь нашу дочь... от всего. Даже от неё самой, если потребуется. ".
Он выполнил первую часть её просьбы той же ночью- осиновый кол, серебряный клинок, огонь. Ритуал, повторённый им сотни раз, но никогда не причинявший столько боли. Виктор не мог поступить иначе - он знал, что Маргарет никогда не простила бы ему слабости, никогда не желала превратиться в ту, что пьёт чужую кровь. И даже объяснения любимого о том, что вампир- не обязательно обезумевший от жажды крови кровосос, не смогли переубедить её. Маргарет была слишком набожна, слишком правильна. Она отказалась идти против воли Создателя, стать чем-то иным, нежели человеком.
А вторая часть обещания... Виктор до сих пор не знал, что делать. За двадцать два года в Элеоноре ни разу не проявились признаки вампирской крови. Она любила солнце, с удовольствием ела чеснок, её не отталкивали религиозные символы. Но что-то было. Иногда он ловил в её глазах странный блеск, замечал необычную чуткость к звукам и запахам, видел, как быстро заживают её мелкие раны.
Яд мог дремать годами. В анналах клана Хартов описывались случаи, когда латентные вампиры проявляли свою сущность только к тридцати, а то и позже, годам. У некоторых из них это происходило после сильного стресса или... близости с другим вампиром.
Виктор выбил пепел из трубки и поднялся. Завтра он наведёт справки о необычно возросшем интересе Себастьяна Валериана к его дочери. Возможно, это просто совпадение- преподаватель с интересом к фольклору и его обожающая учёбу дочь вполне себе могли наладить общение о том, что нравится им двоим. А возможно...
Поднимаясь по лестнице, Виктор на мгновение остановился у комнаты Элеоноры. За дверью было тихо. Спит ли она? И что ей снится? Он надеялся, что не тьма, затаившаяся в её крови.
«Защищать, - подумал он. - Даже от неё самой». Но больше всего на свете Виктор Харт надеялся, что этого никогда не потребуется.
3. Совет 
Особняк Совета Бессмертных располагался в самой старой части Равенсхолма, на вершине холма, куда редко забредали обычные горожане. Здание, возведённое в готическом стиле три столетия назад, официально считалось частным историческим клубом, и лишь избранные знали, что за его стенами решаются судьбы тех, кто давно должен был обратиться в прах.
  
Себастьян Валериан поднимался по широкой мраморной лестнице, ощущая тяжесть каждой прожитой им сотни лет. Пять столетий - немалый срок даже для вампира. Достаточно, чтобы устать от самого существования.