Тени Равенсхолма
- Да, - кивнул Виктор. -Себастьян Валериан- -один из старейших в городе. Член Совета Бессмертных.
Элеонора почувствовала, как земля уходит из-под ног. Одно дело подозревать, и совсем другое - получить подтверждение. Себастьян - вампир. И, что странно, ей не было страшно. Ей было...обидно. Ведь он использовал её точно пешку в своей игре для того, чтобы подобраться к ордену, или же, к отцу Элеоноры.
- И ты... знал всё время? Позволял ему преподавать в университете, где учатся сотни студентов?!
- Себастьян Валериан не представляет угрозы, - ответил Виктор, и что-то в его тоне заставило Элеонору насторожиться. - По крайней мере, до сих пор не представлял.
- Что значит "до сих пор"?
- Ходят слухи, - Виктор поднялся и подошёл к старинному комоду, достал оттуда бутылку виски. - Валериан может быть замешан в недавних исчезновениях. Трое доноров пропали за последний месяц.
- Доноров? - повторила Элеонора. - Люди добровольно отдают кровь вампирам?
Сегодня просто день открытий! Неприятных открытий. И кто знает, сколько ей ещё предстоит узнать ужасающей реальности. Хотя, со слов отца выходит, что та не столь и ужасающая, если люди готовы добровольно становиться донорами. Или же это - какая-то добровольная дань вампиров во имя спасения человечества.
- Система доноров существует столетиями, - пояснил Виктор, наливая себе виски. - Это... своего рода симбиоз. Вампиры получают кровь, не убивая людей. Доноры получают деньги, защиту, иногда даже лечение от болезней - вампирская кровь обладает целебными свойствами. Она может продлить жизнь, правда, не столько долго, сколь самим вампирам.
- И ты позволяешь этому происходить?! Ты, практически новый глава "Серебряного креста"?
- Равенсхолм живёт по особым правилам, Элеонора, - голос Виктора стал жёстче. - Здесь существует равновесие между нашими видами. Без него город погрузился бы в хаос.
Элеонора пыталась осмыслить всё услышанное. Она всегда знала, что отец охотится на вампиров, но полагала, что любой вампир -враг, которого нужно уничтожить.
- И сколько их в городе? -спросила она.
- Около сотни или чуть больше. Тех, о ком мы знаем.- ответил Виктор. - Большинство живут тихо, не создавая проблем.
- А Валериан? Что с ним не так?
Виктор допил виски одним глотком прежде чем ответить. Элеонора отметила, как он поморщился, когда осушил стакан. Любимый отцовский виски, который тот изредка пил, чтобы успокоить нервы, разонравился ему?
- Есть подозрения, что он связан с Ульрихом.
- Кто такой Ульрих?
- Изгнанный вампир. Безумец, экспериментировавший с тёмной магией. Примерно двести лет назад он пытался создать новую расу существ, соединяя вампиров с оборотнями и другими созданиями ночи. Совет приговорил его к окончательной смерти, но он сумел бежать в который раз. Твой предок, Джонатана Харт, тоже думал, что убил его. Но он живая.- отец усмехнулся каламбуру, но вместо улыбки его лицо точно судорога исказила, настолько неестественной вышла эта улыбка. Может, что-то скрывает, недоговаривает? А ещё Элеонора отметила, что отец сказал " твой предок", тогда как обычно говорил о Джонатане " наш предок". " Наш великий предок", " наш предок Джонатан"- такие гордо он именовал Джонатана Харта в каждой беседе с дочерью.
- И при чём тут Валериан?
- Именно он выследил Ульриха оба раза. Они были... близки когда-то. Некоторые говорят, что Ульрих был создателем Себастьяна.
Элеонора почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
- И теперь ты думаешь, что они снова что-то творят вместе?
- Возможно, - кивнул Виктор. - Или Валериан знает больше, чем говорит. В любом случае, я хочу, чтобы ты держалась от него подальше.
- Но если он опасен, почему орден оставляет его на свободе?
- Для этого нужны доказательства, - раздражённо ответил Виктор. - К тому же, он член Совета бессмертных. Открытое противостояние с ними может привести к войне. Мы не хотим этого.
Что-то в поведении отца казалось Элеоноре странным. Он говорил правильные вещи, но тон, жесты, взгляд - всё было немного не так, как обычно.
- Ты в порядке? - осторожно спросила она.
- Просто устал, - отмахнулся Виктор. - Послушай, я должен тебе кое-что показать. Кое-что важное.
Он подошёл к старинной картине на стене - фамильному портрету, на котором был изображён один из их предков. За картиной скрывался сейф.
- Меня не будет несколько дней, говорил Виктор, набирая код. - Поездка связана с Ульрихом. Если я не вернусь, тебе понадобится это.
Он достал из сейфа небольшую шкатулку из тёмного дерева, инкрустированную серебром.
- Что это? - спросила Элеонора.
- Оружие против Древних, - Виктор открыл шкатулку.
Внутри лежал странный кинжал с причудливой рукоятью, украшенной символами, которых Элеонора никогда раньше не видела. Лезвие казалось сделанным из какого-то чёрного металла с красными прожилками.
-Это "Кинжал Теней", - пояснил Виктор. - Единственное оружие, способное убить старейших вампиров. Даже Себастьяна Валериана.
Элеонора с опаской посмотрела на кинжал.
- Почему ты даёшь его мне?
- Потому что ты, возможно, следующая глава "Серебряного креста". Александр стар и не может принимать верные решения. Люди захотят видеть того, в ком течет кровь Хартов.- твёрдо сказал Виктор. - Я надеялся, что этот день наступит позже, но у нас нет выбора.
Он вложил шкатулку в руки дочери.
- Будь осторожна. Никому не доверяй. Даже тем, кто кажется другом.
- Даже тебе? - полушутливо спросила она, но отец не улыбнулся.
- Даже мне,- серьёзно ответил он. - Времена меняются. Равенсхолм стоит на пороге великих перемен.
Внезапно снаружи раздался странный звук - словно вой, но не животного, а чего-то иного. Виктор резко повернулся к окну.
- Они уже здесь, - прошептал он. - Слушай внимательно, Элеонора. Пойди к Себастьяну Валериану. Скажи ему, что ты знаешь, кто он, и покажи кинжал.
- Что? - Элеонора не верила своим ушам. - Ты только что сказал держаться от него подальше!
- Это единственный способ привлечь его внимание, - настойчиво произнёс Виктор. – Заставь его рассказать об Ульрихе всё, что он знает.
- Но если он заодно с Ульрихом, он убьёт меня! Тем более, с чего ты взял, что он откроет мне правду!?
- Нет, - Виктор покачал головой. - В нём ещё осталось достаточно человечности. Он не причинит тебе вреда. Ты ему нравишься.
Странный вой раздался снова, теперь ближе.
- Мне пора, - Виктор направился к двери. - Запри дом. Не выходи до утра.
- Отец, подожди! - Элеонора схватила его за руку. - Что происходит? Что это за звуки?
Виктор на мгновение замер, и Элеоноре показалось, что его глаза мелькнули странным цветом - но, возможно, это был просто отблеск света.
- Ульрих создаёт армию. Новую расу ночных существ. Если он преуспеет, ни люди, ни вампиры не выживут, - он высвободил руку. -Делай, как я сказал. Это единственный шанс.
Когда за отцом закрылась дверь, Элеонора осталась стоять посреди гостиной с шкатулкой в руках, чувствуя, что мир, который она знала всю жизнь, рушится на глазах. Отец сегодня был очень странным, его действия и слова, казалось, были лишены всякой логики - то он просил держаться подальше от Себастьяна, то требовал пойти к нему с оружием. Виски пил так, словно это была отрава. А ещё девушке показалось, что и аура вокруг отца сгустилась, стала вязкой, темной- такие вещи в последнее время она особенно отчётливо чувствовала. Но, успокоившись и отмахнулись от навязчивых беспокойных мыслей, Элеонора пришла к выводу, что миссия отца и ордена - одна из самых сложнейших за всю историю их существования, оттого отец и переживает. Невольно сжав в ладони кинжал теней, Элеонора вскрикнула от боли - показалось, или он обжёг ей руку? Но нет, на ладони появилось слегка красноватое пятно. Аккуратно положив кинжал обратно в шкатулку, девушка подошла к окну, испуганно вглядываясь в темноту. Но предчувствия опасности, как то было раньше, не появилось. Вокруг не было ни души, и, все же, ей показалось, что за ней наблюдают. Печально вздохнув, она затворила ставни, как учил отец в детстве- на три больших серебряных замка, чтобы ' дети Иуды не пробрались в дом', а после направилась на кухню, за солью. Нужно будет сделать защитный круг. Девушка грустно улыбнулась - для кого-то такие действия были самым что ни на есть подтверждением безумия, для Элеоноры же- обыденностью. Дочка охотника на вампиров, жившая не так, как остальные, с самого раннего детства.