Я возьму тебя на руки (СИ)

— О чем вы говорили?
— С кем?
— С моим сыном. С Ромой. Ты говорил, что вы с ним беседовали. О чем ты с ним говорил? Как это было? Мне просто интересно. 
— Ну, Рома вышел из дома. С портфелем в руках, как раз надевал его на плечи. И спешил на автобус. 
— Он часто опаздывает на автобус, — журила я своего ребенка, пока он не слышит. — Все тянет до последнего. Уже сотни раз предлагала выходить заранее, подождать немного на остановке. Но он не хочет. Смотрит из окна, чтобы точно знать, когда маршрутка заезжает в наш квартал. И только потом одевается и спускается вниз. 
— Может, ему не нравится стоять вместе с другими? У него нет проблем с окружением?
— Ты намекаешь на то, что мой сын некомпанейский?
— У него много друзей? — спрашивал Руслан. Но я не знала, правильно ли рассказывать о Роме без его присутствия. Мы с Русланом не настолько близки, чтобы я выкладывала все о сыне. — Может, он замкнутый? Дети в этом возрасте могут уходить в себя. Не желают взаимодействовать с окружающим миром, со сверстниками. Проявляют неожиданную агрессию. 
Я сразу вспомнила тот случай — как Рома разозлился и мокнул одноклассника лицом в перловку. Формально это можно было включить в понятие "неожиданной агрессии". Может, в чем-то Руслан и прав. Конечно, я не стану ему все рассказывать и позорить собственного сына при постороннем человеке. Но должна признать — мне трудно воспитывать мальчика, не понимая до конца его природу. Часто не хватает мужика, чтобы потолковал с пацаном и рассказал ему что да как. Объяснил, как вести себя с другими детьми. Что можно делать, а что нельзя. Порой Рома бунтует, сердится. А я не понимаю, как на это реагировать. Срамить его и упрекать, или же напротив — дать остыть, выпустить пар.
— Да нет, я такого не замечала, если честно. Он у меня спокойный. Покладистый мальчик. Очень хороший и послушный. 
— Мне кажется, он очень похож на тебя. 
— Да, наверное. Думаю, что мы с ним довольно похожи. У него мой характер, моя внешность. Даже мой голос, как ты говорил. Да, все так и есть. Но все равно он мальчик, а это накладывает свой отпечаток. Сам понимаешь. 
— Пацаны нуждаются в отцах. Это нормально. 
— Так и есть, — кивала я покорно. Отводила глаза, чувствуя вину. И продолжала поддакивать. — Так и есть, Руслан. Мальчикам нужны папы. И я этого Роме дать не могу. И порой я… 
— Винишь себя?
— Да, — расширила я глаза. — Меня гложет чувство вины. Вины за то, что я оставила его без отца. 
— Но ведь это не так. Ты ни в чем не виновата, — взял меня Руслан за руки. И это было неожиданно. Просто хотел успокоить. Но я не ожидала. Взял меня за ладони и смотрел в глаза. — Это не ты должна мучиться от совести. А тот подонок, который оставил тебя в таком состоянии… Конечно, извини, что я так говорю о нем. Но лично я, субъективно, не считаю его мужиком. Твоего этого Дениса. Денис, ведь — правильно? 
— Да, Денис. Так зовут моего бывшего. 
— Ты давно с ним развелась?
— Вскоре после родов. Роме даже года не было, как он ушел. 
— Легко решили вопрос недвижимости? С ним нет каких-то терок и замороженных конфликтов? Ты хоть ему, надеюсь, ничего не должна? А то у меня порой такое чувство, что ты должна очень многим.
— Квартира не его, а моей мамы. Она досталась мне в наследство. Так что мы ее не покупали в браке. И Денис тут вообще ни при чем. Мы просто заселились сюда. Думали, что будем жить долго и счастливо. Он вроде хотел детей. Мне так казалось. Конечно, когда я была беременна, то он не особо уделял мне внимание… — задумалась я о прошлом. И горло как назло стало душить колючим комом. — Может, я скажу сейчас лишнее, но…
— Ничего, ты можешь мне сказать. Я никому не расскажу. 
Его пальцы поглаживали мои ладони. Я смотрела на это и странным образом раскрывалась перед мужчиной, которого практически не знаю. Но так хотела знать получше. 
— Он мне изменял. 
Сказала это, и сама испугалась. Как же это страшно — когда вы планируете детей, а затем твой муж тебе изменяет, пока ты в декрете и ждешь дня родов. 
 
— Твой муж был неверен?
— Он считал, что это просто "женское дело" — детей вынашивать. И рожать. А дело мужика — по бабам ходить. И так как я не была способна быть "как раньше"... Ну, из-за живота и в целом перестройки организма… Он начал активно ходить налево. И даже не скрывал этого. 
— Вот же мерзавец, — выдохнул Руслан. — Как можно быть таким? Это же твой родной сын… И даже не важно — сын или дочь, он мог этого не знать. Не знать наверняка пол ребенка. Ведь пол не всегда заранее известен? Правильно?
— Да, очень долго я думала, что будет девочка. Я была этому рада. Потому что всегда хотела девочку. А вот Денис…
Я задумалась о том, что муж всегда хотел мальчика. Ему нужен был наследник. Который будет похож на папу. Поэтому новость о вероятной девочке ему не понравилась. 
— Он хотел принципиально сына?
— Знаешь, я вот сейчас подумала. Это смешно прозвучит, но… Не удивлюсь, если он пошел в загул из-за новости о дочке. Денис наверняка считал, что я недостойна его внимания и любви, раз не рожу ему сына. Он был помешан на идее сына. И затем наши отношения разладились. 
— Когда ты ему сказала, что будет, возможно, девочка?
— Да. Так все и было. Я сказала, что жду девочку — так сказал мне узист на осмотре. Конечно, новое узи показало, что это не так, будет мальчик. Но сперва мне сказали, что ждать надо "принцессу". Лично я из-за этого не расстроилась, а наоборот порадовалась, что будет легче воспитывать. Но вот Денису эта новость не зашла… Мы поскандалили. Он сильно ругался, обзывал меня всякими грязными словами. А затем он пропал на несколько дней. И заявился уже пьяный. В губной помаде… От него несло дешевыми духами… И вообще воняло доступными телками. 
Я вырвала руки из ладоней Руслана. Стало дико от того, что я ему все это рассказала. У меня не было хороших подруг, кому бы я могла пожаловаться. Все от меня отвернулись, с тех пор как я осталась без ног. Никто не захотел со мной дружить. Тем более что многие мои знакомства были связаны с Денисом и его окружением. Мужья моих знакомых так или иначе пересекались с бывшим. И это становилось проблемой. 
В общем, я не хотела делать из Руслана жилетку для плача или же подружку. Он не заслужил такой участи — слушать нытье парализованной разведенки. 
— Что-то не так?
— Прости, я не должна была тебе говорить такое. Это уже слишком. Извини. 
— Ничего, я никому не расскажу. Все, что ты мне говоришь — это знаем только ты и я. Больше никто. Обещаю. Можешь мне верить. Ты мне веришь?
Руслан хотел опять обнять меня за руку, но я отдернула ладонь.
— Дело не в тебе, а во мне. 
— И в чем же дело?
— Дело в том, что я нищая калека, которой нечем накормить свою семью. И мне приятно быть в компании с тобой, но… Я не буду говорить тебе о своих проблемах. Рассказывать о своих бывших. Жаловаться на жизнь и полное отсутствие денег. Я не буду тебе говорить ничего про Рому — он тебе не сын, и тебе не придется его воспитывать. Ты ведь это понимаешь сам прекрасно. Ты просто тратишь на меня свое время. А должен заниматься делом. Разве не так?
Мне вдруг резко захотелось разорвать эту ниточку. Пока нас с ним ничего серьезного не связывает. Пока он не сказал мне ничего такого, после чего я не смогу найти себе места. Не сделал ничего такого, за что бы я была ему должна весь остаток жизни. Пока он не приучил меня окончательно к теплу своих сильных рук. И… пока я полностью не поверила, что это не сон. И что так бывает — когда шикарный мужчина сам стучится в твою жизнь и подставляет крепкое плечо. 
У меня зазвонил телефон. Руслан понял, что пора идти. 
— Ладно, Тома. Я пойду. Спасибо за обед — было очень вкусно. Ты права — мне нужно ехать. Займусь делами. А ты — прости, если что. Вдруг я что-то сказал или сделал. Что-то такое, что тебя могло расстроить. Потому что расстроить тебя — это самое последнее, что бы мне хотелось сделать в этой жизни. Пока…